Глава 19

Вечерело. Заканчивался жаркий, июньский день. У фонтана на площади Тысячи Казней народу поубавилось. Визжащих детишек и их хлопотливых нянюшек, сменили парочки влюбленных, что местом своего свидания сегодня выбрали старую площадь.

Я стояла у окна и потягивая теплый, ромашковый чай любовалась закатным небом. Солнце уж давно огромной, красной рыбой нырнуло за каменные махины домов. Оно наверное отдыхало где-то там внизу возле невидимого мне горизонта. Но отблески его горячей, красной чешуи красили в насыщенно розовый цвет легкие, летние облака. Они подобно огромным кускам сладкой, сахарной ваты неспешно плыли по сиреневому небу. Наверное благодаря им сегодня особенно сладко выглядели влюбленные парочки и розоватые струи уставшего фонтана.

Не сладко было лишь мне. Вот уже полгода, собираясь на свою работу в ресторан-кабаре Пудреница, я смотрю из окошка своей квартиры на старинную площадь внизу. Полгода каждый вечер я пою перед жующими, веселящимися, прожигающими жизнь людьми. Пусть при моем появлени публика перестает есть и пить, пусть мой голос теперь приезжают послушать изо всех уголков Королевства, а толпы поклонников после выступления превращают мою гримерку в цветочный магазин, я по прежнему чувствую себя всего лишь наживкой. Наживкой на которую не спешит " клевать" герцог Кристалл Эндрианский.

Герцог соизволит охотиться на львов в жаркой и далекой Ахрике. Медом ему там намазали что ли? Может великий охотник чувствует, что на него самого устроили засаду? И поющая, рыжая " наживка" день ото дня теряет покой и веру когда либо вернуться домой…

Наверное что бы " дичь" не спугнуть, не иначе, со мной с той самой первой ночи никто не связывался. Я уже почти полгода была в полном неведении как там в далеком Царьпетровске мои дети живут? Как там Лиля, Федя и Клим, все же он теперь с детьми видится…. Иногда мне начинает казаться, что подлый Куржупов обо мне совсем позабыл, ради шутки злой отправил в чужие земли и позабыл… В порыве отчаянья, когда совсем невмоготу стало, хотела перстень перехода надеть и перед особняком Грушевского явиться. Чугунную ограду и ротанговое кресло в саду я очень хорошо запомнила. Думаю, что перстень меня туда вмиг доставил бы, да только когда я этот артефакт в руки взяла он горкой серой пыли просыпался. Вспомнила, что каждый перстень переноса лишь на десять раз рассчитан. Значит хитрый Куржупов мне нарочно такой подобрал, чтобы мой переход последним оказался…

От грустных раздумий меня отвлек знакомый, хриплый бой часов в гостиной. Пора собираться народ потешать! От досады остатки чая на ковер пролила.

— Ну, успокойся, успокойся! — сама себе приказала я. Скоро совсем уж целые беседы сама с собой начну вести… От поклоников я бегала словно от мух приставучих. В ход шли все выдумки и оправдания. С девочками из кабаре старалась не ссорится. Хорошо, что нам делить нечего, они танцуют, а я то пою… Подруг среди них не завела. Меня они между собой окрестили Дикой Птицей. А им то веселым пташкам с Дикой Птицей не попути. Мне и самой их дружба в тягость была бы. Кроме о том у кого из посетителей ресторана больше денег, у кого какая любовница и какой цвет в одежде моден этим летом " веселые пташки" никаких других разговоров не вели.

Вот хорошо, что про модный цвет вспомнила! На днях купила потрясающее платье глубокого изумрудного цвета. Легчайший шелк, летящий от самого легкого ветерка так красиво сидит на мне, так волнующе облепляет ноги когда я торопливо иду на высоких каблучках. Повертелась перед зеркалом и улыбаясь, подумала о том, что сегодня девушки танцовщицы наверняка обзавидуются моему платью, которое создала знаменитая, столичная портниха Нинель Ноно.

Провожаемая бдительным взглядом консьержки я летящей походкой пересекла вестибюль и вырвалась в теплый, городской вечер. Обычно я шла на соседнюю улицу и там брала экипаж. Но сегодня мне захотелось непременно пройтись через площадь и постоять у дарящего прохладу фонтана. Времени у меня было предостаточно и я не торопясь, шла через площадь. Редкие, запоздалые парочки влюбленных сидели на ажурных, кованных лавочках, что стояли вокруг журчащих, прохладных струй старого фонтана.

Я чувствовала себя совсем в безопасности, но когда с ближайшей лавочки прозвучал ленивый мужской голос, что то дрогнуло у меня внутри.

— Смотри, Кри, какая цыпочка пришла напиться водички!

— Эту воду не пьют, Эдди, ей лишь любуются! — прозвучал мелодичный, женский голосок в ответ.

Я уже успокоилась было, упрекая себя за непонятно откуда появившееся чувство тревоги. Очевидно девушку зовут, Кри, и она отвечает своему молодому человеку… Непонятно почему только этот, Эдди, находясь на свидании со своей возлюбленной называет проходящую мимо девушку "цыпочкой."

— Милая, Эви, любоваться можно лишь тобой, на этой убогой площади! — прозвучавший мужской голос был завораживающим, бархатным и сияющим одновременно, словно ночное небо с множеством звезд.

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение. Владелец голоса явно влил в него магию. Хорошо, что у меня иммунитет на магию. Отбирающие, чужой магии неподвластны.

— Так не честно, Кри, у тебя есть, Эви, лишь только я один, одинешенек! — голос Эдди, прозвучал капризно.

— Так пойдем и догоним цыпочку! — в бархатном голосе незнакомца теперь явно была слышна скрытая угроза.

Тяжелая мужская поступь раздалась за моей спиной. Я не ускорила шаг, но внутренне приготовилась к нападению, перебирая в уме возможные варианты защиты.

— А, цыпочка не из пугливых! — Эдди, тихо присвистнул за моей спиной.

Я заметила, что площадь заканчивается и у самого ее края стоит свободный экипаж. Сонный кучер, согнувшись дремлет не выпуская из рук кнут. План созрел быстро. Чутко вслушивалась в приближающиеся шаги и когда чужое дыхание казалось бы начало жечь спину, резко обернулась. Двое мужчин явно принадлежали к аристократам. Дорогие костюмы, ухоженные волосы, запах дорогого парфюма. Они улыбаясь почти вплотную приблизились ко мне. Один из них был высок, светлые волосы выгорели на солнце, а кожа была загорелой, смуглой. Второй был среднего роста, худощав но плечист и крепок. Кожа на некрасивом лице была очень смуглой, а возможно загорелой до черноты, голубые глаза чуждо смотрелись на этом темном лице. Именно от этого смутно знакомого мне мужчины исходила опасность.

— Цып, цып, цып, иди к нам детка! — поманил он меня бархатным, магическим голосом.

Лишь когда мои ногти исполосовали некрасивое, загорелое лицо, я поняла где я видела этого мужчину… Я охнула от неожиданности, но переживать было некогда. Прытко подлетела к экипажу, резво запорхнула в него. Сильно толкнула спящего кучера.

— Гони, быстрей, даю золотой!

С кучера мигом дрема слетела, свистнул кнут и застоявшиеся лошади понеслись по ночному городу. В след мне донеслись веселый смех и громкий свист.

Покряхтывая словно древняя старуха, ругая себя за надетые вчера в порыве беспечного хвастовства туфельки на очень высоком каблучке и легкое, изумрудное платье, я порядком продрогшая и безмерно уставшая с трудом дотащилась до двери своей квартирки.

Предвкушая, что сейчас вот найду эклеры в бумажном пакете с вкуснейшей снедью, что каждый день собирает мне милейший повар с королевским именем Артур, съем их и завалюсь спать. С нетерпением провернула два раза ключ в двери и бочком втиснулась в малюсенькую, тесную прихожую.

Запах свежесваренного кофе заставил меня застыть на пороге. Пока соображала, что делать дальше из кухонки выглянул до зубовного скрежета невистный мне, Куржупов. Он улыбался весело, словно только вчера проводил меня из своего кабинета, а не заставил томиться в неизвестности почти полгода.

— Ну, вот и Мари пожаловала! — он как не в чем не бывало подмигнул мне круглым, птичьим глазом. — Почему не вижу радости на вашем лице? И чем вы итересно питаетесь? Кроме зерен кофе и чая нескольких сортов, я не нашел на вашей кухне ничего съестного!

— Все съесное я приношу рано утром с работы, сами же, Арсений Михайлович, посоветовали мне на хлебное место в ресторан устроиться! — я бросила на пол коричневый пакет из толстой бумаги.

— Так я советовал вам устроиться петь, а вы неужто еще и поваром подрабатываете? — он всплеснул руками словно заботливая тетушка.

Еще вчера я была готова убить Куржупова на месте, без суда и следствия, а сегодня была очень рада видеть его в своей малюсенькой квартирке, что за полгода стала для меня настоящей ловушкой.

— Арсений Михайлович, раз вы мою кухню так хорошо изучили, то будьте любезны завтрак приготовить. В этом пакете должно быть очень много вкусностей всяких. Артура всегда до слез трогают мои песни поэтому в знак благодарности он любит меня баловать своими гастрономическими шедеврами.

— Артур, это ваш любовник? — в наигранном изумлении вскинул брови мужчина.

— Не притворяйтесь, вам прекрасно известно, что Артур гениальный шеф-повар в Пудренице! — ответила я ему уже из ванной комнаты.

Спустя время я в миленьком, домашнем платье сидела напротив Куржупова. Влажные волосы были небрежно заплетены в короткую косицу. Наверное со стороны мы напоминали семейную пару. Только вот разговор между нами был отнюдь не семейным.

— Злата Львовна…

Мои брови взметнулись вверх.

— Разве меня уже зовут не Мари?

— Конечно же ваше имя сейчас, Мари. И еще долго, Марией пробудете наверное… Просто на вашей квартире я установил двойной полог тишины и никто не услышит как зовут вас на самом деле. — Куржупов с удовольствием отправил в рот третий эклер.

Я подняла глаза на мужчину. С удовольствием попробовала крепкое, ароматное кофе, все равно поспать сейчас мне не удастся.

— Арсений Михайлович, если впредь у меня по полгода не будет весточки о детях и сестре то клянусь, что Марией Росс, я пробуду не долго! — старалась что бы голос звучал твердо, а слезы на глаза не навернулись.

— По другому было нельзя, понимаете герцог Эд…

— Да, плевать на то, что там и где там просмаленному Ахриканским солнцем герцогу Эндрианскому вздумается! — я просто подскочила на стуле. — Сейчас меня интересуют мои дети и моя сестра, вы можете это понять?!

Наверное я крикнула сильно громко и Куржупов поморщился, словно вместо эклера лимон откусил.

— Дети ваши, Злата Львовна, в полном порядке. Здоровы. Лилия Львовна так же в добром здравии находится. С Федором Грушевским живут они дружно, он души не чает в вашей сестрице. Она вертит им как захочет… Вот собираются на моря ехать. Грушевский там поместье купил. Детям очень полезно морским воздухом дышать. Да, что я вам рассказываю… Вот смотрите. Нам удалось нечаянно один рисунок заполучить. Ваш сын в одном рисунке всю ситуацию смог изобразить. Талантливый, молодой человек, скажу я вам…

Куржупов положил передо мной на стол свернутый, помятый лист бумаги.

Я дрожащими руками развернула его. И не смогла сдержать всхлип. На белой бумаге был изображен аэроплан очень похожий на большую галошу с крыльями. Впереди за штурвалом сидел огурец в очках и шлеме. За ним сидели два маленьких огурчика, крепко держали друг друга руками- граблями. За ними был огурец явно женского рода с длинной, развевающейся косой. За этим огурцом следовала вторая дама, с длинными ресницами и густыми волосами уложенными в красивую прическу. Завершал эту огуречную компанию самый большой огурец, который явно грозил перевернуть своим весом галошу-аэроплан. Кривые но старательно выведенные буквы гласили: Папа Клим, мама Злата, Ильюша, Ксюша, Лиля, Федор.

Я гладила шершавый листик и слезы капали из глаз размывая галошу и пассажиров-огурцов. Хотела сложить и спрятать в карман домашнего платья, но Куржупов ловко выхватил его из моих рук.

— Злата Львовна, вы же понимаете, что оставить сей шедевр я не могу. Давайте теперь вы успокоитесь и мы поговорим о деле.

Я уже вытерла ладошками слезы. Понюхала кофе в белой чашке.

— Извините, Арсений Михайлович, конечно же теперь о деле говорить будем.

Мужчина потер руками виски словно прогоняя головную боль.

— Вы уже поняли наверное, что вчера нанесли раны герцогу Эндрианскому? — Куржупов улыбнулся насмешливо. — Вот, как вам удается, Злата Львовна, непременно кому нибудь пролить кровь при первом же знакомстве? То отверткой плечо проткнете, то лицо сиятельной особе расцарапаете?

Я пожала плечами.

— Надеюсь, герцог Эндрианский не много крови потерял от царапин на своей сиятельной физиономии? Кстати они очень похожи…

— Кто с кем похож, Злата Львовна? — мужчина застыл и вопросительно посмотрел на меня.

— Эндрианский этот и наш царь — батюшка… Не понимаю, как окружающие этого не замечают..

— Они этого не видят. На вас чары не действуют, вот вы сходство и заметили. Для остальных герцог Эндрианский совсем иначе выглядит.

— И как же он выглядит для остальных? Подождите не отвечайте. Дайте я угадаю… Наверное для остальных он высокий и красивый- прекрасивый? — я хмыкнула и развела руками.

— Нет, рост магически изменить нельзя, а вот внешность вполне. Кристалл Эндрианский действительно очень красивый мужчина… За ним столько разбитых женских сердец числится. Хотя сказать наверняка привлекает ли женщин всех возрастов и сословий его богатство или же смазливая внешность сложно. Но до недавних пор считалось, что герцог убежденный холостяк. Но вот три месяца назад он познакомился с Эдуардом Арчер и его сестрой Эванжелиной Арчер. Теперь они помолвлены.

— Что все трое? — я в шутливом испуге прикрыла рот ладошкой.

— Нет, конечно, — Куржупов остался серьезным и на мою шутку не улыбнулся даже. — Эва Арчер смогла сделать то, что не удавалось никому до нее…

— И испортила вам всю игру? Так может пусть герцог спокойно женится, размножается и счастливо проживает свою жизнь дальше? Я не понимаю своей задачи, Арсений Михайлович, совсем не понимаю… Возможно все наши старания напрасны? Герцог и так живет насыщенной, полной жизнью богатого человека. Зачем ему россиянский престол?

Куржупов холодно посмотрел на меня, снисходительно словно глупенькой девочке улыбнулся.

— А это уже не вашего ума дело, Злата Львовна, вам приказано дальше проживать в англицкой столице, петь в Пудренице и ждать кода на вас внимание герцог Эндрианский обратит! Не забывайте, что предсказания не так просто рождаются… Вы когда- то верно заметили, что эта пьеса написана не нами и задолго до нас… По этому занавес поднят, а вам остается ждать своего выхода!

— Так может он никогда свое драгоценное внимание на певичку не обратит! — я с отчаеньем хлопнула по столу ладошкой.

— Уже обратил! Вчера вечером не вы ли его поцарапать изволили? Судьбу не объедешь не обойдешь, Злата Львовна… И больше по ночному городу не ходите пешком. Если бы наш человек под видом кучера не охранял вас, как бы вы дальше выкручивались из такой ситуации? — Куржупов с силой ударил по столу ладонью. — Приказы императора, Злата Львовна не обсуждаются! Кажется ему, что сейчас ваше место здесь, так оно действительно здесь! Прекратите истерить, честное слово как же трудно с вами работать!

Мужчина вскочил и нервно зашагал по крошечной кухне, задевая стулья и грозя опрокинуть стол.

— Итак, Злата Львовна, вы ждете дальнейших указаний. Продолжайте ходить на работу, пусть все идет своим чередом, может судьба ошиблась и уже изменила сценарий этой пьесы…Возможно герцог очень любит свою невесту и никогда больше не объявится в Пудренице. Через некоторое время все забудется и вы сможете вернуться назад. — Извините, но мне пора возвращаться! — с этими словами Куржупов достал из кармана и одел на длинный палец грубое кольцо с потертой бирюзой.

Перед моими глазами появилось кисельное зеленое облако, оно утробно чавкнуло и заглотило мужчину. Миг и в кухоньке осталась только я. Лишь недоеденный эклер на голубеньком блюдце напоминал о том, что Куржупов мне не приснился.