Глава 29

Когда суета немного унялась, журналисты получив свою " пищу" для свежих новостей перестали осаждать пилотов, а восторженные гости устали от бесконечных восклицаний всеобщего экстаза, герцог Эндрианский по праву хозяина пригласил гостей пройти по красной, кирпичной дорожке за серебристые ангары. Толпа гостей галдя словно стая беспокойных гусей последовала вслед за хозяином. Эндрианский шел впереди под руку с невестой, рядом конечно же суетился Эди. Клим с Грушевским тоже были в этой компании. Они шутили, о чем то весело говорили с герцогом. Летные куртки и шлемы с очками были сняты и перекочевали в руки слуг.

Я тоже слилась с толпой гостей состоящей из благородных лордов и леди. Внутри продолжала бурлить азартная веселость. Все казалось ненастоящим, словно сон смотрю. Двое мужчин которые мне не совсем чужие идут рядом, разговаривают, смеются. Клим Сокол и герцог Эндрианский… Да такое действительно могло только в бреду привидеться. Ан нет, вот наяву смотрю на них и диву даюсь. Где и когда Клим, успел манер набраться? Как непринужденно, свободно он отвечает на вопросы сияющей Эви, как заразительно смеется и на равных разговаривает с герцогом. Невеста герцога Эндрианского сейчас похожа на нежный, прекрасный цветок окруженный блистательными мужчинами. Она кокетничает с Климом, успевает отвечать Грушевскому и за что-то сердиться на своего брата. Ох, не такой уже она и агелочек… Мужское внимание ей явно льстит. Вот станет герцогиней Эндрианской и развернется во всю широту своей кокетливой натуры. " Так стоп Златка! Тебе дела нет ни до герцога, ни до Эви Арчер, ни даже до Клима Сокола! У тебя есть задача, а ты бездарно теряешь время!" — от такой мысли я даже споткнулась на правую ногу и тут же была заботливо подхваченна под локоть высоким мужчиной с седыми висками и выправкой военного.

— Вы разрешите мне вас немного подстраховать мисс Мари? — глаза незнакомца излучали искреннюю заботу и… нежность?

Я оперлась на надежную, крепкую руку мужчины и улыбнулась ему как можно дружелюбно. Как же вовремя он мне подвернулся!

— Конечно подстраховка мне совсем не повредит мистер….? Вы знаете мое имя? Откуда?

— Извините у меня не было случая представиться вам раньше. Граф Петр Тиньковский, к вашим услугам! — мужчина остановился и склоня голову ловко щелкнул каблуком черной, лакированной туфли. — А ваше имя мисс Мари, я давно шепчу в ночи. С той самой минуты как услышал ваше божественное пение в " Пудренице", я потерял покой и сон. Увидел вас среди гостей и сразу подумал, что это судьба! Но к сожалению вы так быстро исчезли на балу и вчера на охоте вас не было…

Он говорил и говорил. Черные, цыганские глаза смотрели на меня ласково и пристально, крупные зубы сахарно белели когда красные губы под черными усиками хищно улыбались мне. Граф Тиньковский излучал обольстительность и веру в своей неотразимости.

Я покладисто кивала ему головой, лучезарно улыбалась и глупо хихикала. Тьфу ты! Если бы не бурлящий внутри веселый азарт и ощущение нереальности происходящего то боюсь, что граф не чувствовал бы себя сейчас победителем наивных, рыжих певичек. С такими типами как этот бравый Тиньковский, флиртовать опасно. Но сейчас он был просто подарком небес, сувениром в лощенной упаковке.

Красная кирпичная дорожка привела гостей к огромному, великолепному шатру который раскинулся среди чистого поля. Под его сине-белой, полосатой крышей трепещущей на ветру подобно морскому парусу, разместились круглые столы окруженные удобными стульями. Белыми скатертями на столах играл шаловливый ветерок, грозя перевернуть вазы с цветами, бутылки с дорогими винами и хрустальные бокалы. Запахи множества цветов в больших вазах стоящих по периметру прямо на красном кирпиче пола, вьющихся на столбах опор шатра и бесконечных арок кружили голову. Вдалеке виднелась сцена сколоченная из свежих, золотистых досок. Музыканты уже играли что-то ненавязчиво веселое. Официанты в белых фраках бесшумными приведениями деловито сновали между столиками и сценой усаживая гостей.

Нам с графом достались места за столиком который находился опасно близко к компании хозяина замка. Со своего места мне отлично был виден Клим Сокол и Грушевский. Солнце яркими всполохами запуталось в рыжей шевелюре Федора и беспощадно открыло довольно частую седину в черных, смоляных кудрях Клима.

Герцог Эндрианский сидел с непроницаемым лицом, совсем не обращая внимания на щебечущую птичкой невесту. Его мрачный взгляд упорно искал кого то среди гостей. Наконец таки он заметил меня и возможно мне показалось, но хмуро сведенные брови разгладились а холодные глаза потеплели. В этот момент граф Тиньковский нежно взял мою руку что бы привлечь к себе внимание. Эндрианский издал хриплый рык и закашлялся. Испуганно замерла на полуслове Эва Арчер, ее брат Эди по приятельски, шутя хлопнул герцога по спине. Грушевский случайно обернулся и его зеленые словно незрелый крыжовник глаза увеличились раза в два, а широкие рыжие брови взлетели вверх. Не было сомнений в том, что он узнал меня! Торопливо прижала палец к губам, призывая Федю к молчанию. Он потрясенно кивнул отворачиваясь.

Говорят, что женщины существа глупые и болтливые. Нет, это не правда! Граф Тиньковский хоть и принадлежал к хладнокровному и суровому племени мужчин, но успел утомить меня до тошноты своими бесконечными шутками, сахарными комплиментами и сомнительными намеками. Когда к нам без своей обычной трости, тяжело прихрамывая на ногу подошел Федя Грушевский и пригласил меня на танец, я была просто счастлива. Страх разоблачения ушел, внутри вопреки всему зрела надежда, что все будет хорошо. Что сегодня должно решиться главное.

Федор грузно и неуклюже вел меня в танце, я старательно помогала ему, норовя не сильно опираться на могучие плечи. Мы медленно огибая всех танцующих оказались в самом удаленном углу и дружно выдохнули от напряжения.

— Златка, глазам не верю, это ты?! — Грушевский старался говорить тихо, но мне казалось, что его рокочущий голос звучит слишком громко.

Поднявшись на носочки я ладошкой закрыла ему рот и выдохнула перебивая:

— Как там мои дети, Феденька? Как Лиля?

Грушевский облегченно улыбнулся и закивал головой.

— Уф, это и правда ты! Я уж думал, что схожу с ума! Ксюша и Ильюша в порядке, не болеют, шалят. Выросли. Ксюша красавица, а Илья умен не по годам. Лиля на сносях, наследника ждем! — Федор счастливо зажмурился. — Златка, твоя сестра себя очень странно вела после твоего исчезновения. Все твердили, что тебя в живых нет. Даже твою одежду из реки выловили, а трупа не нашли, но предполагали, что течением далеко унесло. У Клима когда он про одежду узнал седина первая на следующий день появилась. Только Лиля, спокойная ходила. Я поражался ее равнодушию, грешным делом упрекал даже… А оно, вот как… Она ведь знала? Знала, да? Я и тебя угадал сейчас, потому как вспомнил о том, что моя жена всегда тебя живой считала.

Непрошенная слеза скатилась по моей щеке. Упрямо закусив губу я почти со злостью смахнула ее. Не время мне плакать, не время раскисать! Все ведь хорошо, дети здоровы и Лиля вот скоро мамой станет. Я потянулась к Грушевскому и поцеловала его в жесткую бородку пахнущую шалфеем и дорогим табаком.

— Поздравляю Феденька, я так за вас с Лилей рада… — продолжить фразу мне помешал знакомый до боли, хрипловатый баритон прозвучавший за моей спиной.

— Девушка не хорошо к женатым мужчинам льнуть! Федор Грушевский у нас муж примерный, семьянин верный, вам здесь ничего не обломится.

Кажется недавно я думала, что Клим Сокол приобрел лоск и манеры? Какое заблуждение! Как был деревенщиной неотесанной так и остался! Мне пришлось только поморщиться от боли когда сильные пальцы жестко и уверенно развернули меня за плечи. Синий взгляд плескался океаном презрения, красивые губы были злобно стиснуты. Мгновения превратились в бесконечность, наши взгляды скрестились словно шпаги. Презрение в глазах Клима таяло снегом на солнце. Черные зрачки стали широкими поглощая собой яркую синеву. Смятение, узнавание, неверие быстро сменяли друг друга.

— З-злата, это ты? — свистящим шепотом потрясенно выдохнул мужчина. Он отпустил мое плечо и робко протянул руку к рыжим волосам, поднял густые пряди открывая лицо.

Ответить я не успела. Рядом раздался не менее знакомый голос герцога.

— Так Злата или мисс Мари? — Эндрианский был бледен, крупные желваки перекатывались на впалых щеках, узкие губы щерились словно герцог собрался вцепиться мне в горло. Квадратный, мощный подбородок с ямочкой подрагивал от сдерживаемой ярости.

Да, что это они все заладили: " Злата, это ты? Злата это ты? Злата или мисс Мари?" — наверное от страха мне стало невероятно смешно, давешнее чувство бесшабашного веселья нарастало и бурлило в крови. И когда герцог попросив извинения у остолбеневших Клима и Грушевского, потянул меня за руку за собой, я безропотно пошла за ним. Клим дернулся было следом, но я с легкомысленной улыбкой остановила его.

— Я сейчас вернусь, мне с его Светлостью необходимо выяснить один важный вопрос! — на ходу послала воздушный поцелуй застывшим, сбитым с толку мужчинам.

Оказавшись за сценой, оглядевшись вокруг и не обнаружив людей, Эндрианский одним щелчком пальцев открыл переход. Кисельная масса зеленого цвета чавкала словно болотная трясина. Я не успела и охнуть когда герцог толкнул меня в самую ее гущу, тут же следуя за мной. Несколько неприятных минут в липкой пахнущей пылью и яблоками субстанции и мы с ним очутились в огромной меловой пещере.

Высокие стены неровными, шершавыми махинами уходили вверх. Их заливал яркий свет и его источником был стеклянный купол вверху. Я в смятении оглядывалась по сторонам. В белоснежном меловом массиве были вырублены ниши, они служили полками многочисленным сосудам. За прозрачными стенками хрустальных банок клубилась и переливалась разными цветами таинственная, загадочная материя. Розовая, красная, синяя, расцветки были различных цветов. Казалось, что все краски мира играют на белом фоне меловых стен. Свет из стеклянного купола прошивал некоторые сосуды насквозь, заставляя отбрасывать цветные блики, которые переплетались и змеились в странном, завораживающем танце на белоснежном полу пещеры.

— Вы Злата, знаете, что это? — Эндрианский небрежно с шутовским поклоном развел руками.

— Это, отобранные и ворованные, магические Дары? — мой голос прозвучал немного нерешительно.

— Ха-ха-ха, — театрально рассмеялся герцог, его лицо при этом было неподвижно, а взглядом серых глаз можно было заморозить жаркую пустыню. — Я никогда не был вором, мисс Мари-Злата, утверждая подобное вы наносите мне оскорбление. Поэтому, прошу вас быть осторожнее в своих выводах.

Теперь мне пришлось отзеркалить шутовской поклон Эндрианскому. Шалое, бедовое веселье затопило мое сознание. "Помирать так с музыкой" — припомнилась мне народная присказка.

— Ах, конечно прошу вас простить мою неразумность! Где уж нам простым смертным с такими благородными и высокорожденными подлецами тягаться! Все эти разноцветные баночки с чужими магическими дарами вам в эту пещеру, наверное пчелки словно мед в соты натаскали?

Эндрианский нахмурился и шагнул ко мне. Я благоразумно отскочила назад

— Ну, во первых, за все эти магические Дары я платил. Платил ту сумму которую требовали с меня их владельцы. Иногда Дар, например навевать сладкие сны, кажется своему хозяину бесполезным и он с удовольствием меняет его на солидную сумму ассигнациями. Посмотрите вокруг мисс Мари-Злата, разве вы видете в этих прозрачных сосудах что либо серьезное, опасное настолько, что может угрожать Россиянскому престолу? Ну, а во вторых, простой смертной вас Злата, назвать трудно. Отбирающий Дар у вас присутствует? И Дар такой силы, что мой трусливый братец послал вас сразиться со мной? Злато уничтожит Кристалл — вот его девиз, вот залог его спокойствия! — герцог Эндрианский горько рассмеялся.

Я растерянно смотрела на него. Выходит меня обманули? Нет великого злодея и никогда не было? Глубоко спрятанный страх начал истончаться, убывать. Но наверное рано я расслабилась. Следующие слова Эндриаского заставили меня вздрогнуть.

— Это пророчество пришло время проверить, не так ли моя рыжевласая смерть? Подлая шпионка подосланная венценосным глупцом! Я ведь тебе поверил, ты даже успела проникнуть в мое сердце. Дожив до тридцати шести лет, я наивно полагал, что оно надежно упаковано в броню, что пробить его может лишь ответная любовь, но тебе ведь не впервой ложиться под кого угодно по приказу?

Я пропустила тот момент когда прозрачные, граненые и острые щупальца проникли в мою душу и отрывая, выдирали с болью и кровью нечто как оказывается очень важное для меня. Инстинктивно я отразила атаку. Мои красно-золотистые щупальца отчаянно сопротивлялись, но острые грани атакующих кристаллов резали и кромсали их, к тому же у герцога был большой опыт. Мне же приходилось отнимать Дар только один раз и то неосознанно. Я задыхалась, слезы мешали мне рассмотреть Эндрианского. Наверное он торжествовал. Именно эта мысль разозлила меня. " Даже разбить бокал и хрустальную люстру ты можешь с помощью своего голоса!" — в моей голове ясно прозвучала фраза сказанная когда то давно моей учительницей пения, строгой Клементиной Георгиевной. Я из последних сил набрала воздуха в легкиие и запела. Пела я действительно как в последний раз. Мой голос мощной, красивой волной захлестнул и наполнил своды пещеры.

— ААААА-ИИИИИ-АААААА-ИИИИ-ААААААА!!!!!

Прозрачные сосуды на белоснежных полках задрожали и с громким треском и шумом начали взрываться, рассыпаясь звенящими осколками. Разноцветные магические субстанции вырвались на свободу и хаотично замелькали словно безумная радуга.

— ААААААААА- ИИИИИ-ААААААА!!!! — всю свою силу, всю волю к победе я вложила сейчас в свой голос.

Произошло невероятное, стеклянный потолок рухнул обрушиваясь вниз острыми зубьями. Разноцветная, дикая радуга устремилась вверх и рассыпалась, погасла на фоне вечернего неба отгремевшим фейерверком. Неразрывно сплетаясь красно-золотистыми щупальцами с алмазными кристаллами, моя магия так и не отпустив магию Эндрианского взмыла вверх и тоже растаяла вспыхнув на прощание золотыми искрами.

Наступила тишина, которая через минуту была нарушенна подземным толчком. Своды пещеры задрожали. Я нашла глазами герцога, он неподвижно лежал на белом полу. Огромный, острый кусок стекла торчал из его плеча, под ним красная лужа все больше захватывала белый цвет. Стены дрожали и грозили обрушиться.

Я устало села на пол, сил не было и желание спасаться тоже отсутствовало. Осмотрелась вокруг и удолетворенно хмыкнула, хорошая могила у нас с Эндрианским будет. Белая и сухая… Простите меня Ксюша с Ильюшей. Прости сестричка…

Но вдруг мне послышался стрекот веселого кузнечика. Махнула головой отгоняя призрачную надежду. Но она, стерва- надежда не спешила уходить. Стрекот становился все более громким и… заглох. Через несколько минут в проеме выхода показалась высокая, мужская фигура.

— Златка, ты чего уселась? Бежим скорей, сейчас здесь все обрушится! — закричала фигура голосом Клима Сокола. Он поднял меня и потащил к выходу. Действительно стены пещеры опасно наклонились, словно решили прилечь и отдохнуть. Я вырвала руку и бросилась назад.

— Куда ты дура?! — за моей спиной закашлялся от пыли Клим.

— Лучше помоги, не стой столбом! — пыхтела я, пытаясь сдвинуть с места тяжелое тело герцога.

На споры не было времени, Клим одним рывком поднял Эндрианского и мы выбежали наружу. На краю крошечной площадки чудом прилепился авиалет. Клим ругаясь грузил туда Эндрианского, затем запихивал меня. После того как сам запрыгнул в кабину, крылья летной машины угрожающе накренились.

— Эх, перегрузка! Боюсь не взлетим! — с досадой кричал Клим.

Его крик утонул в бодром стрекотании авиалета. Мы камнем нырнули с обрыва под мой визг. Но бравый кузнечик не подвел. Авиалет с натугой взлетел. За нами с ужасающим шумом обрушился и осел вход в пещеру.

Я перевязала оторванным подолом серой юбки плечо Эндриаского, он застонал но не очнулся.

— Ты как меня нашел? — сорванным, хриплым голосом прокричала я Климу.

Он на миг обернулся улыбаясь мне припорошенным мелом лицом.

— Так, граф Тиньковский вашим агентом оказался! Не думал я, Залата, что ты в шпионские игры играешь! — Клим засмеялся облегченно, счастливо.

Когда наш авиалет подпрыгивая и скрипя всеми деталями приземлился на том самом поле, что и утром, навстречу уже бежали люди." Ну, вот и все!" — подумала я и потеряла сознание.