Глава 28

Проснулась я резко, словно из омута вынырнула. Опустила ноги на пушистый ковер и долго сидела соображая, что же такое важное меня сегодня ждет. Ах, да сегодня же последний день моего пребывания в замке и сегодня неистовый авиатор Эндрианский надеется поразить всех гостей своим мастерством. Зачем ему это? Все же есть у человека, нет надо еще чем то блистать… Мне этого не понять, была бы моя воля, то я бы жила себе тихонько где нибудь в глуши, что бы дети рядом были. Домик небольшой и море рядом. Почему море? Сама не знаю, наверное потому, что никогда его не видела. Окончательно проснувшись и запретив себе вспоминать о детях, я решительно пошла в ванную комнату, что бы принять холодный душ.

Розовая от холода, свежая и немного замерзшая я стояла перед зеркалом и мучительно соображала что же мне выбрать из своего скромного гардероба. Раздумывала между юбкой плиссе и туго обтягивающей мои бедра юбкой из легкой шерсти светло серого цвета.

Наконец то решив, что сегодня нужно выглядеть не просто хорошо, а чертовски привлекательно, втиснулась в узкое произведение портновского искусства. Если бы не разрез сзади, то ходить в ней было бы большой проблемой. Но именно этот разрез позволял любоваться черными стрелками на тончайших, шелковых чулках. Лакированные, черные туфельки как нельзя лучше подчеркивали их.

Ну, с остальным задержки не было, потому как вариантов было немного. Ворот красной, шелковой блузки завязала на красивый бант, сверху полагался светло серый жакет такой же узкий в талии, как и юбка в бедрах. Было опасение, что нарядные, серебристые пуговички не справятся со своей задачей и не застегнутся. Но, нет пуговицы справились и даже не топорщились, а ровно, свободно лежали в своих петельках. Костюм сидел на мне идеально. Почему то именно это открытие подняло мое настроение. Не знаю в чем будет одета невеста герцога, ведь возможностей у нее гораздо больше моих, но я выглядела сейчас очень даже привлекательно.

Волосы уложила на один бок, густые пряди закрывали один глаз и я старалась привыкнуть и не заправлять их постоянно за ухо. Серая шляпка "таблетка" с небольшой вуалью надежно укрывала верхнюю часть моего лица. Когда старательно красила красной помадой губы, дверь распахнулась и послышался знакомый, звонкий голосок неутомимой Полли:

— Мисс Мари, ваш завтрак! — девушка сноровисто поставила поднос с едой на столик, а затем прошла и стала за моей спиной.

В зеркале отразилась ее конопатая, милая мордашка. Полли смотрела на меня восхищенно, даже ладошки прижала от избытка чувств к румяным щекам.

— Ах, мисс Мари, вы такая, такая… красавица! И я не льстю, нет я не льщу… вообщем я совершенно искренне вами восхищаюсь! Раньше я считала, что рыжие девушки красотками быть не могут, ведь с детства всякие дразнилки приходилось терпеть, но теперь на вас глядя, впервые поняла, что в рыжих девушках живет солнце!

Я вздохнула и отвела взгляд, ведь в душе я оставалась истинной брюнеткой, но зачем об этом знать восторженной Полли?

— Конечно, все рыжеволосые люди — это дети солнца, — согласно кивнула я головой. — Только ты припозднилась солнышко, как я с накрашенными губами чай буду пить?

Полли огорченно потупилась, но потом смело заявила:

— Губы можно и второй раз накрасить, а вот голодной на этом летном состязании вам, мисс Мари появляться точно не следует! — девушка решительно налила горячий чай в синюю чашку, положила две ложки сахара и протянула мне. — Пейте, бутерброды вот берите!

Я была благодарна ей когда оказалась под под довольно прохладным ветерком среди чистого поля. Изысканная публика порядком замерзла и грелась шампанским которое разносили услужливые официанты. Легкие белые стулья из ротанга выстроились в пять рядов. Нарядные дамы придерживали руками свои шляпки которые пытался сорвать проказливый ветер. Кругом слышался смех и оживленные разговоры. Я заметила Грушевского и поспешила отойти от него подальше.

Вдалеке возвышались два серебристых ангара. Высокие двери которых сейчас открывали дюжие парни в синих комбинезонах. Под аплодисменты публики из ангаров выкатились два авиалета. Я впервые видела их вблизи и меня они не впечатлили. Казались какими то хлипкими и ненадежными. Зато очертания пилотов в открытых кабинах заставило сердце стучать сильнее. В высокой мужской фигуре в шлеме и в очках- консервах явно угадывался Клим Сокол. Летная куртка с белым мехом и красный шарф делали его просто неотразимым. Рядом со мной забыв о приличиях взвизгнула от восторга какая то девица.

Второй пилот был поменьше ростом и не такого выдающегося телосложения. Черная кожа куртки подчеркивала белоснежный шарф. Шлем плотно застегнут, а очки надежно закрывают лицо. Но я ясно представляю себе насмешливую ухмылку Эндрианского. Не к месту вспомнились его нахальные руки и горячие, напористые губы. Пока я пыталась избавиться от ненужных воспоминаний, авиалеты набрали разгон и взлетели под шумные и одобрительные возгласы гостей.

Авиалеты жизнерадостными кузнечиками резво удалялись за горизонт. Вначале громкое стрекотание становилось все тише и наконец совсем стихло когда их очертания растаяли вдалеке.

Над полем повисла тишина, которая быстро сменилась шумом голосов, веселым смехом и позвякиванием бокалов с шампанским. Предоставленная сама себе публика развлекалась как могла. Я тихонько сидела в удобном, плетенном кресле и потягивая шампанское старательно слушала разговоры вокруг.

— Ах, он такой красавчик! — повизгивая наверное от избытка чувств произнесла сидящая рядом девушка.

Удостоверившись, что она обращается именно ко мне, промолчала в ответ. Но любопытство все же восторжествовало.

— Кто? — спросила я, ставя пустой бокал на поднос вовремя подошедшего официанта.

— Как, кто?! Конечно же этот иностранец — Клим Сокол! — от моей непонятливости собеседница опять перешла на повизгивание и наверное топнула бы ножкой если бы не сидела.

Я поморщилась. Ну, что за манеры у избалованной, богатенькой девицы. Наверняка доченька какого нибудь быстро разбогатевшего дельца. И ведь совсем ее слова меня не задели… Вернее почти ничего внутри не дрогнуло и не затрепетало при изреченном имени бывшего мужа. Я внимательно прислушалась к себе. " Бывший, бы-ывший, бы-ы-ы-ывший, значит оставшийся в прошлом"- тихо прошептал кто-то в голове.

— Конечно, герцог тоже хоть куда, но у него есть невеста, — моя собеседница негодующе поджала тонкие губы. Ее клювовидный нос сморщился. Бледно голубые глаза возможно метали бы искры, если бы не были столь бесцветны.

Мне захотелось сказать ей что нибудь хорошее и утешительное, но тут мой взгляд выхватил из толпы рыжую шевелюру Феди Грушевского. Он явно волновался, поглядывал с тревогой в сторону горизонта. Конечно же, он переживал за своего компаньона. Захотелось подойти к нему, расспросить про детей и Лилю. Но эту мысль я тут же отмела. Смешно даже стало, когда представила как Федя за сердце схватится при виде меня воскресшей и заикаться от волнения начнет.

Рядом с Грушевским заметила невесту герцога Эву Арчер, с белобрысым и вездесущим братцем Эди. Выглядела она как и всегда сущим ангелом во плоти. Костюм цвета топленого молока плотно облегал ее воздушную, стойную фигурку. Светлые волосы нимбом обрамляли красивое, нежное личико. Гордая посадка головы, прямая спинка, взгляд полный царственного достоинства из под маленьких полей кремовой шляпки. Настоящая леди, которая будет великолепно смотреться рядом с герцогом Эндрианским, которая станет хозяйкой его замка. " Хозяйкой замка, но не сердца" — опять кто-то тихо прошептал в моей голове. Тряхнула головой прогоняя ненужные мысли. Какое мне дело до невесты герцога? Неужели ревную?

— Нет, нет, нет! — прошептали мои вмиг пересохшие губы.

— Ой, они возвращаются! — девица вскочила на ноги и схватив уже порядком увядший букет цветов ринулась на поле. Большинство публики тоже покинуло свои нагретые места и спешно неслось к краю насыпанного и укатанного песка. Музыканты на краю поля грянули бодрый марш, сверкая на солнце медью труб и круглых, больших тарелок. Гости радостно шумели и пристально вглядывались в даль. На горизонте показались две черные точки они стремительно приближались. Через несколько минут жизнерадостный стрекот двух летящих " ноздря в ноздрю" авиалетов заглушил шум голосов взволнованных людей.

Они приземлились почти одновременно. Почти синхронно открыли люки и спустились к восторженной толпе. Улыбаясь успели пожать друг другу руки, и затем полностью отдались ликующей толпе. Клима облепили со всех сторон радостно повизгивающие девушки. Бедный Грушевский не мог к нему подобраться ближе и с высоты своего немалого роста пытался пожать протянутую руку Клима.

Герцога Эндрианского нежно обнимала невеста. Она вручила ему пышный букет розовых пионов, цветы падали из небрежно державшей их руки. Второй рукой герцог обнимал Эву. Но его глаза упорно искали кого то среди толпы.

Я одна была вне этого праздничного безумства. Все так же сидя в удобном кресле потягивала шампанское, которое вежливый, вышколенный официант подал мне на круглом подносе. Вместе с шампанским в меня вливалось какое то надсадное, болезненное веселье. Внутри начинал бурлить веселый, бесшабашный азарт. Когда ищущий взгляд Эндрианского застыл на моем лице, отсалютовала ему бокалом. Кристалл Эндрианский улыбнулся в ответ, но его лицо тотчас же заслонили светлые локоны под кремовой шляпкой. Невеста его Светлости видимо отбросив все сомнения прильнула к нему в долгом поцелуе. Пионы расспались, розовыми и крупными помпонами упали под ноги красивой пары, рука герцога обняла хрупкую фигурку.