Глава XVI Чем дальше, тем всё запутанней

Книга перенесла меня на мою квадратную планету, крутящуюся в воздухе. На рёбра куба нацеплялись дождевые облака и висели как нестиранные тряпки.

Нет.

Так не годится. Я сгладила углы и сделала шар. Интересно, а когда Бог сотворял нашу планету, он сразу выбрал шарообразную форму, или экспериментировал? Думаю, сразу. Он физику знает.

«Знание внутри нас и вокруг нас. Научись его брать. Знание не для ума. Оно для сердца. Оно интуиция, оно чувство. Спроси. И узнаешь».

У кого спросить?

- Почему шар? Почему не треугольник? – выпалила я в пространство.

Ответа не последовало.

«Подумай. И мысль твоя сама найдёт решение, принесёт тебе ответ. Но ты должен сначала понять, нужен ли тебе этот ответ. Не знаешь? А Вселенная знает».

Но тут и думать не надо — шар мил сердцу моему. И если мне выпадет создавать новую Землю и её обитателей, я сделаю всё, как уже есть, по образу настоящей Земли, но не по подобию.

На моей планете никто никого убивать не будет. Пищей для всех станет богатая растительность. Я подумала и решила — смерть и болезни тоже прочь из моего мира. Расплодятся? Я налеплю бесконечное множество планет. Пусть живут. А чего я хочу от них в благодарность за то, что создала? Видеть их счастливыми. Я их творец, значит, все они мои дети. А чего мать хочет от своих детей? Улыбок и радости. Не нужны мне их поклоны и молитвы, всякие там ритуалы и жертвоприношения. Я люблю их, а настоящая любовь не требует преклонения. Они вольны жить, как хотят. Я дала им всё для счастья.

Так, не будем открывать Америку, сотворим людей, зверей, птиц и рыб.

Я, прикрыв глаза, любовалась, как живётся моим созданиям на планете. Не заметила, как задремала.

Когда вернулась в своё воображение, застала страшную картину: каракатица, та, что донимала меня с подоконника, прячется в кустах и с хищным интересом наблюдает за двумя прекрасными юношами блондином и брюнетом. Юноши смотрят вдаль и о чём-то беседуют, их взгляды полны взаимопонимания. Но вот блондин отошёл, а каракатица обернулась красивой девушкой, вылитой Машей, выбралась из своего укрытия, присела на траву, певуче заговорила с чернявеньким. Он слушал её. Глаза его сначала тлели, как угли, но скоро вспыхнули. Молодые взялись за руки, и в этом жесте я узнала плотскую страсть. Скоро вернулся блондин. Мнимая Маша сначала смотрела на него зачарованно, потом выдернула свою руку из ладони брюнета и устремилась к его другу. Чернявый звал её, но она не шла, с её губ лишь слетело повинное «прости».

Как же исказилось его миг назад восхитительное лицо, с болью смешались ненависть и зависть. Но что же делает блондин? Он видит страдания товарища и, глядя на девушку, отрицательно качает головой. Нет. Он не может принять её любовь, разворачивается и уходит. У девушки истерика, она падает на землю бездыханная. Чернявый кричит белявому. Тот возвращается, склоняется над несчастной, щупает её пульс, с сожалением смотрит на друга. Она умерла. Брюнет хватается за голову и истошно кричит. Блондин пытается его успокоить. Но чернявый тычет пальцем в товарища. Ты её убил. Тот не согласен. Импульсивный брюнет хватает с земли камень и с размаху ударяет им друга по темени. Рядом с телом девушки падает дитя, сотворённое мною, погубленное другим моим творением…

Книга выпадает из моих рук на паркет. Я потрясена, я растерзана. Первая гордыня, первая зависть, первое предательство, первое убийство, первая война. Всё когда-нибудь бывает в первый раз. Начало положено.

Я занесла руку над своей землёй. Один взмах и поднимутся океаны, они сметут всё на своём пути. Боже, как жаль.

Боже?

Как же больно тебе было видеть, как мы, люди, губим друг друга Ты в сердцах произнёс приговор, поднял руку. Но не опустил её. Ты оказался не в силах уничтожить своё творение. Я-то лепила с Твоих чертежей, я лишь строила, проектировал Ты. Ты не только зодчий, но и архитектор. Ты нашёл Ноя и рассказал ему о задуманной катастрофе. Через Ноя ты спас всё человечество.

Образумились ли мы?

О нет. Мы стали ещё хуже.

Дети Сима и Хама уничтожают друг друга. Дети Иафета подзуживают обе стороны. Но ты терпишь. Надолго ли хватит твоего терпения?

Я убрала руку от своей земли. Не сейчас. Не сегодня.

- Точат мечи, куют забрала,

Чтоб кровь невинная хлестала…

Я обернулась к окну. А вот и моя каракатица.

- Привет, детка. Чего радуешься? Натворила делов. Можешь гордиться собой. Правда… не оригинально. Было уже. Старо.

- Ты, Смерть, не спи, вздымай косу,

Я чью-то голову снесу…

Каракатица не шла на контакт. Вероятно, боялась, что я превращу её в белочку.

- Я говорю, придумай что-нибудь новенькое. – Мне смертельно захотелось спать.

- Летите, вороны, сюда!

Зовите коршунов с собой!

Кровь нынче льётся как вода,

У человеков снова бой!

Вот задолбала! Превратить её в белочку что ли? Я приникла к стеклу и зачитала:

- Мы мудрости Отца не вняли,

Мы слепо шли своим путём –

Крушили, лгали, предавали,

Но ждёт заблудших Отчий дом…

Каракатица плюнула в стекло. Есть контакт!

- Иди домой, Белочка, поздно уже. – Проговорила я ласково.

Белочка взмахнула хвостиком и ускакала. Я пошла спать.