«02.08.19...

Ну, здравствуй, дневник. Я только что приехала из прекрасного путешествия. Сколько же времени я к тебе не притрагивалась? Целых две недели! Прости, не до того было. Дело в том, что я путешествовала. Вернулась сегодня, переполненная впечатлениями и надеждами.

Я вошла в дом, обнялась с тётей, вручила гостинцы Димке и Кирюше. С самым искренним пылом бросилась на шею дяде Боре, на днях возвратившемуся из плавания. И не подозревала, что так соскучилась по нему. В последний раз я видела его три года назад. Наши одесситы всей семьёй приезжали к нам во Владивосток Новый год встречать. Весёлый праздник получился, если, конечно, не считать, что в финальный день гостевания Кирюша неудачно скатился с горки и сломал ногу. Ох, и сокрушался же дядя Боря, что случилось это печальное событие не дома, где у него полно связей в медицинских кругах, а на Дальнем Востоке, где полностью придётся положиться на знакомства свояченицы и её мужа.

Дядя Боря рассказал мне, что пока я путешествовала, его корабль пришвартовался в Ильичёвском порту, команда была отпущена в отпуск. Я спрашивала у похорошевшей и помолодевшей тёти, неужели она ничего не знала о таком счастливом обороте событий.

- Я всегда в курсе, когда Боренька вернётся, дни считаю, - она с нежностью, ласкающим взглядом смотрела на мужа, - да только молчу, боюсь сглазить и детишек расстроить понапрасну.

Обогретая счастьем родных, собственная моя любовь маковым цветом полыхала внутри меня, я видела себя и Сашу на месте дяди и тёти. Мы только что расстались, но я уже чахла по нему, рвалась душой и телом воссоединиться с ним на веки вечные. Нет, не правы церковные батюшки, говоря: «…пока смерть не разлучит вас». Смерть никого не разлучает, если любовь настоящая. Смерти ведомо милосердие, она уважает истинные божественные порывы наших сердец. Она несёт влюблённых в те миры, где они будут бесконечно счастливы. Только плебеи забиваются в норы, учуяв шаги Смерти, потому что они не знают Любви.

Когда суета по поводу моего возвращения улеглась, и тётушке удалось всунуть в меня не меньше полкилограмма вкусностей, я осторожно, боясь выдать затаённое волнение, спросила, как поживает моя Надюша. Её, как и следовало ожидать, я дома не застала.

- А, - тётя хмуро махнула рукой. – Дома не бывает, ничего не ест. Стала прозрачная. Может, ты её уму-то разуму поучишь. Ну, не нужен ей тот цыган проклятый.

- Постараюсь, - сердце моё сжалось. Я надеялась, что за время моего отсутствия, хоть что-нибудь изменится в лучшую сторону. К сожалению, всё осталось по-прежнему. Не было бы хуже.

- А что ты не хвастаешься, - вдруг спохватился дядя, - когда свадьба? Терпения хватит школу закончить?

Я зарделась, как новогодняя ёлка. На мгновение мне почудилось, будто в дядюшкином голосе промелькнула нотка лукавства.

С чего бы это?

- Официально пока не звали, - мне стало неловко, как это дядя угадал мои чувства.

Я, и правда, позабыла обо всём на свете. Теперь меня не волновали ни институт, ни выпускные экзамены. Я думала только о Саше.

- Официально?

- Ну, было что-то неофициальное, а возможно, мне показалось…

- А когда позовут официально, что ответишь? – Опасливо поинтересовалась тётя.

- Да. – Я впилась глазами в пол, будто собиралась проникнуть взглядам сквозь перекрытия, дабы пересчитать банки с соленьями, ютящиеся на полках подвала, что расположен под кухней.

Хорошее настроение тётушки стало просто феерическим. Казалось, вот-вот из неё салюты полетят. Я, конечно, понимала, отчего она так жаждет выдать меня замуж. Её волновала моя неустойчивая психика, наверняка, втайне от меня бегала по докторам, советы выспрашивала. И, конечно же, слышала, что для неуравновешенной девицы счастливое замужество станет лучшим из лекарств.

Так мы и завершили вечерню трапезу, озаряя друг друга восторженными взглядами и комплиментами.

Наконец, я уединилась в комнате. Устала! Жуть! Но не лягу, пока не запечатлею основные события двух последних недель. Такое надо записать, чтобы и через сто лет, находить усладу в чтении отображённых на бумаге воспоминаний.

Помнишь, дневник, я упоминала, что Сашины родители хотели со мною поговорить?

Так вот, они предложили мне отправиться с ними на неделю в Геленджик. Там у них родственники недавно большой дом купили и вот уже второй месяц настоятельно зовут в гости всех своих на новоселье.

Я, само собой, растерялась с ответом. Сам понимаешь, меня практически в семью пригласили. Чуть ли заочно руку и сердце своего сына не предложили. Взглянув на Сашу, напряжённо ожидающего моего приговора, я сказала — да. Тогда тётя Лиза, тут же вошедшая в роль организаторши моего путешествия, пионервожатским тоном спросила у меня тётушкин адрес и сказала, что в шесть утра они за мною заедут.

Распрощавшись с тётей Лизой и дядей Иваном и попросив Сашу не провожать меня, я рванула дела доделывать и готовиться к поездке, одновременно радуясь и страшась по поводу предстоящего события.

Первое, что я поспешила осуществить, это посещение Центрального универмага. Нельзя являться на новоселье с пустыми руками.

Но что подарить?

Подарок должен быть и приятным, и полезным, и не громоздким. Кто знает, на сколь вместительна машина Сашиных родителей и сколько вещей они в неё затолкают.

Купить посуду? Хороший презент. Но в дорогу такой груз брать опасно, можно не довезти.

Моё внимание привлёк торшер с восточной тематикой.

Великоват.

Набор столовых приборов?

Тяжеловат.

Что же брать-то?

Мой взгляд упёрся в неброскую плетённую фруктовницу, и форма, и узор отличались изящным вкусом и оригинальностью. Такие обычно не используют в быту, а оставляют на виду, как украшение интерьера. Фруктовницу упаковали, и я довольная поспешила домой, складывать вещи. Тоже не лёгкое занятие. Надо отобрать минимум необходимых вещей, так я считала, опять же, из-за неизвестной мне вместимости машины.

От тёти я ожидала чего угодно — напутствий, предупреждений, упрёков в необдуманности поступков, но только не жаркого одобрения. Я готовилась к спорам и убеждениям, — де нескромно девушке пускаться в путь с семьёй, которую едва знаешь. Однако, тётушка и не думала препираться, а предпочла засыпать меня полезными советами по поводу того, что брать с собой, а что оставить. Дальше этого предмета её наставления не двинулись. В конце-концов, она собрала мне сумку, впихнув туда не столько нужные предметы туалета, сколько платья и сарафаны, подчёркивающие мою фигуру, не забыла украшения, со словами: «ишь, чего придумала. Ты туда не читать едешь», - откинула в сторону приготовленные мною книги. Я, пребывая в том нестабильном и противном состоянии, когда всё валится из рук, промолчала.

Утром тётушка, закончив с приветствиями и расшаркиваниями, вручила Сашиной маме меня с вещами, а в придачу огромную сумку, набитую продуктами. Тётя Лиза замахала руками, уверяя, что еды и так больше, чем требуется. Но легче убедить реку не бежать к океану, чем мою тётю переубедить исполнить задуманное.

И скоро я с двумя сумками была погружена в микроавтобус Газель.

Пока Саша укладывал мои пожитки в багажный отсек, я, робея и заикаясь, здоровалась с его родными. Тётушка, заглядывая в салон автомобиля, делала то же самое, но не в пример мне, без доли застенчивости, с радостным задором, будто знает всех с десяток лет.

- Это тётя Мила. – Сказала я, глядя за окно, боясь, что мою словоохотливую родственницу примут не за то, что она есть на самом деле. Даже мне, хорошо её знающей, сейчас она казалась ярмарочной зазывалой, единственное достоинство которой — резвый язык. Но никто из снобистского семейства и не думал одарять тётю Милу пренебрежительным отношением в виде презрительных взглядов и едких замечаний. Наоборот, её принимали очень приветливо, кое-кто даже принялся отшучиваться. Глядя на такое добродушие Сашиных родных, я расслабилась и позволила себе осмотреться.

Ехать в Геленджик мне предстояло не только в обществе самого Саши, его родителей и сестры. Кроме них я обнаружила в салоне трёх Сашиных кузенов и дядю Рувима.

Сказав пару слов на прощанье, тётушка оставила меня растеряно торчащую посреди салона, не знающую, куда устроиться.

- Мы выделили для тебя почётное переднее место возле окошка, - сказала тётя Лиза с ободряющей улыбкой. Благодарно кивнув женщине, я тут же примостилась на сиденье, надеясь, что Саша скоро приземлится рядом со мной. Однако, он сел за руль, и мы тронулись с места. Я чувствовала себя немного обиженной, оставленной без долгожданного и горячо желаемого общества любимого человека, и в то же время я гордилась Сашей. Как свободно и непринуждённо он вёл микроавтобус, наши жизни находились в его руках, и от осознания этого факта я испытывала блаженное умиротворение.