***

Первую половину дня я смотрела в окно и слушала беззаботные, весёлые, полные надежд возгласы, а иногда и диалоги Сашиных родных. Обед был устроен на опушке какого-то пересечённого дорогой леска. Примостившись под дубами, я не отрывала взгляда от Саши. Есть не получалось, счастливое томление снедало меня, я не представляла себе, как жила прежде, не зная этого человека. Страшилась того, что могло статься нам не встретиться, жила бы я тогда всю жизнь несчастной и даже не догадывалась, от чего так пусто на душе и постыло. А ещё, милый дневник, я вдруг подумала, что могу потерять его. Наша жизнь так зыбка, сколько неожиданностей поджидают нас за каждым поворотом судьбы. Понимаю, глупая мысль, однако, до сих пор не могу отделаться от неё.

Саша ел скромно, поглядывал на меня искристыми ласковыми глазами, несколько раз вложил в мою руку что-то съедобное, я проглотила его подношение, не глядя и не разбирая, что оно такое, не замечая вкуса и толком не жуя.

Моя жизнь в его руках, и не только когда он за рулём. Я всецело принадлежу ему, я его нераздельная часть.

Когда я это поняла?

Не знаю.

Может, я чувствовала это всю жизнь, а, может, ещё до неё, до свершения таинства зачатия. Назначен ли он мне Богом, или вечный спутник мой в смене мирозданий? Я люблю — и этим всё сказано!

Отобедав на свежем воздухе, мы тронулись дальше. Теперь за руль устроился Сергей, а Саша подсел ко мне. Мы немного поболтали.

Думаешь, я помню о чём?

Я наслаждалась звучанием его голоса, совершенно не улавливая смысла. Сама несла какую-то околесицу и при этом не вызвала у него никаких подозрений насчёт вменяемости. Скоро он утомлённо положил голову на моё плечо и уснул.

Если бы за спиной не было его родителей, если бы я не чувствовала глаз тёти Лизы на своём затылке, я бы обняла его за плечи, села бы по-другому, моя грудь послужила бы подушкой его склонённой голове. Но мир условностей и правил требовал от меня пристойного поведения, и потому Саше пришлось довольствоваться моим костлявым плечом.

Я помню, как внимала его дыханию, и украдкой поглядывала на ровные очертания носа, томно прикрытые губы и вздрагивающие ресницы, а потом я уснула, уронив голову на грудь.

Очнувшись через час, я обнаружила себя прижатую к Саше, он бережно придерживал меня, не давая упасть, или принять неудобное положение. Счастье и тоска стали моими постоянными спутниками.

Почему так, дневник?

Неужели не достойна я радости семейного очага? Отчего мне кажется, что союз наш невозможен?

Верно, только оттого, что я пока ещё глупая школьница, не приученная к терпению.

Ужинали мы в какой-то придорожной столовке. Тётя Лиза немного повздорила с мужем по поводу выбора места для вечерней трапезы, считая, что следует доехать до крупного населённого пункта и найти приличный ресторан, никак не забегаловку для проезжающих.

Дядя Иван настоял на своём. Его супруга, внимательно изучив выданные дамой в халате и чепце вилки, а так же обнюхав все, без исключения, порции картошки с котлетой, пришла к выводу, что есть шанс не отравиться и смирилась.

Мне отравление не грозило, я ковыряла вилкой где-то в центре тарелки, но так ни разу не поднесла её ко рту. Меня питало Сашино присутствие, новые чувства, покорившие душу, радость неприхотливого земного существования. Он смотрел на меня, и я мечтала навсегда остаться в глубинах его бездонных очей.

На ночь наша небольшая группа остановилась в уютной гостинице в два этажа. Названия я не вспомню, скорее всего, просто не взяла на себя труд прочесть вывеску. Какое оно имеет значение. Ровным счётом никакого. Помню только, что приют наш располагался на окраине Ростова-на-Дону.

С Сашей мне пришлось разлучиться. Моей спутницей стала его сестра Римма. Она, как и я, едва держалась на ногах. Потому, мы, не тратя времени зря, по очереди навестили ванную и, пожелав друг другу приятных сновидений, легли спать.

Второй день путешествия прошёл примерно так же, как и первый, с разницей только в том, что к его концу мы прибыли в точку назначения — Геленджик.

Как бы меня не клонило в сон, я никогда не забуду первого впечатления от сказочно-прекрасного городка, раскинувшегося в лоне Геленлжикской бухты.

Солнце уже скрылось с горизонта, но его меркнущий образ ещё отражали Кавказские горы, охватывающие бухту со стороны суши.

Миновав небольшую сосновую рощу, поначалу скрывшую от нас великолепие приближающегося пейзажа, мы снова выбрались на открытую дорогу и теперь видели Геленджик во всей его захватывающей, кажущейся нереальной, красе. Расточительно-щедрая природа южного края уходила на покой, сам же город будто бы пробуждался, один за другим вспыхивали фонари, полуодетый народ высыпал на набережную, из окон бесчисленных кафешек выплёскивалась в пространство музыка самых разных стилей и направлений.

Мы проехали несколько открытых танцплощадок, звонкие голоса ди-джеев собирали спешащих со всех сторон почитателей танцев. Сосновый дух, который мы вдыхали ещё мгновение назад, сменился приторно-солёным дыханием разогретого моря, что давало ощущение первозданности, источности несущегося на нас волшебного мира. Предвкушение праздника поселилось в наших сердцах. Нетерпение, переполняющёё всю меня, так же читалось и на лицах моих спутников.

Я тысячу раз поздравила себя за то, что не побоялась присоединиться к Сашиной семье. Отдых обещал стать для нас незабываемым.

Сон улетучился, я до боли сжимала Сашину руку и не осознавала этого. Мне казалось, что произошла смена реальности, так необычно было всё вокруг. Наверное, нигде больше человеку и природе не удаётся так дружно и гармонично сосуществовать, нет более на планете уголка с таким изумительным, будто бы живым небом, не существует в мироздании подобных геленджикским, манящих, поросших зеленью, гор.

Мимо пролетали бесчисленные санатории, ни одного схожего с другими. Мне захотелось пожить в каждом. Но наш путь лежал в места поскромнее — частный сектор, где дома, не столь вычурные, привлекали не казённым комфортом, а привычным уютом с уклоном на хозяйскую индивидуальность.