«04.08.19…

Милый мой дневник, не знаю, зачем я взяла тебя в руки. Наверное, оттого, что больше некому выплеснуть жгучую, рвущую сердце на части, боль. Остальным плохо и без моих душеизлияний. Каждый уединился со своим горем в свой мирок. Мой мир – это ты. Выслушай меня.

Жизнь моя кончена. Счастье больше никогда не войдёт в мой дом. Вчерашние мечты развеяны суровыми обстоятельствами безжалостного сегодня. Надюша ночью не вернулась домой. И теперь никогда не вернётся в том качестве, в котором все мы её знали.

Поначалу никто не тревожился по этому поводу. Надя девушка взрослая и умная. Глупости скорее по моей части, но никак не по её. Где-то к обеду, когда в доме были только я и мама (остальные отправились по магазинам), залаяла собака во дворе. Выбежав посмотреть, кто к нам пожаловал, я обнаружила за воротами странного человека. Сердце моё ёкнуло. «Мента видно в любом прикиде», - любит шутить Марина (муж её бывший следователем работал). В сутулом, жилистом мужчине трудноопределимого возраста, я сразу распознала милиционера. Он поздоровался и, через забор предъявил документы, которые полностью подтвердили мою догадку. Открывая ворота и загоняя собаку в будку, я ещё силилась что-то просчитывать в уме и прикидывать, с какой целью нас навестил представитель органов правопорядка. Надо сказать, оцепенение уже подступало к моему разуму. Но я ещё в силах была бороться.

Когда незваный гость шёл по двору, я заметила его виноватый взгляд, брошенный в мою сторону. Надеялась, что показалось. Наверное, нам понадобилось не больше минуты, чтобы дойти до входной двери, но для меня это время растянулось в целую вечность. Я умышленно тормозила его, понимая, что как только мы переступим порог, для меня всё изменится.

Мужчина вошёл в комнату. Из-под насупленных бровей глянул на маму. Поздоровался. Представился следователем убойного отдела Сорокиным.

- Надежда Антипова кем вам приходится? – Спросил официальным тоном, избегая смотреть на нас.

Я успела подхватить падающую маму. Мы вместе с милиционером уложили её на диван. Сбегав на кухню, я принесла воды, извлекла из маминой сумочки сердечные лекарства.

- Простите, – нервно напомнил мужчина. – Но я должен найти родственников гражданки Антиповой.

- Я её сестра. Это мама. – Я подбежала к пытающейся встать маме. – Мама, лежи, пожалуйста.

- Мне уже лучше. – Она присела. – Что с Наденькой?

- Ваша дочь погибла…

Мне пришлось вызвать скорую. Пока медики хлопотали над мамой, я уединилась на кухне со следователем.

Я не плакала, не причитала, даже не вздыхала, я просто отвечала на вопросы: когда в последний раз виделись, были ли враги, отношения Нади с окружающими и прочее, прочее, прочее…

Надю, Рамира, Таню и Петю, парня из типографии, нашли сегодня утром в Петиной квартире, где они отмечали окончание работы над книгой. У всех перерезано горло каким-то странным ножом, похоже, китайского происхождения. Орудие убийства не найдено. Никаких следов убийцы пока не обнаружено.

Я слушала милиционера в штатском и чувствовала, как глыбы воздвигнутого мною здания счастья валятся мне на голову.

Мне нечего было ему сказать. Он практически ничего от меня не узнал, умные, проницательные глаза пробегали по моему лицу. Я знала, что этот человек пойдёт к цели напролом, и в любом другом случае его ждал бы успех, но не теперь. Товарищ милиционер очень скоро упрётся в тупик и не сможет найти из него выхода, дело будет закрыто.

- Тело вашей сестры находится в центральном морге. Можете его забрать.

- А вы уверены, что там именно моя сестра? – Как я надеялась, что этот человек ошибочно пришёл не по тому адресу, постучал не в те ворота.

- При ней, в кармане юбки, было приглашение на свадьбу на имя Надежды Антиповой. В обозначенном там же ресторане, мы узнали ваш адрес. – Извиняющимся тоном сообщил следователь.

Покидая кухню, я забежала к маме, с нею сидела соседка тётя Соня, зашедшая узнать, кому понадобилась скорая помощь. Мама неосознанно гладила розовую мохеровую кофточку, недавнюю мою обновку, вывязанную Надей. Убедившись, что мама в относительном порядке я вернулась проводить визитёра.

- Не провожайте… - остановил меня следователь.

- Но собака…

- Ничего.

Он вышел, собака даже не тявкнула.

Я шагнула в комнату, словно в омут. Горе поглотило меня с головой. Мамино лицо посерело, губы стали белыми. Лекарства превратили её в тень себя самой. Я присела возле мамы. Не хотелось ничего говорить. Тётя Соня тоже молчала и изредка поглаживала мамино плечо.

- Тётя Соня, - позвала я.

- Что, доченька?- Хрипло отозвалась она.

- Вы не могли бы посидеть с мамой?

- Конечно.

- Мне надо отлучиться.

- Куда надо – иди.

- Проводите?

Она вышла со мной на порог.

- Я думаю, мама сейчас заснёт.

- Да, доктор сказал, что так и будет.

- Когда придут…наши…надо им сказать. Я не смогу… – Я всхлипнула, но совладала с собой и продолжила: - папа у меня крепкий, остальные тоже. Я поеду в морг и в бюро ритуальных услуг. Всё узнаю. А потом решим…, где хоронить… когда…

- Ты же совсем юная. Взрослые…

- Я достаточно взрослая. Я не выдержу просто так сидеть.

- Хорошо, милая.

Я ушла.