Глава XXV Недостающее звено

Затхлый дух преисподней не испугал меня, я ждала, надеялась его учуять. Значит, врата открыты, вот и раздолбанная лестница и серая стена. Нет только Мали.

- Мали! – Позвала я с грубой требовательностью.

Он возник неожиданно перед самым моим носом. Всё тот же очеловеченный образ красавчика, да только мне стало не по себе.

Что есть красота?

Я теперь знала о красоте. Мали не имел к ней никакого отношения. Нелепый образ свирепого осла всплыл в памяти. Когда это люди перед скотами пасовали?

- Ты готова? Приняла решение? Я не буду разочарован?

- Ещё раз повтори условия. – Не имея чёткого плана, я решила потянуть время.

- Пожалуйста. Всё просто. Это разумный и равноценный обмен: жизнь твоего сына на тебя, ну, или твою жизнь плюс, конечно, книга. Сама понимаешь, если я оставлю тебя, завтра ты настрочишь примерно то же, что я хочу удалить от людей. – Мали глядел на меня вызывающе, слащавая улыбочка блуждала на его соблазнительных губах.

- Я хочу убедиться, что с Ваней всё в порядке.

- Согласен. – Китаец щёлкнул пальцами и вдали хода на ступеньках возник мой сын — худой, бледный с измученным, безучастным лицом. Сгибаясь, как старичок, Ванечка шёл к нам, чёрные глазищи казались больше прежнего, белизна ланит пугала, он избегал смотреть на меня, будто затаил горькую обиду. Оказавшись между Мали и стеной, Ваня застыл словно изваяние.

Не скоро ко мне вернулся дар речи. Я едва узнавала сына, будто подменили его, высосали бессмертную душу, а взамен вложили дух каменного истукана. Ваня не смог долго стоять, потому присел на корточки и прислонился к стене, всё так же неизменно игнорируя меня. Я была так близко, что смогла различить характерные капли болезненной испарины на лбу ребёнка.

Со сжимающимся сердцем, я отступила назад. Надо принимать любые условия и как можно быстрее. Слабый голос интуиции нашёптывал, что не стоит торопиться.

Как же не торопиться, мой малыш едва держится.

- Ваня, с тобою хорошо обращались? – Глупее вопроса и не придумать, но я хотела обратить на себя его внимание.

Ваня не отреагировал на мои слова, будто трепетный материнский голос не сотрясал воздух.

- Ванечка, ответь мне.

Ваня остался глух к моей мольбе.

- Что ты сделал с моим сыном?!

- Не я, а ты. – Мали хитро прищурился. – Мамочка вторые сутки размышляет, что ей дороже, какая-то книжонка, или жизнь сына. Трудный выбор однако.

Ваничкины плечики вздрогнули, но в остальном всё оставалось по-прежнему — мой сын не желал меня замечать.

- Сынок, это не так.

- А как? – Мали оскалился.

- Что надо делать? – Пора прекратить тянуть резину, я больше не могу видеть отстранённости моего, всегда такого жизнерадостного, ребёнка.

- Ну, сначала покажи мне книгу. – Мали превратился в требовательного покупателя. Не стоящий внимания товар не предлагать.

Я вынула из-за пазухи «Что есть красота».

- Вот.

Мали подался вперёд, но некая таинственная защитная магия не дала ему двигаться слишком далеко, он был заключён в пределах мрачной кладовой.

- Кидай сюда.

- Передай мне сына.

- Ага, ищи дурака. Брось мне книгу!

- Отпусти сына и получишь книгу. Я клянусь.

- Мне твои клятвы…сама понимаешь, у нас тут такой товар не катит.

- У нас катит.

- Тогда я клянусь, что, получив книгу и тебя, тут же отпущу мальчонку. – Желчное лицо китайца посетила ухмылка с издёвкой.

- Не юродствуй, - обмен ещё не свершился, но я уже чувствовала себя обманутой. Я находилась не в пределах досягаемости демона, однако, в полной его власти. – Мали, признайся, ты ведь знаешь настоящее имя автора книги. Ерёма Веснушкин — это псевдоним.

Я впилась взором в Ваничкину фигурку. Услышь меня, милый, услышь.

- Конечно, знаю, - Мали презрительно скривился. – Рамир Зорин.

Ваничкина голова дёрнулась.

Слава Богу! Есть контакт!

- Ты расправился с ним, ты не пожалел и его друзей.

- У меня не было другого выхода, - Мали изобразил искреннее сожаление и посмотрел на меня так ласково, что я едва ему не поверила. – Все они владели знанием. Я пришёл не только за рукописью и книгой, у меня имелись чёткие инструкции насчёт читателей проклятого трактата. Тут я немного затупил. Выскочку-писателя и двух идиотов из его Фан-клуба я растерзал в мгновение ока. А не стоило. Это не совсем то, чего желал Астарот. Я несколько погорячился, зол был, долгая охота, знаешь ли, обострила инстинкты. Слава Астароту, наглую девку, что накинулась на меня, когда я прирезал книгопечатника, приберёг, хватило силы воли, оглушил её и только. Пока она валялась без сознания, я занялся тщательным обыском. Но ни книжонка ни рукопись никак не находились. Я надеялся вручить господину оба сокровища, а если учесть, что он не ведал о существовании печатного экземпляра, можно представить, как бы возликовал его искушённый разум, заполучив непредвиденный дар. Но тут-то как раз у меня прокол случился. Ума не приложу, как такое могло произойти? Словно в воду канули труды твоего благоверного. Пришлось привести в чувства стерву и поговорить с ней по душам с применением холодного оружия. Недолго она героиню разыгрывала, я мастер по развязыванию языков. Книгу следовало искать в Надиной сумке, которая, как я уже убедился, бесследно исчезла. А вот рукопись, по словам девушки, которую после общения со мной родная мать бы не признала, я найду в мастерской в надёжно заговорённом от подобных мне субъектов месте. Отправив «красавицу» вслед за друзьями, я взялся за дело: так и не узнав, где сумка, я кинулся в занюханную ювелирную мастерскую. И как городские власти допустили такое убожество в самом центре замечательного города? Ничего, я этот вопрос по благоустройству сам решил. Обстоятельства вынудили. Как думаешь, одесситы оценили мои старания? Правда, недели полторы ходил вокруг да около, всё пытался заклятье снять. Не вышло. Пришлось уничтожить рукопись и продолжить поиски книги. Думал, быстро справлюсь, а вышло… сколько лет потратил. Ох, и хитрой же бестией оказалась эта Наташа, даже убивать её жалко было. Долго прятала она от меня своё сокровище. – Мали мечтательно закатил глаза. - Но сейчас мы совместными усилиями решим эту проблемку, и я буду обласкан господином и одарён многими милостями.

Я вглядывалась в насквозь фальшивое существо, казалось, он предаётся молитвам.

- Не знала, что демоны ни молитв, ни Библии не боятся. – Я вспомнила молельщицу у гроба Рамира.

- Так ты догадалась…

- Не я – Наташа. Она распознала нечисть. Ты ведь надеялся найти книгу у нас дома?

- Искал. Было дело. К тому же, перевернул дома и прочих убиенных мною. Тщетно. Как-то, пока ты крутилась на кухне, я обыскал твоего спящего отпрыска. Едва удержался от соблазна свернуть ему шею. – Два раскосых глаза свёрлами впились в моё лицо.

Я воздержалась от комментариев. Внутри меня тикала бомба замедленного действия. Вот-вот рванёт.

- Рамир твой поднаторел в магических науках и каким-то образом околдовал свою вшивую конуру. Та девка говорила, что книгу он не успел защитить, но, кто знает, может, она ошибалась.

- Ты спалил мастерскую, почему дом наш пощадил? – Слова давались мне с трудом. Скорей бы всё кончилось.

- А смысл? И так шуму наделал. А тут ещё какая-то тварь доложила Астороту о существовании книги. Прознали сволочи. Он-то как раз сокрушался по поводу гибели рукописи, считал, что ей самое место в его библиотеке. А тут новость… он не знал радоваться, или гневаться. Мне грозило разжалование в нижние миры. Но я выкрутился, притворился, что сюрприз готовлю в виде единственного напечатанного экземпляра «Что есть красота». Обещал раздобыть его, во что бы то ни стало. В принципе, так оно и было на самом деле, только у меня имелся выбор: порвать книгу в клочья, или доставить невредимой господину. Доносчики всё усложнили. Теперь смогу порадовать Астарота. Сегодня мы закроем печальную страницу пресловутой книги.

- Надеюсь.

- Кстати, я и типографию обратил в пламя. Не без жертв, конечно.

Я напрягла память и припомнила, как вскоре после похорон видела название в газете, что-то типа: «Страшный пожар на типографии».

- А книжка-то в банке лежала, защищённая не только хитрыми металлическими запорами. – Восхищённо признался Мали. - Управляющий банком смолоду шаманством баловался, причём никак не любительским. И Наташа это знала. Не будь я демоном, положил бы жизнь к ногам прелестной и премудрой Натальи Антиповой. Редкого склада девушка.

Так я и думала — шаман — вот кто сберёг книгу.

- Значит, рукопись погибла? – Кажется, в моём разуме начал созревать план. Потерпи, Ванечка, ещё немного. Кого-кого, а тебя я спасу.

- Да погибла. А книге самое место в библиотеке Астарота. Ох, и расстроится он, если не заполучит её. Мой господин не какой-нибудь неуч. Он по достоинству оценит труд твоего супруга. Представь себе, Астарот искренне сожалеет, что Ангелы успели прибрать чистую душу Рамира.

- А ты уверен, что рукопись сгорела? – Всякое упоминание о Рамире царапало моё сердце тысячами лезвий. Сложно было оставаться хладнокровной. Но я старалась.

- А может быть иначе?

- Ну, если допустить, что это не так. Ты же говорил, что так и не смог её увидеть.

- Почему ты спрашиваешь? – Мали насторожился, впрочем, не так, чтобы очень.

- Хочу перед смертью побольше узнать о труде мужа. Значит, твой высокомудрый господин сильно расстроится, если книга, подобно рукописи, сгинет? – Я снова потянула время. Расширение знаний о книге Рамира даст мне больше шансов на счастливый исход. Хотя, я понимала, что сама вряд ли выкручусь. Главное Ваня.

- Ну, всё же для него главное, чтобы она не попала в руки Великого Издателя. – Замялся Мали. Уж чего я не ожидала, так это увидеть растерянность и даже некое подобие страха на его лице.

- Ты боишься Великого Издателя? – Вот это новость.

- Ничего подобного! – Он даже ногой притопнул, лишь бы я поняла свою ошибку. – Тут дело совсем в другом.

- В другом? – Мне удалось состроить пренебрежительную гримасу. Пусть понервничает.

- Как тебе растолковать? Весть о том, что скоро на земле появиться знаковая книга давно витала как в высших, так и в низших слоях. Такое случается время от времени и, как правило, это приносит больше всего беспокойства нам, органам возмездия, так сказать. У светлых вошло в привычку не слишком суетиться в подобных случаях, они обычно поздно спохватываются. Дисциплинка у них похрамывает, бюрократия тормозит, и скорость передачи информации сильно нашей уступает. Сидят там, в райских кущах, святостью своей упиваются. Так вот, и они и мы о книге знали задолго до её появления. Астарот назначил награду тому, кто доставит ему рукопись и её создателя. Уж мы и расстарались.

- Интересно, что в преисподней котируется в качестве награды? – Мой взгляд осторожно скользил по Ванечке, мой сын внимательно вслушивался во всё, что говорилось.

- Жизнь. – Слово было произнесено так чётко и с подвздохом, что я готова была пожалеть Мали. Но у него мой сын, потому, обойдётся.

- Так ты мёртвый? – Воскликнула я с издёвкой. – А меня бабушка учила не бояться мертвяков.

Пропуская колкость мимо ушей, Мали продолжал:

- Я оказался хитрее всех. - Похоже, он тоже никуда не спешил, смакуя полную победу, в которой ни грамма не сомневался. – Я обратился к самой прозорливой гадалке на земле. Да, да, прибег к помощи человека. Она подтвердила, что великое знание снова стоит на пороге человеческого мира. Изложено оно будет на русском языке, однако писцом станет несправедливо осквернённый цыган. Я тут же ознакомился с законами цыган, и мне подумалось, что причиной осквернения должно послужить ни как не меньше чем обвинение в убийстве. Мой пыл несколько охлаждал размер огромной русскоговорящей страны и рассредоточение цыган по всей её необъятной территории. К тому же цыгане не умеют сидеть на одном месте. Следить за всеми общностями сразу было задачей, даже для меня, трудновыполнимой. Помог случай. Как-то в газете, оставленной пассажиром в метро, я заметил заголовок: «Серийный убийца выходит на охоту». Сама по себе заметка ничего мне не дала, сколько серийных убийц по стране промышляет. Их с каждым годом всё больше. Но ниже, в рубрике «Письма в редакцию» значилась попахивающая шовинизмом статейка под названием: «До каких пор мы будем терпеть засилье цыган». Я узнал, что в облюбованном мною городке есть не только маньяки, но и цыгане. А что если… Смелое предположение, не правда ли? Но я попал в точку. Так я вышел на Рамира Зорина. Достаточно было посмотреть на этот нетипичный образчик не только для цыган, но и для всего человечества. В его сердце вместилась бы целая Вселенная, его разум был чужд предрассудков. То, что надо. Я следил за ним и ждал. Рукопись рождалась под моим трепетным надзором, я не смел мешать прекрасному гению в его творении. Как помнишь, Астарот ясно выразился: ему нужна эта книга и автор к ней в придачу. Я любовался Рамиром и представлял себе, как обрадуется господин, получив такое подношение. Увы, события разворачивались быстрее, чем мне хотелось. Нашлись желающие помочь Рамиру. Я не успевал следить за всеми сразу, а их скорость и изобретательность день ото дня поражали меня. Я ещё не придумал, как сцапать цыгана и книжонку, ан уже печатный экземпляр появился. Я украл компьютер, на котором его отпечатали, но текст был уже стёрт. Узнав о дате и месте празднования, я решил, что там будет всё, что мне нужно: и рукопись, и книга, и автор, и его читатели. Моя задумка была такой: подмешать в питьё слабого притупляющего разум и развязывающего язык зелья, дождаться, когда они изрядно напьются и начнут потихоньку терять ориентацию в пространстве, а тогда под каким-нибудь предлогом вторгнуться в тесный обособленный кружок. Мне необходимо было восстановить все события, которые я мог упустить, разрываясь между членами тайного клуба. Я и тебя не мог сбросить со счетов. А звать на помощь кого-нибудь из своих было бы непростительной глупостью. У нас благородство скорее порок, чем добродетель. Мои лавры с лёгкостью мог присвоить какой-нибудь выскочка. Беда в том, что Рамир весь вечер печалился и ничего не пил, подслушивая его тихий разговор со вторым парнем, я дивился, как красавец-цыган мог позариться на глупую дурнушку. Я о тебе, милочка. В сравнении с Рамиром ты посредственная серая мышь, и не более. А он, глупец, говорил о тебе, как о неземном существе, Богине. О, да ты побледнела! Ты на него дулась, даже мёртвому простить не могла, а он, чистая душа, в последние минуты своей жизни только о тебе и думал. Время шло. Друзья Рамира дошли до нужной кондиции. Я больше не мог ждать и позвонил в дверь. Мне пришло в голову притвориться разгневанным соседом. Празднование проходило тихо, но другого повода вторгнуться ночью в чужую квартиру я не нашёл. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Открыл печатник. Ничего не спрашивая (зелье сделало своё дело), он впустил меня. Но Рамир, почувствовал неладное и бросился на меня. Вместе с телом, позаимствованным когда-то у китайца, я унаследовал и его реакцию. Выдающийся азиат был философом и воином. Мне пришлось урезонить мага. Одно движение, и цыган рухнул на пол. А следом за ним и второго парня, подоспевшего к нему на защиту. Тут я заметил, что Надя хочет выскочить в окно, я вовремя её остановил, девушка успела лишь форточку отворить. Ну, дальнейшее тебе известно. Как я корил себя за убийство драгоценного писателя. Я, знаешь ли, в жизни неплохо повеселился, кровь, как ничто, возбуждает меня. Старые страсти бушуют во мне и поныне. Это чудо, что мой нож вовремя воздержался от четвёртой жертвы. До сих пор не могу понять, как Наташа заполучила книгу.

- А она тебе не рассказала?

- Собиралась, но события так стремительно полетели. Ты что-то знаешь? – Глаза Мали сузились. – Почему я не нашёл сумку?

- Потому что Надя не только успела открыть окно…

- Но я перерыл всю улицу, заглянул во все закоулки.

- А надо было лишь обратить лицо к небесам, правда, чуть подальше от дома. Скажем, в соседнем квартале.

- Проклятая ведьма. – Процедил Мали.

Я же в мыслях своих рукоплескала Наде.

- Как бы там ни было, скоро книга займёт своё достойное место на полке нашей библиотеки или сгинет навсегда. Что о-о-о-чень не понравится моему господину.

- А Наташа не могла наштамповать копий?

- Я следил за Наташей, она вела себя беспримерно тихо, училась в институте. Она заставила меня поволноваться только тогда, когда приняла приглашение работать в этой библиотеке. Но я быстро успокоился, понимая, что девушка потащит сюда и книгу, то есть, извлечёт её из заколдованной банковской ячейки.

- И что же помешало тебе ограбить Наташу?

- А грабить собственно нечего было. Хитрая девчонка и на этот раз посмеялась надо мною. Банкир-шаман отправил книгу в Непорочное обычной почтой ещё за два месяца до Наташиного переезда. Пока я сообразил, что к чему, книга уже ждала свою владелицу в директорском кабинете неприступной библиотеки, упакованная в плотный коричневый конверт. Пришлось мне перекочевать в эту проклятую глушь. «Приятно» было обнаружить, что и Небесная Канцелярия, наконец-то проснулась. Теперь, кроме меня, тут рыскал и Великий Издатель. С удовольствием полюбуюсь на его обезьянью рожу, когда он узнает, что проиграл. Ну что, обмен производить будем?

- Ещё один вопрос…

- Ты хочешь спасти жизнь сына или нет?

- Хочу.

- Тогда давай книгу.

Я выразила готовность отдать книгу.

- Я открываю проход. – Он взмахнул рукой, будто снимая со входа невидимое покрывало. Значит, защита двусторонняя, пожелай я пробраться во владения Мали без его дозволения, наткнулась бы на невидимую преграду. Я ухмыльнулась про себя, и кому в здравом рассудке придёт в голову по Аду шастать.

– Путь свободен. – Объявил Мали.

Незаметно подмигнув Ване, я подняла книгу над головой. Мой сын напрягся. Книга описала траекторию над головой китайца, он бросился за ней. Ваня побежал ко мне. Но Мали успел схватить и книгу, и ребёнка. В глазах его вспыхнули дьявольские огни.

- Я вижу, ты себя Наташей возомнила? Надеялась обмануть? Куда тебе до неё. – Его уста изрыгали не только слова, но и бесконечное презрение.

- Я хотела лишь честного обмена. – В полном согласии с Мали я презирала себя за оплошность. Внутри меня всё клокотало от ненависти к себе. Да, я не Наташа.

- Он выйдет отсюда, только если ты умрёшь, или войдёшь ко мне.

- Мама, - прозвенел самый желанный в мире голосок. – Не верь ему, он никогда не отпустит меня, потому что я сын Рамира. – Ванечка отступил назад, будто бы сдаваясь.

- Устами младенца глаголет истина. – Мали удовлетворённо рассматривал книгу.

- Тогда зачем мне умирать? – Я чуть не выла от бессилия.

- Чтобы твой сын ушёл из жизни спокойно. А может… кто знает. Я послал Астароту весточку о поимке дитяти, вылитого отца. Куда краше и разумней своей матушки. Если Астарот заинтересуется, участь этого малыша будет не столь печальна, как предполагалось. Его воспитанием займутся лучшие учённые отступники, коим в качестве наивысшей привилегии предоставлена возможность недурно существовать и в нашем мире возмездия.

- Но я не хочу… - заплакал мой мальчик.

- Я тоже. От одной мысли, что Астарот может обратить к тебе свой священный взор, всё внутри меня сжимается от зависти. Да, я грешен. Так что, остановимся на первом варианте. Мальчишка сгниёт в верхних слоях Ада, и никто о нём никогда не вспомнит.

- Тогда зачем мне умирать?! – Повторила я вопрос более требовательно. – Если мне не дано спасти жизнь сына, оставшись, я смогу отомстить за его смерть.

- Зачем тебе умирать? Хм. Ну, хотя бы, чтобы избавить ребёнка от вот этого. – Китаец развернулся к Ване и со всей силы ударил его кулаком в подбородок. Ваня издал какой-то странный, клокочущий звук, повалился на пол и застыл.

Я бросилась к сыну, склонилась над его телом. Живой. Челюсть, наверное, сломана. И сотрясения не избежать.

- Слава Богу! – Прошептала я, радуясь, что ребёнок дышит.

- О чём ты думаешь, глупая женщина? – Взбесился Мали. – Кого славишь? Твой Бог здесь не властен. Тут другие командуют. Ты в Преисподней. Слава Мне! Я победил! Игра окончена!

Я приподнялась, с сожалением отрываясь от Ванечки.

- Не спеши радоваться, бес. Игра не закончена.

Он дико заржал. Я зажала уши ладонями.

- Я не зря тебя спросила о рукописи.

- Говорю же тебе, рукопись сгорела вместе с никчёмной конурой твоего мужа.

- А что же тогда я нашла в Наташиной избе?

- Думаешь, я поверю тебе? – Мали воткнул руки в бока. – Всё кончено!

- А зачем тогда Наташа избу заговорила? Даже библиотекари не смогли внутрь пробраться. – Я говорила уверенно, стараясь сохранять спокойствие. Да где там, Ванечка всё ещё лежал неподвижный.

- Ну не знаю, может трусы свои дырявые прятала. Я почём знаю?

- И ты даже не пытался войти в её дом, поискать чего-нибудь интересненького?

Видели бы вы рожу недавнего красавца. Он высох, как пряник трёхнедельной давности. Дошло наконец.

- Врёшь!

- А если нет?

Мали оттолкнул меня, взял бесчувственного Ваню на руки.

- Иди за рукописью.

- Не собираюсь.

- Иди! – Рука с невесть откуда взявшимся диковинной работы ножом, зависла над тонкой шеей моего сына.

- Нет, - выдавила я. – Ваня пойдёт за нею.

Мали спрятал нож, тряхнул ребёнка, и тот пришёл в себя.

- Но, если ты соврала…

- Умру в страшных муках. – Поспешила я заверить. Мне было всё равно. Проблеск надежды замаячил на горизонте, и я вцепилась в него, как за соломинку.

- Слышь, пацан, пойдёшь сейчас, куда мама велит. – Нос Мали почти касался Ваниного носа.

- Я не оставлю маму.

- Солнышко, так надо, – попросила я.

- Говори, где рукопись! – Потребовал китаец.

Я честно рассказала о тайнике. Мали грубо вытолкал упирающегося Ваню в кладовую. Сыночек мой, оказавшись в круге света, обернулся и жалобно воззрился на меня.

- Не возвращайся. Уходи и жди утра. – Прокричала я, падая. Мали, не церемонясь, нанёс мне сокрушительный удар в грудь. Сквозь обволакивающую тьму я слышала как всхлипнул Ванечка.

Я не потеряла сознание. Но тогда мне показалось, что реальность сменилась галлюцинациями.

Ваня убежал, но не успела за ним захлопнуться дверь, как её снова отворили. Сквозь дымку я увидела Пенелопу Витальевну и какого-то молодого мужчину.

- О! Кто к нам пожаловал! – Злобно воскликнул Мали и, взяв меня за волосы, поднял мою голову. – У нас тут трагедия разворачивается в духе любимого кое-кем Шекспира. Вы как раз поспели к финалу. Правда, темка банальная — пропаганда книги. Одна библиотекарша так далеко зашла в своём усердии, что решила жителей Ада приобщить к чтению. Вот дура, мы тут в душах читаем и никакого другого чтива нам не надобно. А книженция, кстати, занятная. – Мали потряс «Что есть красота». - Каждая страничка окроплена кровью. Давайте-ка перечислим: Рамир, Надежда, Татьяна, Пётр, Наталья, те, что в типографии замешкались, трое кажется (простите, не потрудился разузнать их имена, какая разница, никто из присутствующих не водил с ними знакомства), Дойна, Метя, глупая лошадь Жасмин… хотя, зверьё пересчитывать много чести. Сейчас список пополниться новыми именами. Сгораю от нетерпения назвать их…И-и-и-…

- Хватит паясничать! – Прогремел бархатистый мужской голос. – Цена книги всем нам известна.

- И тебе, Александр? Ты-то когда успел её прочитать? – Демон не на шутку испугался.

Мали выпустил мои волосы, голова упала на грудь. Китаец прошагал к двери. А Саша, это был, конечно же, он, поднял руку, и все коробки в кладовой взметнулись к потолку.

- Другие доказательства нужны?

- Нет. – Прохрипел китаец. – Кто ещё?

- Наверное, я последний. Хотя, ситуацию можно исправить. На земле шесть миллиардов народу, думаю, не много времени надо, чтобы всех их посвятить.

- Ты себе представляешь, к чему это приведёт? – Взмолился Мали.

- Да. Потому и отдал рукопись Наташе, чтобы она вручила её Великому Издателю. Человечество пока не готово принять такое знание. Нам нужно время…

- Вы никогда не будете достойны великих перлов…

- О, ты ошибаешься, - возразил Саша.

- Ладно, отложим демагогию. Как получилось, что ты без моего ведома изучил рукопись?

- Прочитал.

- Но где ты взял её?

- В мастерской, конечно. Незадолго до устроенного тобою пожара.

- Ты приезжал сюда… - Мали трепетал от гнева.

- Чтобы отдать рукопись Наташе.

- А я думал – влюблённый идиот…

- Правильно думал. Я и сейчас такой. Следуя примеру любимой, я посвятил себя делу книги… И я не отступлюсь.

- Как благородно. – Мали задумался. – И чего же ты явился? Мог бы свершать своё «дело книги» там, в миру. А я бы оставался в неведении. А теперь я на тебя всех собак спущу.

- Я пришёл, чтобы спасти жену и сына Рамира.

- Опоздал.

- Но, мы можем договориться…

- Хм…

В кладовую вошёл Ваня с пачкой бумаг, упакованных в полиэтилен. Заметив Пенелопу Витальевну и незнакомого человека, он оторопел, но быстро взял себя в руки и сосредоточился единственно на дверном проёме, за которым скрывались я и Мали. Я, уже отошедшая от страшного удара делала знаки за спиной китайца, чтобы все уходили и забирали рукопись. Но, казалось, никто меня не видит.

Мали стоически ждал, сложив руки на груди. У Вани и Пенелопы Витальевны на лицах явственно читалось отчаяние, Саша что-то обдумывал, то и дело, с пугающей пристальностью обращая ко мне свой прекрасный взор. Наташа не заблуждалась, юноша был потрясающе хорош собой. Но, что есть красота?

Мне оставалось только молиться, чтобы нынешний расклад не изменился. Мали проиграл, Ваня жив, рукопись попадёт в руки Великого Издателя. Разве не замечательно. Взгляд мой не отрывался от Ванечки, я жаждала навеки впитать его образ, запомнить каждую чёрточку. Мои родители позаботятся о нём, он, несомненно, вырастет хорошим человеком.

- Послушай, Мали, - заговорил Саша. – Ты же по любому не отпустишь библиотекаршу. Какой тогда смысл отдавать тебе рукопись?

Глаза Мали злобно расширились.

- Я уже несколько раз вынужден был осмотреться, где я. Не на рынке ли? У нас сегодня что, день свободной торговли? Только что мы складывали цену мальчишке, теперь торгуемся за его мать. – Мали почесал голову. – А ведь ты прав, у меня нет никаких козырей. Разве что…

Мои волосы снова оказались в руках демона. Да так неожиданно и грубо, что я вскрикнула, а Ваня заплакал.

- Я буду мучить мать на глазах у ребёнка. А если вы покинете кладовую, я заставлю её кричать. О, я этому ещё будучи человеком научился, здесь только оттачивал свой талант.

Саша взял Ваню за плечи и, не обращая внимания на отчаянное сопротивление, вытолкал за дверь, предварительно забрав у него рукопись. Меня в это время постиг новый удар, я стиснула зубы, перенесла боль молча.

- Итак? – Мали ждал, разминая руки для дальнейших упражнений.

- Вот я, вот рукопись. – Проговорил Саша. – Обещай, что прежде чем убить, устроишь нам экскурсию по своей преисподней.

У меня от Сашиного заявления даже боль прошла, глаза Пенелопы Витальевны округлились, и стали похожи на жетоны для прохода в метро.

- Ну, преисподняя это громко сказано. – Всем своим видом Мали уже праздновал победу.

Я недоумевала. Ради чего такие жертвы?

– Тут у меня так, камера предварительного заключения. Сортировочная станция строго режима. Выйти отсюда вы сможете только со мною или с моим заместителем.

- Так как насчёт экскурсии?

- С удовольствием

- Что ж. – Саша шагнул к нам. Но Пенелопа Витальевна вцепилась пальцами в его одежду.

- Нет, не делай этого, есть другой способ!

- Нет другого способа. – Решительно возразил Саша, пытаясь освободиться от директрисы.

- Я не пущу тебя! – Она ловко прыгнула, стараясь преградить Саше дорогу. На какое-то мгновение Пенелопа Витальевна оказалась между миром мёртвых и живых. Для Мали хватило бы и десятой доли этого времени. Руки, привыкшие к убийству, сделали выпад, Пенелопа Витальевна мешком отлетела в освещённое пространство, отпрянувший в сторону Саша был захвачен и пленён, Мали уже тянул из его окаменевших пальцев рукопись. В кладовую ворвался Ванечка. Ещё миг и он окажется рядом с нами.

- Ваня! Стой, где стоишь! – Прокричала я что есть мочи, и он застыл соляным столпом. Я читала в его лице осознание надвигающейся потери. Тем временем у меня под носом разворачивалось настоящее побоище. Мали, жаждущий ознакомить Сашу с красотами своих владений, старался не навредить его хрупкому человеческому телу. Саша же в полную силу одарял тумаками китайца, защищая рукопись и, делая вид, что раскаялся и собирается зашвырнуть трактат в мир людей. Даже руку занёс для броска. Мали подпрыгнул, не дотянулся до рукописи, но и бумага, и пакет вспыхнули. Саша уронил пылающий свёрток. Обоим осталось только любоваться огнём.

- Что ты наделал? – В ужасе спросил Саша.

- Ускорил своё решение. – Засмеялся Мали. – Её в любом случае ждало уничтожение. Астарот не простил бы мне такой оплошности. Я давно доложил ему о гибели рукописи. Ни тебя, ни рукопись я не планировал ему демонстрировать.

- Но… - Саша хотел что-то спросить.

- Мне тоже жаль, - закатил глаза китаец. – Хотелось ознакомиться, в точности ли эта рукопись соответствует печатному варианту. Ну да ладно.

Я слушала спор вполуха, взгляд мой приковало неподвижное тело Пенелопы Витальевны. Я надеялась уловить в нём хоть какие-то признаки жизни, доказательство, что она не умерла. Ваня всё так же отрешённо стоял посреди кладовой, знал ли он, что по щекам его текут солёные ручьи горя?

- Осторожно двери закрываются. – Компьютерным голосом объявил Мали. И деревянная преграда навеки разделила меня и Ванечку. Прощай, любимый. Я буду молиться за тебя сколько хватит сил. Я обессилено прислонилась щекой к горячему дереву.