Глава XXVIII «Да здравствует Солнце, да скроется тьма!»

- Мама! Мамочка! Ответь мне, пожалуйста! – Меня звал Ванечка, а я никак не могла пробудиться.

- Мама! Я люблю тебя, мама.

Усилием воли я открыла глаза и увидела сыночка, его чернявенькая головка была окутана нимбом солнечных лучей, врывающихся в окна вестибюля.

- Ваня?! – Мне показалось, что у меня во рту ворочается не один язык, а штук пять.

Ручки сына обхватили мою шею. Он заплакал.

- Ну, здравствуй, невестушка. – На фоне потолка замаячила всклоченная голова дяди Лойзы. — Слава Богу, вернулась.

- Я живая? Снова живая? – Мне захотелось вскочить, но чья-то сильная рука припечатала меня к дивану.

- Тихо. Тихо. Капельницу выдернешь.

- Роман Эрнестович?! – Взгляд фокусировался с трудом.

- Я. Я. – Мой свёкор деловито почесал затылок. – А ты умеешь, девушка, друзей заводить. Тебя принесла какая-то клякса. Прямо из преисподней доставила.

- Белочка. – Во рту осталось всего два языка. Говорить стало проще. – А где Саша?

Я обняла Ванечку и со страхом ждала ответа.

- Его пришлось отвезти в Ленинград. – Ответил незнакомый женский голос откуда-то издалека. Я не без труда повернула голову и увидела женщину в белом халате. – Ваш товарищ сильно пострадал. Что, позвольте узнать, приключилось с его головой?

- Я не видела, как оно было. Но, думаю, камень упал с большой высоты.

- Похоже на то. – Женщина готовила шприц.

- Он будет жить?

- В Военно-медицинской академии и не таких поднимали. – Докторша уже шагала ко мне со шприцом в руках.

Я поморщилась.

- Вы что уколов боитесь? – Она усмехнулась.

- Нет, конечно. – Проскулила я, готовясь к экзекуции.

- Странно. Через такое пройти и дрожать перед маленькой иголочкой.

Маленькая иголочка воткнулась мне в руку. Я вздрогнула.

- Ну, что? – Докторша с уважением смотрела на дядю Лойзу. – Капельницу я снимаю. Больная ваша вне опасности. Ей нужен режим плюс хорошее питание. Через неделю может друга проведать. Или кто он ей.

Я на миг задумалась, кто теперь мне Саша. Уж точно не друг. Куда как роднее.

С улицы в вестибюль библиотеки вошла медсестра, взялась снимать капельницу, то и дело с любопытством поглядывая на меня.

Интересно, что им такого понарассказали?

Медработники складывали медицинские чемоданчики, звонко щёлкали замочками. Скоро женщины попрощались и ушли. На улице хлопнула дверь автомобиля. В окно я увидела, как скорая помощь отъезжает от нашего здания. Ещё миг, и она скрылась за зеленью дерев.

Надо же, пока меня не было, не хвойная часть леса распустилась сочной зеленью.

Не рановато ли?

- Можно сесть?

- Садись. – Роман Эрнестович подставил руки, помогая мне приподняться.

Дядя Лойза устроил подушку так, чтобы обеспечить меня наилучшим обзором.

- А где все? – В вестибюле находились только я, Ванечка, Роман Эрнестович и дядя Лойза.

- На могиле. Сегодня уж девять дней. – Грустно напомнил Роман Эрнестович.

- Девять дней от чего? – Я не понимала, о чём речь, но трепетала всем сердцем.

- Девять дней, как погибла Пенелопа Витальевна. – Дядя Лойза уставился на тумбочку, и я рядом с Наташиным портретом разглядела ещё один.

- Нет.

- Разве это случилось не на твоих глазах?

– Но я думала… мне показалось. – Я вспомнила, как Пенелопа Витальевна, отброшенная выпадом Мали, мешком повалилась на пол. – Я надеялась, она потеряла сознание.

Я не могла оторваться от улыбающегося лица на фотографии. Вот. Ещё одна жизнь принесена в жертву ради книги Рамира.

- Она умерла сразу. Не мучилась.

- О Господи! – Я крепче вцепилась в Ванечку. Заплакала. – Она хотела защитить нас. А он…убил её. Он убил Наташу, Рамира, его друзей… Я иду к ней. Где её могила?

- Завтра. – Теперь дядя Лойза прижал меня рукой к дивану.

Роман Эрнестович достал из кармана носовой платок и принялся промокать мои слёзы. За мной ухаживали, как за малым дитятей.

- Ты вот что, внучка, скажи мне, - дядя Лойза напряжённо всматривался в мои черты, - когда ты в последний раз видела того демона?

- Ну, дня три, четыре назад. Я там, - мой указательный палец выровнялся вниз перпендикулярно земле, - времени не замечала. Всё слилось воедино. Не знаю, как это девять дней так быстро пролетели.

- Вероятно, там время подчиняется иным законам. – Высказал гипотезу Роман Эрнестович.

- Ну, а если те сутки наложить на наши? – Настаивал дядя Лойза.

- Тогда, суток пять назад, не меньше.

- Получается, Саша исчез, а китаец и не заметил?

- Китайца самого уже след простыл. Да и там все на одно лицо. – Я с содроганием вспомнила своих братьев и сестёр по несчастью. – Вернее, так кажется поначалу. Я мужчин и женщин не сразу различать научилась.

- Думаешь, Мали не станет вас искать, когда вернётся?

- Непременно станет. Наверное, прикинет время, когда нам должен настать конец и придёт полюбоваться. – Да, Мали не упустит возможности позлорадствовать над нашей участью.

- Это значит что, возможно, уже сейчас он обнаружил вашу пропажу. И что же он предпримет? – Дядя Лойза сложил руки на груди, беспокойно посмотрел за окно.

- Найдёт нас и убьёт. – Я погладила Ваничкины волосы. – Сашу надо срочно забирать из больницы. Только в стенах библиотеки мы сможем пережить ночь.

- Марья Дмитриевна и две цыганки с ним. Его палату надёжно охраняют. – Заверил Роман Эрнестович.

- Для Мали ваша надёжная охрана на один зуб. – Меня начинало колотить от страха за Сашу.

- Не переживай. Августин научил их, как надо действовать в случае чего.

- Великий Издатель?

- Да. – Роман Эрнестович забарабанил пальцами по спинке дивана. – Завтра мы совершим ритуал передачи книги Великому Издателю. И тогда охота на вас потеряет смысл.

- Нет никакой книги! – Обиженно воскликнула я. Неужели, они не догадались, что случилось с книгой Рамира?

- Есть, мама. – Ванечка уверенно посмотрел мне в глаза. – Я отдал дяде Мали какие-то бумажки со стола Пенелопы Витальевны. А от рукописи приложил только первый лист и последний. Я не мог погубить папин труд. А дядя Мали так психовал, что ничего не заметил.

- О, Господи! – Я взялась за сердце, боясь поверить в своё счастье. Если бы только Пенелопа Витальевна осталась жива.

- Когда «Что есть красота» окажется в руках Великого Издателя, вы с Сашей будете в безопасности. – Дядя Лойза встал, взял бумагу и ручку с подоконника.

- Не думаю, Мали ещё больше взбесится. – Но это почему-то меня мало беспокоило.

- Мали за провал разжалуют и опустят в слой пониже. Так сказал Великий Издатель. Китаец попросту не сможет до вас добраться. – Улыбнулся Роман Эрнестович.

Я отвернулась. В улыбке свёкра я узнала черты Рамира.

Дядя Лойза положил мне на колени два листа бумаги, воткнул между пальцами ручку.

- Зачем это? – Неужели меня заставят писать письмо родителям.

Как же давно я им не писала. Они, наверное, с ума сходят.

- Нужно начало и окончание книги Рамира. Завтра ритуал. – Напомнил дядя Лойза.

- Но я не…

- Пиши от сердца.

- Хорошо.

Три моих собеседника оставили меня. Я прислушалась к своему сердцу и услышала голос Рамира. Строчки побежали одна за другой. Иногда мой муж замолкал, и тогда я писала от себя. Наверное, мой вариант заметно отличался от того, что было первоначально, но в нём теперь жила частичка женского мировоззрения, зёрнышко моей вечной любви к Рамиру и росток зарождающегося чувства к… Впрочем, тогда я ещё не осознавала этого.

Но разве чувства нуждаются в осознании?

Когда зашаталась земля под библиотекой, я ставила последнюю точку.

- Мали обнаружил пропажу. – Роман Эрнестович вошёл в вестибюль.

- Знаю. – Я протянула свёкру исписанные листы. – Готово.

- Молодец.

- Кстати, - мне неудобно было говорить о таком, но если до сих пор никто не догадался… - в этом доме кормят?

По меркам верхнего мира я не ела уже девять дней.

- Потерпи ещё немножечко. – Роман Эрнестович присел подле меня. – Для ритуала лучше тебе оставаться голодной. Ваня наш тоже три дня не прикасался к пище.

Шатание прекратилось. Вероятно, Мали взял себя в руки и обдумывает, как всё исправить. Теперь-то у него нет козырей.

- А где Ваня? – Встрепенулась я.

- Сейчас придёт. Не переживай.

- Я хочу нарушить правила. Мы с Ваней будем ночевать в библиотеке. – Потребовала я.

Моё заявление вызвало улыбку на лице Романа Эрнестовича.

- По правилам библиотеки, когда приходит Великий Издатель, чтобы взять избранную книгу, до совершения ритуала все жрицы должны ночевать в храме. Кроме того, сюда допускаются и те, кто хочет охранять книгу. Так что, нас ожидает ещё та ночка. Табор войдёт под своды библиотеки вместе с лошадьми. Не оставлять же их на растерзание нечисти.

У меня отлегло от сердца. Но не на долго. В вестибюль вошла Маша, похудевшая, осунувшаяся, за нею переступили порог такие же душевно измотанные Нина и Галя. А следом шла…

Я едва не задохнулась в горловом спазме. В проёме двери стояла Пенелопа Витальевна.

Да, да, именно та, которую я ещё минуту назад оплакивала!

Или у меня галлюцинации?

- Люба, - взволнованно позвал Роман Эрнестович, - Прости, что не предупредил тебя. Ты ведь знакома с Патрицей Витальевной?

Как же я могла забыть?!

Пенелопа Витальевна и Патриция Витальевна сёстры-близнецы.

Патриция Витальевна обняла меня, как умеет делать только она, заплакала. Я присоединилась к ней. Остальные библиотекари молча стояли над нами. Скоро вернулись Ванечка и дядя Лойза, за ними все оставшиеся в Непорочном цыгане, дядя Селиван и дед Захар. Валера этим утром отбыл в Ленинград. Позже в вестибюль завели лошадей, и засов с грозным грохотом был задвинут.

- Идите с Ванею наверх. – Настоятельно попросила Патриция Витальевна. – А мы будем охранять ваш сон.

- Да. – Безропотно согласилась я. Меня одолевала смертельная усталость. – Пойдём, Ваня.

Я взяла сына за руку, и мы ушли.

В детском отделе я сдвинула кресла, получилось две кровати. Уложила Ванечку. Сама я не удержалась, подошла к тому креслу и окну, где познала книгу «Что есть красота». К моему удивлению кресельная подушка топорщилась. С замиранием сердца я запустила руку в разрыв и извлекла рукопись Рамира с двумя листами, исписанными моим почерком. На окно бесшумно запрыгнула каракатица. Здесь она была намного меньше, чем в своём родном мире.

- Привет! – Я прильнула к стеклу. Спасибо, что спасла меня, подружка.

Белочка приветливо подняла щупальца и ласково застрекотала.

- Что это? – Я не заметила, как Ванечка выбрался из сооружённого мною гнёздышка и приблизился ко мне.

- Познакомься, Ваня, это моя подружка Белочка. Благодаря ей мы снова вместе.

- Спасибо тебе, Белочка, за маму. – Мгновение он сосредоточенно наблюдал за каракатицей, старательно выражающей своё приятие, а потом обернулся ко мне. – Мама, не хорошо, что она за окном. Впусти её.

Я посмотрела на Белочку, та моталась из стороны в сторону, изображая отказ.

- Нет, Ваня, сегодня она будет нашей единственной защитой с наружной стороны. Ей пока нельзя внутрь. Ещё рано.

Белочка согласно закивала.

- Пойдём спать. – Я коснулась его тёплых пальчиков. – Завтра мы должны быть бодрее бодрых. Ваня подчинился.