Эпилог

Семь лет спустя. Маша – Вот, смотри, какая красотка! – Я поправила юбку на Яне. – Посмотри. Правда, красиво? – А почему розовую нельзя? – спросила расстроенная дочь. – В которой я вот так делаю. – Она подняла руки вверх и встала на одной ноге. – Бале! Вот, мама! Я балеринка. Смотри. – Балеринка ты моя… – вздохнула я, глядя на эту кукарачу. – В школе розовое не носят. Это почти как работа. – Но ты же на работу всё носишь. – Маш… – В комнату, застёгивая рубашку, вошёл Даниил. – Слушай, нормально? Какая-то она мятая. – Это ты мятый, а рубашка в порядке. – Мам, – влетела Ника. – Я не могу найти синюю юбку! – Мам, ну можно розовую… – Р-р-р-р! – Я схватилась за голову. Троица смотрела на меня с ожиданием. Вчера мне казалось, что для первого сентября у нас готово всё. Оказывается, только казалось. Яна повернулась у зеркала и, воскликнув «бале!», опять изобразила своеобразное «па». Даниил сдвинул брови, посмотрев на манжет рубашки. – Так, – твёрдо сказала я. – Яна, ты пойдёшь в том, что на тебе сейчас. Розовое в школу ты носить не будешь. Даниил, я вчера погладила тебе эту рубашку. Совесть имей, а? Не нравится – погладь сам. – Понял. – Отлично, что хоть кто-то меня понял. – Посмотрела на старшую дочь. – Ника, ты хуже Яны, честное слово. Вынь наушники из ушей и поищи нормально свою юбку. Вчера я тебе сказала, где она лежит. – Ну мам… – И не мамкай. Тебе сколько лет? Напомнить? У нас вроде Яна в первый класс идёт, а не ты. Буркнув что-то невразумительное, Ника ушла. Янка тоже успокоилась. Я до конца застегнула пуговицы на рубашке мужа и провела ладонями по его груди. Ни одной складочки не было. Застегнула манжеты. – Опять на тебя все мамаши будут шеи сворачивать. – А на тебя – все папаши. – Он чмокнул меня в губы. Я его в ответ – чуть более долгим поцелуем. Но время поджимало, а мне ещё нужно было привести в порядок себя. Вроде только-только в первый класс пошла Ника, а вот и до Янки очередь дошла. Даниил тоже смотрел на нашу младшую и улыбался уголками губ. Месяцами перекидного календаря передо мной промелькнули семь лет – от августа, когда я впервые взяла Яну на руки, до сегодняшнего дня. Её первые слова, шаги, впервые содранные коленки, первая поездка на море, первые достижения, первые разочарования… – Спасибо, – сказал Даниил, коснувшись моей талии. Я повернулась к нему, не понимая, о чём он. Муж кивком показал на Яну. – Я как с тобой попал в мечту, так в ней и живу. Знаешь, Машка, порой даже страшно… – Перестань. – Я заткнула его ещё одним поцелуем. – Волков бояться – в лес не ходить. – Стой. – Он поймал меня. Я изогнула бровь. Но Даниил мотнул головой и выпустил мою руку. – Да так… Одевайся. И спасибо за рубашку. – Она же мятая, – напомнила я. – Да это я что-то… Ёлки-палки, дочь в первый класс идёт, а у меня ощущение, что я собираюсь заключить контракт на миллион баксов. Что же будет, когда она замуж будет выходить? – О, – тихо засмеялась я, – лучше об этом не думать. Главное, не распугай всех парней, когда они начнут за ней ухаживать. А то с тебя станется. *** Людей возле школы было полно. Я крепко держала Яну за руку, а она, неся букет розовых гладиолусов, вертела головой по сторонам. Никина юбка нашлась, «балетные па» младшей дочери остались дома, Даниил выглядел, как горный орёл. Мы остановились поодаль от основной массы народа. – Ника, – окликнула я дочь, как только та хотела удрать к одноклассникам, которых не видела всё лето. – Вы Яну в первый класс провожаете, – напомнила она. – А я чего? Я к ребятам пойду. Логика в её словах была. Я уже хотела отпустить её, но тут Даниил остановил проходящую мимо старшеклассницу. – Сфотографируйте нас, пожалуйста. У меня младшая дочь в первый класс идёт, хочется всей семьёй… Девушка взяла телефон, улыбнувшись ему так, что ещё чуть-чуть, и я бы начала ревновать. Он её вдвое старше, а она смотрит… Мысль оборвалась, когда Даниил, встав рядом, приобнял меня за талию. Вторую руку он положил на плечо Веронике, а Янку я поставила перед нами. Мимо шли дети с цветами, вокруг звучали голоса, время от времени до нас доносился смех. Девушка сделала несколько снимков. Даниил притянул меня к себе ещё ближе, и я посмотрела на него. Новые кадры, которых я не ожидала. – Вы здесь очень хорошо получились, – сказала старшеклассница, возвращая телефон. – Прям как на картинке. Даниил пролистал фотографии. – Пап, покажи, – попросила Ника, и он повернул телефон к ней. – Мама красивая, – улыбнулась она. – Вы как на свадебных фотографиях, только мы старше. – Да, похоже. Я тоже взяла телефон. А ведь правда… Даниил смотрел на меня, я – на него, и было что-то вокруг… Словно это не школьный двор, а весь мир, и весь он – только наш. *** Линейка закончилась, и школьный двор постепенно опустел. На асфальте осталось несколько ленточек и цветочных лепестков. Под ноги мне попалась голубая лента. Я подняла её: широкая, красивая. Такой же, только розовой, было перевязано одеяльце с Яной, когда мы забирали её из роддома. Никогда она не узнает, что Карина отказалась от неё. А Карина… Карина не узнает, какой выросла наша девочка. Красивая, высокая, с длинными – до попы – каштановыми волосами и потрясающей улыбкой. Даниил забрал у меня ленту, покрутил в руках и остановился. – Помнишь, ты говорила про сына, – сказал он. – Когда я говорила про сына? – удивилась я. – Давно… В тот день, когда родилась Яна. Я попыталась вспомнить. Как же это давно было! Я помнила, как ждала Даниила, как мы вышли ночью из дома и… – Помню. – Ты тогда спросила, что будет, если ты захочешь сына. – Да. А ты сказал, – посмотрим. – Да. – Он поднял взгляд. – А если сына захочу я? – А ты хочешь сына? – Я посмотрела испытующе. – Я хочу ещё одного ребёнка, Маш. Сына бы. А если и дочь… Хочу всё это с тобой: УЗИ, шнурки тебе завязывать, клубнику по ночам искать… Что там ещё? – Токсикоз, – напомнила я. – Токсикоз… Хреново, конечно, но если без этого никак… – Тебя, поверь, он не коснётся. А вот что я буду вредная и требовательная – это да. – Потерплю как-нибудь. Твой огромный живот хочу и ноги массировать по вечерам. – У тебя извращённые мечты, Даниил, не находишь? – Не нахожу. Он взял меня за руку, и лента оказалась между наших ладоней. Обнял и долго, ничего не говоря, смотрел на меня. На его мужественном лице отражалась решимость, во взгляде – твёрдость. Он поднял наши сцепленные руки, и кончик голубой ленточки колыхнулся в воздухе. Солнце отразилось в гранях бриллианта на моём обручальном кольце. Даниил прижал наши руки к своей груди, к сердцу. – Так что скажешь, Мэри? Видишь, я научился спрашивать. – Согласись, что здесь шансов у тебя не было. – Согласен. И всё же? – Да, Даниил. Я скажу да, – ответила и прильнула к нему. Подняла голову. – Я тоже хочу сына, – шепнула в губы. – И хочу, чтобы ты делал мне по вечерам массаж ног. – Договорились. – Он поцеловал меня, и сквозь поцелуй я разобрала тихое: – Люблю тебя, моя Мэри.