Глава 12

Маша Даниил занёс сумку в квартиру. Стоило мне заглянуть в ванную, я ахнула: за считаные дни крохотная ванная комната преобразилась до неузнаваемости. Навороченная сантехника, плитка, дорогая даже на вид, света столько, что в обморок упасть можно. Всё в белых, бежевых и розовых тонах, пастельных и нежных. Даже пузырёк с мылом для рук был бледно-розовым, с серебристой крышкой-дозатором. – Охренительно! – сказала я без преувеличений. Даниил довольно улыбнулся. – Мама, мама, там моя кроватка! – завопила Ника из комнаты. В спальной зоне изменений было меньше, но и они поражали: вся мебель новая, в детской этажерке – куча игрушек, обои… Вместо тех, что выбрала я – розоватые, в тон стен в ванной. – Сможешь тут девичник устроить. Места маловато, но антураж подходящий. – Спасибо, – улыбнулась я и быстро его поцеловала. – Очень уютно. Нам тут будет хорошо. Жить в такой… – А с чего ты взяла, что вы будете тут жить? Я говорил только про девичник. Я посмотрела на него с непониманием. Но Даниил был совершенно спокойным – ни смешинок в глазах, ни чего-либо, выдающего шутливый настрой. – Малышка, где у вас с мамой чемоданы? – Я не знаю, – ответила Ника, на секунду отвлёкшись от новых игрушек. – Зачем тебе наши чемоданы? Глядя на Даниила, я начинала догадываться, куда он клонит. Но о переезде мы не разговаривали: ни о новом доме, ни о чём-либо ещё. И срываться с места вот так готова я не была. – Я пять лет потерял. Не хочу больше терять ни дня. – А нас ты спросил? И не надо дочерью прикрываться, Дань. Ты меня спросил бы для начала. – Я тебя спросил, ты сказала «да». Я воздухом поперхнулась от этакой наглости. Врёт и не краснеет, ещё и фейс кирпичом! – Когда я тебе «да» сказала?! – Я позвал тебя замуж, ты сказала «да». Ника, – повернулся он к дочери. – Мама же согласилась выйти за меня замуж, верно? – Верно, – подтвердила она. – Вот, видишь. Я наконец разглядела в нём самодовольство. Однако его спокойствия оно не отменяло, скорее наоборот. – И где тут про переезд? – Про переезд – нигде. Но ты сказала «да», Мэри. Так что давай, собирай вещи и погнали. Можешь считать это захватом или похищением. Как хочешь, но вы едете со мной. – Не сегодня, Даниил. – Сегодня, – сказал он по-прежнему спокойно и жёстко. – И не просто сегодня – сейчас. *** Садясь в машину часом позже, я не могла понять, как поддалась. Искать чемодан в нашей квартирке было особо негде. Сперва Даниил заглянул в шкаф, потом выдвинул из-под кровати встроенный ящик. Там мой чемодан и нашёлся. Разумеется, все вещи в него не влезли – ездили мы только к моим родителям и всегда ограничивались необходимым, а тут… – Куда мы опять едем? – спросила Ника раз в пятый. Я понятия не имела, куда мы едем. Надеялась, что не туда, где живёт Карина. – Мы едем… – Даниил обернулся к дочери. – А куда ты хочешь? Хочешь ко мне? – В гости? – Нет, не в гости. Навсегда ко мне. – Только с мамой, – очень серьёзно сказала Ника. – Только с мамой, – подтвердил Даниил. – Больше я нашу маму никуда не отпущу. Даже если захочет уйти, не отпущу. – Повернулся ко мне. – Один раз я сделал глупость, Маш. Пять лет псу под хвост. Думал, нормальная у меня жизнь, а по факту… – Он мотнул головой. – Деньги, бизнес, а всё фантик. Теперь только с тобой. – Со мной же сложно. – Да и хрен с ним. Зато с тобой не знаешь, где облажаешься. – А если попытаться не лажать? – Попытаться-то я попытаюсь. Но совсем не лажать… Это вряд ли. Я хмыкнула. – Звучит так себе, особенно с учётом, что мы с тобой ещё не то что не женаты – ты ещё не развёлся. – Зато честно. – Даниил поймал мою руку. – А ещё знаешь, что? – Что? – Я люблю тебя, Машка. И это тоже честно. – Как-то для признания… Он вдруг рванул меня на себя. Пристегнуться я ещё не успела – упала ему в руки, испуганно схватилась за плечи. – Я люблю тебя, Мэри, – сказал он севшим голосом, глядя сверху вниз. Плечи у него были крепкие, а взгляд проникал в душу. – Только тебя. Нет женщины, которую я смог бы полюбить так. Какой бы она ни была – в сто раз лучше тебя или хуже, спокойная, лёгкая… Нет, Машка. Нет. Видимо, я однолюб. Или дурак – тут не угадаешь. Но оно и неважно. Если ты со мной, пусть я буду дураком. Зато счастливым, чёрт возьми, дураком. – Если так, у нас это семейное, – ответила я, садясь удобнее. Дотронулась до колючей щеки. – Я тоже дура. Знаешь… – Склонилась к нему. – Я ведь ни с кем не смогла. Вообще не смогла. – Сделала паузу. Сперва он не понял, что я имею в виду. Но постепенно глаза его стали темнеть. – Машка… – Ничего не говори, – попросила я, накрыв его губы пальцами. Убрала руку. – Я люблю тебя, Даниил. И… просто поцелуй меня. Просить дважды его не пришлось. Он обхватил мой затылок ладонью и впился в губы. Жаркий, быстрый, неистовый поцелуй. Пах у Даниила затвердел, во мне проснулось желание, но я остановилась. – Вези нас уже, – шепнула, ещё раз быстро поцеловала его и перебралась обратно. Зрачки его расширились, глаза блестели. Я посмотрела в зеркало на Нику и увидела, что сама не лучше. Ника заметила, что я смотрю на неё. – Ну поехали, – заныла дочь на заднем сиденье. – Надоели уже целоваться. Два месяца спустя. Маша Даниил задерживался. Мы прождали его весь день и вечер, но он так и не приехал. Вероника до последнего отказывалась ложиться, уговоры не действовали: она клевала носом и всё равно упорно талдычила, что дождётся папу, и потом будет спать. Пришлось уложить её в постель силком, пригрозив, что мы вернёмся в город, и про речку она сможет забыть до следующего лета. Обиженная, насупленная, Ника залезла под одеяло и… через три минуты уже сладко спала. А вот мне не спалось. Укутавшись в плед, я устроилась было с ноутбуком на веранде. Но липнущие к экрану мошки мешали работать, и пришлось вернуться в дом. Около часа я услышала, как остановилась машина, и, забыв о фотографиях, пошла навстречу Даниилу. – Карина родила. – Ты почему так поздно? Заданный вопрос стал неактуальным. Свет в коридоре был тусклым, но я заметила, что Даниил выглядит усталым, как будто ехал к нам целые сутки. – Это ещё не всё, Маша, – сказал он. Тревога окутала с головы до ног, предчувствие плохого засело внутри занозой. – Что-то не так с ребёнком? Или с Кариной? – Всё так. Он взглядом показал мне на гостиную. Вместе мы вышли на веранду. – Так что случилось, Даниил? Говори уже. Я и так весь вечер на нервах – пишу тебе, ты молчишь, а звонить… – Карина написала отказ от ребёнка. – То есть… Выглядела я, должно быть, полнейшей тупицей. Смотрела на Даниила, словно в его словах было что-то непонятное. Но сказанное им не желало укладываться в голове. – Что «то есть»? – Это же её ребёнок. Ладно ты, но она… Она же его настоящая мама. – Да, настоящая. – На его скулах выступили желваки, вена на шее надулась. В памяти мелькала наша первая встреча с Кариной в фотостудии, её оживлённость. Я помнила, как она говорила про платье для дочери, которое едва не купила, про то, что будет сумасшедшей матерью… – Карина сказала, что пошла на ЭКО только из-за меня, – продолжил он после паузы. – Ей этот ребёнок не нужен, тем более сейчас, и становиться матерью-одиночкой она не собирается. Это если вкратце. – А если не вкратце? – Зачем оно тебе? Чувство вины всё-таки пробилось. Если бы не наша с Даниилом встреча, ничего этого бы не случилось. Они с Кариной стали бы родителями – красивой семьёй с очаровательной малышкой. И улыбка Карины на семейных фотографиях была бы вполне искренней, особенно если фотографии были бы сделаны на дорогом курорте. Она отказалась от дочери только потому, что не хочет быть матерью-одиночкой?! Не хочет растить дочь без мужа?! Бред, бред и ещё раз бред! За долю секунды я вспомнила всё, через что прошла с Никой: безденежье, съёмные комнатушки, как перебивалась с хлеба на воду, чтобы наскрести на необходимое. Но никогда у меня и мысли не возникло, что было бы проще без Ники. Да, в чём-то было бы, только без неё у меня не было бы столько решимости. Она – мой стержень. Я спустилась по ступенькам на поляну. Свет с веранды разрушал мрак, и я видела оставленный Никой мячик, очертания беседки в темноте. Посмотрела на свою руку. Пальцы казались бледными, а кольцо, подаренное Даниилом, чуть заметным. За спиной раздались едва слышные шаги. – Вероника просила брата, – подойдя, сказал Даниил. – Будет сестра. Я порывисто повернулась и вскинула голову. Луна была большая, только-только начавшая убывать, и в её серебристом свете глаза Даниила были чёрными, а кожа – неестественно светлой. Каждая черта лица казалась глубже и резче. – Формально я – отец девочки, Мэри. Я имею полное право забрать её, и я её заберу. Эта стерва не получит от меня ничего – ни денег, ни недвижимости, и пусть только когда-нибудь попробует подойти к Саше. Никогда бы не подумал, что женился на такой дряни. Сука! – Она тебя два года своей жизни потратила. – Поверь, это были два отличных года. Я потратил на неё гораздо больше во всех смыслах, в накладе она не осталась, – процедил он. Воздух был прохладный, с хвойными нотками. Даниил отошёл к деревьям и почти растворился в темноте. Я долго смотрела на него. Как только он сказал, что Карина написала отказ, сердце само подсказало, что нужно сделать. Как я могла быть против?! Что может быть прекраснее первых детских слов и первых шагов?! Только Даниил злил своей бескомпромиссностью. Столько времени, а в нём ничего не поменялось. Я прошла в темноту за Даниилом. – Ты всегда будешь так решения принимать? – спросила, встав к нему лицом. – Тогда ты ушёл, а мы даже не поговорили, сейчас… – Ты против? – Разве я сказала, что против? Я вздохнула. – Тогда что? – Он вперился в меня взглядом. – Что? Я тебе и пытаюсь объяснить, что, Даниил! Когда-то ты решил, что тебе надоели проблемы, и бросил меня. Решил, что тебе нужна Ника – бесцеремонно вернулся в нашу жизнь. Решил, что хочешь меня вернуть – бросил Карину. А сейчас ты решил, что заберёшь ребёнка, и поставил меня перед фактом. Я бы сама тебе это предложила, если бы ты ничего не сказал, но всё же, Даниил, ты никогда не думал о том, что тебе стоит пересмотреть своё отношения к людям? Хотя бы к тем, кто тебя любит? Если нет, задумайся об этом, Дань. Правда. Даниил молчал. Эмоций было столько, что, боясь дать им волю, я пошла обратно. Взбежала на веранду и скрылась в гостиной. Даниил смотрел мне вслед – я не оборачивалась, но чувствовала это. Маленькая девочка… Саша. Саша… *** Даниила не было около получаса. Чтобы успокоиться, я заварила мятный чай и медленно пила его, сидя в глубоком кресле в гостиной. Зайдя, Даниил посмотрел на меня. – Мне не нравится имя Саша, – сказала я тихо. – Не хочу, чтобы нашу дочь звали Александрой. Давай выберем другое имя? Вместе? Он сглотнул. Кадык на его горле прошёлся вверх-вниз. Сделав ко мне шаг, Даниил остановился. – Как бы ты хотела её назвать? – Я не знаю… Мне нравится София. Ещё Лиза и Яна. – Яна… – повторил Даниил. – Мне нравится Яна. Яна… Яночка. Он подошёл и присел у кресла, возле моих ног. Поставил ступню себе на бедро и погладил от лодыжки до колена. – Я далеко не идеал. – Очень далеко, – подтвердила я с мягкой улыбкой. – Да… Но я люблю тебя. Ты – мать моей дочери. И больше всего на свете я хочу, чтобы Яна тоже называла тебя мамой. Чтобы ты была её мамой. Ты… Я дотронулась до его головы, и Даниил замолчал. – Я тоже тебя люблю, – сказала, перебирая прядки его волос. Пальцами пробежалась по щеке, до губ. Легко не будет – он не идеален, но… у нас двое детей. – А если я захочу сына? – спросила полушутливо, а сердце так и замерло. Он поднял взгляд. Сжал мою ногу. – Тогда мы об этом подумаем. Вместе. – Пальцы разжались, прикосновение стало мягким. – Я правильно ответил? Я улыбнулась уголками губ. – Да вроде бы… – Поставила чашку и сползла к нему на пол. – Но тебе ещё работать и работать над этим. – Главное, чтобы ты была рядом. А так… будем работать, – сказал он и поцеловал меня в губы нежным, долгим, согревающим душу поцелуем.