Глава 4

Время приближалось к пяти, а дождь всё лил. Я успела осмотреть дом и теперь пряталась в одной из пустых комнат на втором этаже, потому что очередная стычка с бывшим мужем была мне уже не по силам. Он моего общества и не искал. – Привет, Лер, – сказала я знакомой, понимая, что только чудо поможет мне успеть за Никой в садик. А в чудеса я давно не верила. – Можешь забрать мою егозу сегодня? – Без проблем, – ответила Лера, и я почувствовала в её голосе улыбку. – Неужели ты решила осчастливить кого-то и сходить на свидание? – Если бы… – вздохнула я, глядя на мокрое стекло и представляя, какие сейчас пробки. – Застряла на загородном объекте. Такой ливень пошёл… Наверняка ещё и дорогу размыло. – Ого! Снимаешь какое-то мероприятие? – Вроде того. Не думала, что так хлынет. Если что, ты сможешь её у себя на ночь оставить? Я буду тебе благодарна по гроб жизни. – Да за что ты мне будешь благодарна? Моя только рада будет, не переживай. – Спасибо. Я тогда… Дверь открылась без стука. Даниил осмотрел меня с головы до ног. Я мгновенно напряглась. – И долго ты тут сидеть собираешься? Я быстро попрощалась с Лерой. Если она услышала голос Даниила и его тон, закидает вопросами. Наши девочки вместе ходили в садик и вместе собирались пойти в школу, когда придёт время. Поначалу Лера показалась мне легкомысленной, но вскоре я изменила своё мнение о ней. Единственное, в чём заключалась её легкомысленность – в умении не делать из проблем трагедии. Ушёл муж? Отлично – туда ему и дорога. Только про алименты пусть не забывает, а так ослов вокруг полно. Если достался один из них, на кой он нужен. Я ей порой даже завидовала. Интересно, как бы она себя повела на моём месте? – Когда мы сможем уехать? – Утром. Что он шутит, похоже не было. – То есть как, утром? – У меня, конечно, были такие мысли, но они относились к категории «В крайнем случае». – Так. Я собираюсь уехать на своей машине, как поедешь ты – решать тебе. – Даниил! – зло прикрикнула я. – Не смешно. У меня ребёнок, ты это понимаешь?! Затащил меня непонятно куда, и что я должна делать?! – Попроси кого-нибудь забрать её. Я промолчала, что уже попросила. Молчание затянулось, и Даниил нахмурился. – У тебя есть кому забрать Веронику? – А если нет, жену свою за ней отправишь? – осведомилась едко. – Да прекрати! Я тебя нормально спросил! Откуда я знал, что такая хрень начнётся?! Я тоже не собирался застревать здесь, но что поделать?! Хочешь выехать и застрять где-нибудь?! Так есть кому её забрать? – Есть, – сказала без желания. – Отлично. Я фыркнула. Конечно, отлично! Как будто я носки из пункта выдачи забрать попросила. – Пойдём вниз. Я заварил чай. Есть крекеры и так, по мелочи. – Откуда? – От верблюда, – бросил он с раздражением, но потом всё же добавил: – Утром в магазин заезжал. На всякий случай закинул в машину, а случай наступил быстрее, чем я предполагал. *** Напомнив себе, что я давно взрослая девочка, я спустилась вниз. Откуда в пустом доме взялся чайник, спрашивать не стала. На столешнице рядом с раковиной стояли два бумажных стакана. Даниил подал мне один. – Сервис на высшем уровне, – прокомментировала я. – Мальдивы плачут горькими слезами. – Тебе Мальдивы покоя не дают, как я вижу. – Да плевать мне на твои Мальдивы. Я отпила чай. Самый обычный, из пакетика, хотя после целого дня он показался мне очень вкусным. Посмотрела в окно. Такой непогоды не было… Шесть лет такой непогоды не было. В тот день, когда я узнала, что беременна, тоже был ураган, но шторм в душе был куда сильнее любых дождя и ветра. Прошлое. Маша Сидя на опущенной крышке унитаза, я смотрела на проявляющуюся полоску. Вторую из двух. Медленно она превращалась из бледно-розовой в красноватую. – Только не это, – прошептала я, когда полоска проявилась во всей своей красе. – Что я буду с тобой делать? Вопрос отразился от кафельных стен крошечной ванной и повис в воздухе. Через неделю мне надо было заплатить за квартиру или съехать без возврата залога. Уходя, Даниил забрал половину денег из отложенных, и я бы могла попробовать продержаться ещё месяц. Но не теперь. Войдя в спальню, я отыскала на незаправленной постели телефон. По ногам подуло, я подняла взгляд и замерла, поражённая красотой. Небо было серое, по-питерски низкое, а вдалеке, похожие на рваные куски чёрной ваты, клубились тучи. Кое-где их пронзали сиреневые прожилки. Я смотрела на них, держа в руках тест и телефон, а потом отложила телефон на подоконник. Ни за что ему не позвоню. – Мы победим, – сказала я и положила на телефон тест полосками вверх. – Я назову тебя Вероника. Ника. И мы победим. Ты будешь моей победой. Как-то в шутку Даниил сказал, что когда-нибудь мы родим ребёнка. Не сейчас, само собой, а лет через десять. И это будет дочь. Да, это будет дочь, и появится она совсем скоро. Но он о ней не узнает. Первые капли упали на стекло, тучи разрезала молния, и под раскат грома я опять взяла мобильный. Но уже не для того, чтобы позвонить мужу, а для того, чтобы стереть его номер. Настоящее. Маша – Вероника любит дождь, – сказала я задумчиво и отвернулась от окна. – Ты спрашивал, что она любит. Она любит дождь. – Хм… – В тот день, когда я узнала, что беременна, была сильная гроза. Как сейчас. И небо было прекрасное. Я стояла на балконе, гроза приближалась, люди бежали, чтобы спрятаться, а я знала, что у нас с ней всё получится. Тогда я пообещала себе, что со всем справлюсь. – Почему ты не сказала мне? – Я хотела. – Посмотрела ему в глаза. – Но поняла, что ты мне больше не нужен, Даниил. Спасибо за чай. – Поставила стаканчик. – Вкусный. – Обычный чай. Хватит кидаться шпильками. – Это не шпилька. В нашем положении это максимум, что ты мог сделать. Перед тем, как бросить меня, ты тоже, наверное, выложился на свой максимум. Только твой максимум ни к чему не привёл. Потому что иногда, чтобы что-то получилось, нужен не максимум. – А что же нужно? – Нужно идти вперёд, Даниил. Идти вперёд с чувством, что отступать некуда и другого пути нет. А ты просто сбежал. Думаешь, ты прогнул жизнь под себя? – Я покачала головой. – Нет. Это я прогнула жизнь, а ты… Ты просто сбежал: от трудностей, от проблем и даже от своей мечты. Даниил Белые ночи, должно быть, придумал некто, страдающий хронической бессонницей. Я считал их временем бездельников, психопатов и отчаявшихся. Себя я не причислял ни к первым, ни ко вторым, ни к третьим, и, несмотря на то, что давно привык, что ночью светло фактически как днём, время это не переносил. От дождя осталась водяная пыль, но трава была мокрая, а дороги местами превратились в месиво. Зачем соврал Машке, не знал. Захлопнул машину и мрачно усмехнулся сам себе. А она проглотила, не заметив. По-хорошему, можно было выдвинуться сейчас. Если не гнать, проехали бы, пусть времени ушло бы больше. Но вместо этого я взял из машины пледы и пошёл в дом. Маша была в гостиной. Увидев меня, спрятала телефон, будто я её на месте преступления застукал. – Покажи, что получилось, – попросил, подойдя. – Ничего не получилось. Что я тебе должна показать? Её противоречия порой выводили из себя. За шесть лет я успел забыть, как оно бывает. – Покажи фотографии. Она поджала губы, помялась, но всё-таки дала мне телефон. Я пролистал снимки. Вот же чёрт! Посмотрел на стены, которые воздвигали под моим руководством, на камин. Как она это сделала – ума не приложу, но на снимках всё словно жило. Казалось, камин только и ждёт, когда его разведут, а на стены хотелось повесить несколько семейных фотографий. Вернул телефон бывшей жене и задержал взгляд на её лице. Мы познакомились, когда она закончила школу, а сам я был на последнем курсе института. Сколько помню её, она всегда фотографировала: меня, родителей, нас с друзьями, и на общих фотографиях её не было. – Так столько стоит час твоей работы? – Спроси у своей… – Я спрашиваю не у Карины, а у тебя. – Зачем? – Десятикратная ставка тебя устроит? И ты будешь работать на меня. Её взгляд наполнился скептицизмом, граничащим с презрением. – Не всё измеряется деньгами, Даниил. Разве ты ещё не понял? Я сделаю фотографии твоего дома, и ты оплатишь мне день моей работы. Но на этом всё. Я не фотографирую дома. – А если я приведу сюда собаку? – Если ты приведёшь сюда собаку, я буду фотографировать собаку. Но дом послужит только фоном. Я опять взял у неё телефон, но на этот раз открыл галерею. Пролистал назад. С фотографии на меня смотрела светловолосая малышка с Машкиными глазами. – Я тебе не разрешала, – опомнилась Маша. Я перехватил её руку и стал листать дальше. К удивлению, фотографий дочери оказалось мало. Открыл отдельную папку. Фотографий Вероники в ней оказалось куда больше, и все были простыми, в двух ракурсах – спереди и сзади. – Странные снимки, – повернул к ней телефон. – Они не странные, – глядя на меня, как на тупицу, ответила Маша. – Эти фотографии на случай, если Ника потеряется. Я всегда снимаю её в новой одежде. – А она может потеряться? – Представь себе, Громов. Ей шесть лет, и она может потеряться. Но ты этого, конечно, не знаешь, потому что ты не знаешь ничего. Ни о ней, ни о детях в целом. – Узнаю. – Узнаешь, само собой. Когда твоя жена родит. Ты, кстати, уверен, что у тебя будет один ребёнок? – А что? – Да ничего. У неё такое пузо, как будто там тройня. Слушай… – Она округлила глаза. – А вдруг там и правда тройня? У тебя в роду вроде не было ни двойняшек, ни тройняшек. – Её глаза стали просто огромными. Она коротко вдохнула, словно сделала открытие. – А может, твоя Карина того… тебе рога наставила? Сам ведь говоришь, у неё всё легко. Ну вот – легко там, легко сям. Маша Даниил почернел на глазах. Пару секунд назад он был словно голубое небо, а теперь превратился в чёрную тучу. – Может, ты мне рога наставляла? – процедил он и чуть ли не кинул мне плед. Вышел из гостиной, оставив меня в замешательстве. А вот это уже интересно. Может, в идеальной семье не всё так идеально, раз его задело? Не помню, чтобы он был таким нежным. Интуитивно я пошла за Даниилом, но вместо него наткнулась на брошенный у двери плед. Сам Даниил был на улице. – И что тебя так задело? – спросила я, пройдя к нему по мокрой траве. Он повернул ко мне голову, но ничего не сказал. Я ждала долго, пока не убедилась, что это бесполезно. – Хорошие фотографии. – Он вернул мне телефон. – Почему ты так хочешь, чтобы я сняла твои дома? Есть же фотографы, которые на этом специализируются. – Именно поэтому. Мне не нужен фотограф, который сделает типичные снимки. Мне нужен художник. Но я говорил не о доме. – А о чём? – О Веронике. Я хочу познакомиться с ней, Маш. – А больше ты ничего не хочешь? – На данный момент нет. Его уверенность и спокойствие остудили меня. Я долго смотрела на него, он – на меня. Первой сдалась я. Осмотрелась по сторонам. Падающая с неба водяная пыль покрывала кожу влажной плёнкой, я держала плед, но было слишком тепло, чтобы накинуть его. – Хорошее место. В твоём доме должна жить большая семья. – Это не мой дом. Он выставлен на продажу, Маша. – Чувство, что ты от него абстрагируешься. Сам же недавно говорил, что раз ты его построил – он твой. Взгляд Даниила стал странным. Мне казалось, что я умею считывать его, но неожиданно для себя я поняла: ничего я не умею. А она умеет? – Так ты познакомишь меня с Никой? – Зачем? Твоя жена беременна. У тебя будет своя дочь, потом ещё, если захочешь. Ты ей чужой, Даниил. И мне стал чужим. – Она – тоже моя дочь. Я вздохнула. – Хорошо, я тебя с ней познакомлю. Можешь прийти к нам послезавтра. Но учти, никаких подвохов. Ты – просто дядя Даниил, не больше. – Почему? – Потому что ты – просто дядя Даниил. Между нами повисло молчание. – А для тебя я тоже просто дядя Даниил? – спросил он после внушительной паузы. – Для меня ты этап жизни, который я давно прошла. Но, как бы там ни было, я тебе благодарна. – За что? – Хотя бы за то, что мы приехали в Питер, – сказала я и промолчала, что благодарна ему за дочь.