Глава 7

Маша На третий день ремонта ванная выглядела, как после бомбёжки. Постепенно я начинала сомневаться в собственных силах, но три проверенные знакомыми ремонтные бригады оказались заняты, а к левым обращаться не хотелось. Времени ждать тоже не было. Вчера мы с Леркой отодвинули мебель от промокшей стены и начали приводить в порядок потолок, только дела шли медленно. Устали мы, как собаки, а толком ничего не сделали. Переодевшись в старые джинсы и футболку, я снова принялась за дело. Уже одна. Чем быстрее закончу с ремонтом, тем быстрее мы с Никой вернёмся в наш девичий уголок. Пусть Даниил оставит свой дом себе! Или, если хочет подарить его Нике – пусть дарит. Ноги у дома не вырастут, и он не убежит. Только я наметила себе фронт работы на сегодня, в дверь громко постучали. – Да кого там принесло? – Я отложила только что взятый валик. С соседом мы ни о чём не договаривались, Лерка была на работе, никаких доставок я не заказывала. Посмотрела в глазок. – Что тебе нужно, Даниил? – спросила, распахнув дверь. – Откуда ты узнал, что я тут? – Догадался. Он вошёл в квартиру. Останавливать его было бесполезно, и я просто закрыла дверь. Прошла следом и застопорилась – бывший муж стянул футболку и кинул её на мою постель, потом расстегнул джинсы. Я как язык проглотила. Крепкие мышцы, сильные ноги и… Если бы Лерка сейчас увидела его задницу, закатила бы глаза и сделала вид, что падает в обморок. – Ты не обнаглел?! Он вытащил из пакета, который принёс с собой, джинсы и надел их. Повернулся ко мне, и у меня во рту пересохло. Откуда же такие мужики берутся?! – Помогу тебе здесь. – Я не просила. – Можешь сейчас попросить. – Да иди ты, – бросила я и ушла в ванную. Нет, не ушла – сбежала. Уж слишком много чувств во мне будил бывший муж, слишком сильные желания. Может, это всё потому, что я одна? Может, инстинкты своё берут?! – Могла бы сразу ко мне обратиться, а не заниматься самодеятельностью, – сказал Даниил прямо у меня над ухом. Я шарахнулась от неожиданности и врезалась бедром в раковину. Схватилась за неё, как будто могла упасть. В нашей крохотной ванной места нам с Даниилом было однозначно мало. Или это мне только казалось? Даниил прошёл дальше, но отступать было некуда. – Помнишь нашу хрущёвку? – спросил вдруг мой бывший. – Там и то свободнее было. А ты жаловалась, что тесно. У тебя двойные стандарты. – Я не жаловалась. – Ещё как жаловалась. – Да если и жаловалась, что из этого? Ты пришёл поговорить о нашей съёмной квартире? – Дом готов, Маш. Мебель привезли, он ждёт только вас. Нахрена тебе и Нике ютиться тут? Из-за твоего упрямства? – Это не упрямство! Наш дом тут. Ника ходит в сад, у неё тут друзья. У неё тут лучшая подруга, с которой она пойдёт в школу. Почему ты считаешь, что я должна всё бросить, вырвать её, как какой-нибудь сорняк, и радостно переехать в твой дом? Только потому, что тебе припёрло?! Не будет этого! Некому дом подарить – жене своей второй подари. – Я подарил дом своей дочери. – Он подошёл ближе. Мы смотрели друг другу в глаза, должно быть, с минуту. Я не выдержала и обошла его. Сделать это так, чтобы не коснуться, не вышло. Мимолётное прикосновение – и чувства зашкалили. Какой уж тут ремонт, когда я с трудом могу находиться рядом с ним?! Но делать было нечего, и я взяла валик. Сильнее всего пострадал потолок и стена, прилегающая к комнате, хотя та, на которой висело зеркало, тоже нуждалась в «починке». Даниил взял меня за руку и вдруг решительно высвободил валик из пальцев. Положил его в раковину, а меня потянул к себе. – Не надо, Даниил, – севшим голосом попросила я. Слишком хорошо я знала этот взгляд: обжигающий, превращающий кровь в горячую лаву. – Что не надо? – Он говорил так же тихо и глухо, как я. – Ничего не надо. У тебя… – Сейчас я тут, и это всё, о чём тебе стоит думать. Он загнал меня в угол. В прямом и переносном смысле. Его ладонь опустилась мне на ногу и поползла выше. Он неотрывно смотрел мне в глаза, пока не коснулся кожи под футболкой. Меня как током ударило. Слишком остро, чтобы я могла с этим бороться – он знал каждую чувствительную точку моего тела, он знал меня, как не знал никто. – Я хотел забыть тебя, – просипел он, дразня поцелуем, – но не забыл. Не смог, Машка. Какая же ты красивая… Даниил запустил пальцы мне в волосы и поцеловал. И я перестала спорить с собой: схватилась за его плечи, отвечая на поцелуй. Жалеть буду потом, сейчас хотелось одного: чувствовать его. Футболка на спине задралась. Кафель был холодным, а руки Даниила – горячими. Я торопливо стянула с него футболку и кинула на пол, туда же полетела моя. Наши тела соприкоснулись, и жар разлился по груди, по бёдрам. Даниил поцеловал меня в шею, в ложбинку ключиц и опять в шею. – Ты пахнешь, как раньше. – М-м… Я потянулась к его джинсам. Пуговица поддалась легко, молния тоже. Короткий «вжик», и я почувствовала его под ладонью. Даниил развернул меня спиной к себе – только что спины касался холод, теперь я была прижата к его тёплой груди. Желание становилось сильнее с каждой секундой – из затухающей искры вспыхнул неукротимый огонь. Даниил одним рывком спустил мои джинсы и толкнул меня к стене. Обхватил ладонями груди и смял. – Даниил! – вскрикнула, запрокинув голову. – Тебе это нравится, я знаю, – сказал он, касаясь губами моего уха. Подул на шею и прижался ко мне, показывая, как сильно он меня хочет – Негодяй, – всхлипнула я. Он мрачно усмехнулся, сдавил сосок и потихоньку ущипнул. Вторая ладонь спустилась на живот, ещё ниже… Я застонала и опять всхлипнула, услышала его тихий рык. Касание в самой чувственной точке, его движение навстречу… – Маша, – простонал он, взяв меня одним сильным толчком. Я закричала. Зажмурилась, царапнула стену. – Ты как девственница. – Он подался назад и опять в меня. Наслаждение граничило с болью, чувствам не хватало места во мне, и они рвались наружу. Из-под опущенных век скатились две слезинки. Мучительно хорошо… Разве я могла когда-нибудь быть с кем-то, кроме него? – Даня… Он крепко взял меня за бёдра. Двигался быстро и резко, как будто был таким же голодным, как и я. Голова плыла, разума не осталось. В крохотной ванной пахло сыростью и сексом, было душно и жарко. – Машка… да… Он опять развернул меня к себе лицом. Подхватил под коленкой и взял. Я обвила руками его за шею и взъерошила волосы. Губы таяли на губах, жар внутри нарастал, пока не стал совсем невыносимым. Даниил навалился на меня, вошёл до предела – на всю длину – и медленно подался назад. И снова до предела. Ещё… – Ещё, – попросила я. – Пожалуйста… Даня… Наслаждение накрыло меня первой, а через секунду он догнал меня – пульсация его плоти внутри, безумный взгляд, тяжёлое дыхание. – Машка… – Он собрал мои волосы и прижал голову к своему плечу. Поцеловал в макушку и шумно втянул воздух. Влажная, липкая от испарины кожа, нега и… никаких мыслей. Только желание, такое же обнажённое, как и я – я хочу его, хочу быть с ним, хочу быть его. Но… он женат и у него скоро будет ребёнок. Маша Обычно я стояла так – укутавшись простынёй или одеялом, когда время переваливало далеко за полночь, сейчас же было около полудня. Погружённым в собственные заботы людям не было до меня дела, как и мне до них – они служили фоном моим драным мыслям. – Почему ты на ней женился? – спросила, не оборачиваясь. Даниила я не видела – просто почувствовала, что он стоит за спиной. – Не говори, что только потому, что с ней легко. Я тебя достаточно хорошо знаю, Даниил, чтобы в это поверить. – Именно потому, что с ней легко. – Тогда что ты делаешь здесь? – Я развернулась. – Диета надоела? Захотелось чего-нибудь тяжёлого? – Не передёргивай. – Это ты у нас по части передёргиваний, а я говорю, как есть. Сколько раз я задаю тебе этот вопрос, а ты всё ответить не можешь. Зачем тебе я? Ты выбрал другую женщину, женился на ней, устроил ей свадьбу, подарил дом… – С каждым словом я повышала тон. Понимала это, но не хотела ничего делать с накопившимися эмоциями. – Что с тобой происходит?! Что значит, что она не от тебя беременна?! Что это за бред?! – Давай потом об этом поговорим, – раздражённо бросил он. – Потом?! Когда потом?! Почему не сейчас?! – Потом, Маша, – отрезал Даниил и вернулся в квартиру. Я закуталась в накинутый на плечи плед. Ремонт мы даже не начали, и что начнём его сегодня, речи быть не могло. Тело моё было наполнено лёгкостью, а голова, наоборот, забита напряжёнными мыслями. Я ждала, что вот-вот хлопнет входная дверь, но вместо этого услышала, как шумит чайник. Стать любовницей бывшего мужа – смешно. То есть в другой ситуации мне бы было смешно, но не сейчас. Услышала, что звонит телефон, и пошла в квартиру. – Держи, – подал мне его Даниил. Звонила воспитательница. – Слушаю вас, – сказала, взяв трубку. – Мария Игоревна, ничего серьёзного. Каждый раз, когда она говорила «ничего серьёзного», у меня ягодицы подтягивались. – Что случилось? – Ника упала, коленки сильно содрала. Всё обработали, но она никак не успокаивается и просится к вам. – Вы же… Договорить я не успела – трубка просто исчезла у меня из рук. – Добрый день, – сказал Даниил, пригвоздив меня к месту взглядом. – Что случилось с моей дочерью? Я чуть не бросилась на него. Даже дёрнулась в его сторону, и остановил меня не взгляд Дани – чёткое понимание, что, если я впаду в истерику, лучше никому не станет. Ни мне, ни Нике. Слов из песни не вычеркнешь. Он – её отец. – Мы скоро приедем, – сказал он, выслушав воспитательницу. – И, будьте любезны, проследите, чтобы с Вероникой не случилось ничего хотя бы за это время. Как я вижу, ваш профессионализм весьма сомнителен. – Какого чёрта ты делаешь?! – взвилась я, только он закончил разговор. – Вероника – моя… – Я не об этом! Кто твоя, а кто нет, мы поговорим отдельно! У нас прекрасный воспитатель! Это дети, понимаешь?! Они падают и царапают коленки, они плачут и хотят, чтобы рядом была мама! И если Ника набила себе шишку, это не значит, что ты имеешь право представляться её отцом и отчитывать воспитательницу, которую даже в глаза не видел! Какого чёрта ты лезешь в нашу жизнь, Даниил?! А если бы твоя жена выбрала другого фотографа, что бы было?! – Я… – Я скажу тебе, что бы было, – перебила я. – Ты бы прекрасно жил дальше и не вспоминал обо мне! Так может, сделаем вид, что она выбрала другого фотографа?! Как тебе?! Прекрасная идея, тебе так не кажется?! Я замолчала. От крика дыхание сбилось, как будто я пробежала стометровку. Но ярость не уменьшилась ни на грамм. Скорее, стала ещё более жгучей. – Не кажется, – ответил Даниил. – Что говорить, что было бы, «если»? Сейчас есть так, как есть. – Сейчас никак. Ни-как! Для того, чтобы вмешиваться в наши дела, ты должен был быть рядом с нами всё время. Но ты что-то там прогибал под себя и кого-то нагибал! Вот иди и дальше нагибай! Может, ещё десяток дочек настрочишь – тогда Ника тебе нужна не будет. – Она мне всегда будет нужна, – отрезал он. – Тебе… Он схватил меня за плечи и тряхнул. Достаточно сильно, даже свирепо. Я оттолкнула его. Посмотрела зло и пошла в ванную – переодеваться. Но как только закрыла за собой дверь, уставилась на стену, возле которой меньше получаса назад плыла в его руках, как шоколад на солнце. Холодный кафель, горячие руки… – Боже, дай мне сил, – тихонько простонала я, привалившись к раковине, и закрыла глаза. Даниил – Мама! – Увидев Машу, Ника просияла. И где тут детская истерика?! Вероника бросилась в объятья матери, а стоящая позади неё воспитательница уставилась на меня, как на диковинку в зоопарке. – Добрый день, – сказал ей сухо. – Добрый… – Она многозначительно помолчала. – Простите, напомните, пожалуйста, как вас зовут? – Даниил. Услышав мой голос, Ника вытянула шею. – Ой, мам, дядя Даня тут! – Она высвободилась из материнских рук. Я готов был подхватить её, думал, она рванёт ко мне, но Ника стояла на месте. – Здравствуй, – сказала она достаточно неуверенно. – Ты с мамой пришёл? – Да. – Взгляд упал на её коленки. На дочери были короткие розовые шорты и майка с мультяшным псом. Смешная… Какая же маленькая и смешная. – Иди сюда, – позвал я, присев. Маша ничего не говорила, только в глазах читалось «слажаешь – прикончу». Я так и слышал, как она это говорит. Ника подошла. – Привет. – Я протянул ей руку. – Привет, – ответила она и подала мне свою. Я взял её ручонку и улыбнулся. Я ведь уже и не надеялся. А тут вон она какая… Моя. Моя родная. Посмотрел на её мать. И она тоже… моя. Родная. Сколько бы лет ни прошло, как бы ни пытался не вспоминать – всё вернулось на круги своя.