Глава 1 · Новые горизонты

Проснулась я от какого-то странного звука.

Бамс! Бамс! Будто кто-то стучал деревянными палками.

Я распахнула глаза и прислушалась. Не показалось.

У Шона что, дятел завелся? Да и его самого поблизости не было. Странно…

Я откинула тонкое одеяло, осторожно слезла с кровати, накинула халат, зевнула и, стараясь не шуметь, босиком вышла из спальни. Незнакомые ритмичные звуки привели меня в спортзал. Я замерла на миг около запертой двери, запахнула полы халата и проскользнула внутрь. И от увиденного чуть не ахнула.

Двое мужчин, облаченных в черные спортивные костюмы, защитные пояса и сетчатые маски, как у фехтовальщиков, босиком сражались друг с другом на шестах. И не просто сражались. А вытворяли что-то невероятное на татами.

Резкий выпад, блок, контратака, удар по ребрам, по плечу… Снова блок, прыжок, разворот…

Удар по бедру – мимо, один из мужчин, крепко сжимая оружие, взлетел вверх, уклоняясь, чуть ли не перпендикулярно к нему. И, едва приземлившись, с неимоверной скоростью атаковал противника.

Я как завороженная сделала пару шагов в их сторону.

– Браво, Шон! Твоя техника с каждым разом становится все лучше! Скоро ты превзойдешь меня.

– Мне до вас еще расти и расти, мастер, – весело, но с почтением произнес Шон и, услышав меня, обернулся. Стянул защитную маску, открывая лицо, и произнес: – Давайте ненадолго прервемся? У нас появились гости. Доброе утро, Карина. Мы тебя разбудили?

Я улыбнулась, пожала плечами.

– Не знала, что живу с самураем, – пробормотала, с любопытством глядя в его мокрое от пота лицо, черные взъерошенные волосы и искрящиеся голубые глаза.

Шон усмехнулся, подошел совсем близко.

– Ты ошиблась, милая, это таинг. Комплекс боевых искусств Бирмы. Сегодня отрабатываем технику банши.

– Но… зачем? Ты же творец, а не страж! Твоей фантазии нет равной в Либруме! При желании сможешь отбиться иллюзиями.

Шон посмотрел мне в глаза и мягко произнес:

– Бывают такие ситуации, когда созидание недоступно. – Мне вспомнились горы, где, по словам Шона, находили тела творцов, и я зябко повела плечами. Многое встало на свои места. – К тому же мужчина должен уметь постоять за себя и свою женщину даже в Эдеме. Особенно в Эдеме. – Его горячие ладони скользнули по моей шее, щекам, и я ощутила нежное, почти невесомое прикосновение губ. – Если хочешь, могу показать тебе пару приемов самообороны, – неожиданно предложил он.

Первым порывом было сказать что-то вроде «я пацифистка и ни за что не смогу кого-то ударить», но потом перед глазами всплыл тот чудовищный куб и бандиты, которые меня пытали, страх поднял голову, и я тихо и серьезно ответила:

– Почему бы и нет.

Шон прищурился, словно хотел прочитать мои мысли, но развивать тему не стал.

– Пойдем, познакомлю тебя со своим мастером.

После обмена приветствиями и парой приличествующих случаю фраз я, чтобы не отвлекать мужчин, направилась к выходу из спортзала.

– Возьми мой портокар! – крикнул мне в спину Шон.

Я обернулась, удивленно на него посмотрела. С чего такое доверие?

– А как же ты?

– Вызову таксолет. Заодно захвачу арбоперсики. – Я поморщилась от упоминания этих фруктов, как от зубной боли. Кажется, подсознательно они стали у меня ассоциироваться с кубом. Но, что странно, Шон был не прочь избавиться от них не меньше моего. Или мне это лишь показалось? В любом случае мы решили отдать чудо-фрукты друзьям, они бы уж точно смогли насладиться этим шедевром садоводства без посторонних мыслей. – Не хочу поцарапать свой багажник корзиной.

Я покачала головой, невольно усмехнулась – ответ был в духе Шона.

– Договорились. – Настроение сразу же пошло в гору, и я, приободрившись, выскользнула из спортзала и направилась в душ.

Мой переезд в пентхаус был обусловлен двумя правилами, которые следовало неукоснительно соблюдать.

Первое: никого сюда не водить. Шон ценил тишину и свое личное пространство.

Второе: не забираться в его рабочий кабинет, доступ в который охранялся сенсорной кодовой панелью-замком.

Я представляла, что его «крепость» была средоточием хай-тековских разработок, но, к моему вящему изумлению, там оказался самый обычный письменный стол, удобное черное кожаное кресло с высокой спинкой и компьютер без выхода в интернет.

Шон создавал проекты с помощью фантазии, зарисовывал ключевые моменты на хрустальной бумаге, а самые важные выкладки фиксировал в компьютере, который был надежно защищен. Он показал свой кабинет мне лишь раз, в день переезда, чтобы удовлетворить мой интерес. Я тогда бегло просмотрела кое-какие наброски (они были прекрасны) и пошутила по поводу профессиональной паранойи. Но после уикенда в особняке Штольцбергов я поняла, что была не права, а предусмотрительность лишней не бывает.

Убежище. Закрытое, надежное и хорошо защищенное. Вот во что превратил Шон свой дом. Но я смогла по-настоящему это оценить лишь по возвращении из этой поездки. Ведь только оказавшись вновь в нашем светлом, уютном, а главное, безопасном доме, мне удалось расслабиться. Я знала, что ни одна тень Ланы сюда не проскользнет, никто не станет выпытывать обманным путем наши тайны, а потом ими шантажировать и никакие бандиты не смогут к нам вломиться. И этому безмерно радовалась.

После легкого завтрака я оделась и, звякнув брелоком с ключами, выбежала из пентхауса на крышу, где в лучах южного солнца поблескивал лазурный карлет. Заняв место водителя, я направилась в Пантеон. Воспоминания о прошедших событиях преследовали меня, словно тени Ланы, давили, не давали в полной мере насладиться полетом и радоваться предстоящему дню. В кабину лифта я влетела не глядя, а миг спустя испуганно вздрогнула, заметив женскую тень на прозрачном стекле. Стремительно обернулась.

– Доброе утро, Кара, – вежливо поздоровалась со мной госпожа Мариам. – У вас все хорошо?

На ней было эфириусное платье-хамелеон и такая же шляпка, отчего она была практически не отличима от стен.

– М-м-м…. да. И вам доброго утра, Дориан. Извините, я приняла вас за один из клонов госпожи Мартинез.

Писательница тихонько засмеялась и шагнула вперед – контуры ее тела и черты лица мгновенно налились краскам и приобрели четкость.

– Не стоит извиняться, дорогая. Такое сравнение мне только льстит. А знакомство с Ланой в особняке Фредерика, судя по всему, произвело на вас сильное впечатление.

– Что-то вроде того, – ответила уклончиво, но тут же спохватилась. – Подождите… А как вы узнали, где я провела уикенд?

Дориан улыбнулась.

– Видела список гостей. Презентация моего прототипа тоже должна была состояться в прошлую субботу. Но ее в последний момент перенесли на другой день, и я решила остаться дома, чтобы отдохнуть вдали от мирской суеты, – невозмутимо сказала она, напевно растягивая слова. И неожиданно спросила: – Вас можно поздравить с побочным проектом?

Я с удивлением на нее посмотрела.

– А об этом вы как узнали?

Госпожа Мариам пожала плечами.

– Всего лишь догадка. Этого следовало ожидать после вашей последней презентации. Фредерик любит совмещать работу и отдых, а писателей к себе просто так приглашает редко. Так что, я права?

Выражение лица Дориан оставалось безмятежным, но взгляд сделался острым, внимательным. Я насторожилась. Госпожа Мариам вопросительно вскинула брови, вежливо улыбнулась, намекая, что ждет ответа, а лифт все ехал и ехал…

– Э-э-э… да, – призналась неохотно.

– И над чем вы будете работать, если не секрет? – будничным тоном поинтересовалась она. – Наверное, это как-то связано с вашим шатром воспоминаний?

В принципе, ничего особенного в ее вопросах не было, но моя интуиция отчего-то забила тревогу. Вспомнился совет Шона держать язык за зубами. И я твердо, но с уважением произнесла:

– Извините, Дориан, но я не уверена, что имею право разглашать эту информацию.

Она кивнула.

– Вижу, вы уже стали понимать правила выживания в Либруме, дорогая. Рада за вас.

Внезапно я услышала чей-то приглушенный крик. Резко обернулась – и увидела, как человекообразная гора мускулов и костей в развевающемся фисташковом плаще, сорвавшись откуда-то сверху, пролетела мимо нас и с грохотом рухнула на скользкий белоснежный пол четвертого этажа Пантеона. Существо чудом не разбилось, сумев сгруппироваться в последний момент и затормозить в паре сантиметров от пропасти, выпустив когти. Я прижалась ладоням к стеклу и испуганно замерла.

– А, Берд! – усмехнулась Дориан. – Наверное, Лана его вытолкнула из лифта. Они входили в одну кабинку.

С ужасом, недоверием посмотрела на собеседницу.

– Наш дорогой Берд иногда ведет себя, как животное, – заметила она без тени сочувствия в голосе. – За что и получает.

– Но он же мог погибнуть… – сдавленно прошептала я и перевела испуганный взгляд на мужчину, который медленно поднимался с пола.

К нему на помощь бросились другие писатели, ставшие, как и мы с Дориан, случайными свидетелям этой сцены. Но Берд так на них рыкнул, что желание с ним связываться у тех мгновенно пропало.

– Безумие…

– Да нет. Обычное начало рабочей недели.

После паршивого уикенда, отголоском которого были сперва арбоперсики, а затем и эта жуткая, но эффектная сцена, меня еще сильнее потянуло к друзьям. Мы с ними договорились встретиться перед планеркой в космосфере Даниэля. Стоило лишь увидеть ребят, таких веселых, беззаботных, приветливых и бесхитростных, но главное – адекватных, как мне тут же захотелось их расцеловать. В компании приятелей даже дышалось легче.

Я болтала ногами, бесцеремонно усевшись на рабочий стол господина Гросских с чашкой кофе в руках, пока он ползал за своей обожаемой Сэнди по лунным кратерам, нецензурно бранясь, скуля и порыкивая, нацепив шлем-коммуникатор. Мари заняла его удобное серебристое мегакресло, Макс с Тимом пристроились на кольцах Сатурна и оттуда самым бессовестным образом комментировали происходящее, а Майя все это снимала на свой коммуникатор.

– Даниэль, что ты скулишь там? – кричал Тим, помирая со смеху. – Ты же мужик, лай увереннее!

– Вот так: гав, гав, га-а-ав! – внес свою лепту Макс. – Добавь в голос брутальности!

– Парни, заткнитесь, из-за вас ничего не слышно! – отмахнулся Даниэль. – А моя Сэнди – тонкая натура. Вам не понять. Да, дорогая? Ав?

Мы с Мари переглянулись и заливисто расхохотались. А Даниэль невозмутимо поправил шлем и продолжал свой эксперимент.

– Сэнди, хочешь вкусный хрустящий корм? Ав? Дай лапу, а? – Сэнди отвернулась. – Ну же! А я тебе корм. Ав! – Собака стала обнюхивать Майю. – Или лучше кусочек говядины? Ав-ав?

Сэнди растянулась на фантазийном сером полу, раскинула лапы в стороны, подставляя мягкое золотистое брюхо нежным девичьим рукам: «Ну, почеши меня, слышишь?» Майя сдалась без колебаний.

– Мари, в чем дело? – тихонько шепнула подруге на ухо. – Почему Сэнди не выполняет его команды?

– Эта зверюга соскучилась по Клариссе. А на Даниэля обиделась из-за того, что он на нее забил, пока находился в депрессии. Теперь вот характер показывает.

– …Гав-гав-гав! – надрывался Макс. – Кара, кинь мне сюда пару персиков!

Я полезла в корзину и, хорошенько размахнувшись, запустила фруктом в приятеля. Он его чудом поймал, хотя при этом чуть не свалился с Сатурна. А вот вторым я угодила в лоб Тиму.

– Прости…

– С ним все нормально, Кара, – похлопал Макс травмированного соседа по плечу, пока тот потирал лоб. – Жить будет. Правда, приятель? Гав-гав?

Внезапно Сэнди резко подскочила, высунула розовый язык и, завиляв хвостом, рванулась к источнику звука. Встала на задние лапы, при этом пытаясь передними дотянуться до парней, и громко залаяла.

– Э-э-э… А что я такого сказал? – растерялся Макс.

– Ты спросил, хочет ли она поехать с тобой к озеру посмотреть на уток, – устало произнес Даниэль, стянув с головы шлем, и обреченно плюхнулся на пол. – Что мне с ней делать? На людях она становится совершенно неуправляемой, – тяжело вздохнул он. – Иногда мне кажется, что мы с Сэнди женаты… Лет десять, не меньше.

Девчонки переглянулись и захихикали.

– Тогда проведи презентацию в закрытом режиме, чудик, – весело предложила я, запустив и в него фруктом.

Даниэль поймал угощение, откусил большой кусок, прожевал, а потом меланхолично изрек:

– Кристина запретила. Сказала, что таких клоунов, как мы, еще поискать надо. Пантеон должен знать своих героев в лицо. – Он покачал головой и взъерошил черные волосы на затылке. – Черт, это будет позорище, а не презентация!

Пространство космосферы огласил очередной взрыв оглушительного хохота. Я заходилась от смеха так, что болели не только щеки, но и живот. Психика остро нуждалась в разрядке, а рядом с друзьями ее было так легко получить. Надо сказать, что забота о Даниэле и история с шатром воспоминаний странным образом нас сплотила. Мы стали больше беспокоиться друг о друге и чаще собираться вместе в Пантеоне. Хотя в такие моменты наш коллективный коэффициент интеллекта и становился гораздо ниже, чем у каждого по отдельности. Но никого это не смущало. Мы были молодыми, беззаботными, горели энтузиазмом и до безумия обожали творить. И именно тогда, в компании друзей – открытых, дружелюбных, простых, мне удалось сбросить удушающие путы особняка Штольцберга.

Приободрившись, я покинула космосферу и отправилась в свою мандариновую рощу на зов конвертера фантазий. Да-да, того самого устройства, о котором рассказывала Шону. Однако когда спустя полчаса во время планерки Кристина завела разговор по поводу новых идей, я обмолвилась о перчатках эмпатии. Мне показалось, что для простых людей, не писателей, от них будет больше пользы. Тем более что за наше непродолжительное знакомство с Шоном я не раз о них думала.

Если представить мозг как записную книжку, то несколько страничек в своем я отвела под раздел «Странности господина Феррена», потому что чем тесней мы соприкасались, тем больше вопросов у меня возникало. Хотя после нашей вылазки в особняк мне стали понятнее и его критическое отношение к коллегам, и повернутость на безопасности, и даже тренировки в боевых искусствах. Однако многое оставалось для меня загадкой. И как у любой женщины, вызывало любопытство. Но для Кристины я представила все в ином свете.

– В медицинской практике бывают разные случаи, а пациенты не всегда могут описать то, что чувствуют. Особенно дети. Поэтому врачи, надев эти перчатки, смогут побывать в чужой шкуре. Буквально. И не только они. С их помощью интровертам, людям с проблемами в коммуникации будет легче выстраивать диалог с другими людьми.

– Не только диалог, но и отношения, – понимающе улыбнулась Кристина. – Женщины Эдема будут драться в магазинах за возможность купить такое устройство, – с предвкушающими интонациями в голосе пропела она и внесла прототип в график.

Что до конвертера… Я решила его перевести в разряд побочных проектов. Вместе с портативным меморисборником.

После работы я вызвала таксолет и полетела в пентхаус, где меня поджидал Шон.

– Здравствуй, красавица. – Он ласково меня поцеловал. – Как прошел день?

Я улыбнулась.

– Нормально. – Вдаваться в подробности не хотелось, и я, заметив чей-то изумительный оранжевый карлет, спросила: – У нас что, гости? – Шон отрицательно покачал головой. – Тогда чье это чудо?

– Твое. – Я потеряла дар речи. – Нравится?

Шон вытащил из кармана пиджака брелок и, забавляясь моим изумлением, вложил его в мою ослабевшую руку и помог сомкнуть пальцы.

– Шон, нет… – наконец смогла произнести я, с каким-то языческим трепетом глядя на блестящую, ладную, словно игрушечную машинку с изображением тонкой мандариновой вязи вдоль корпуса и на капоте. – Это уже слишком. Ты и так меня балуешь.

– Брось, детка. Не все тебе корежить мой любимый карлет, который, между прочим, считается городской легендой.

– Это было всего два раза! – возмутилась я. – И я исправилась. Сегодня опять ни царапинки. К тому же у меня нет прав.

Шон засмеялся.

– Но ты же записалась на курсы вождения! – И откуда только узнал? – Подучишь теорию, и я помогу тебе сдать тесты в ускоренном порядке. А пока можешь пользоваться автопилотом или возить на работу меня. – Я открыла было рот… и закрыла. Все-то у него было продумано. – Соглашайся, Карина. Надоест – ты всегда сможешь его продать. Хотя тебе за него дадут не больше половины нынешней стоимости, но все же какой-то доход.

– Может, еще и ломбард нужный покажешь? – не удержалась я от ответной издевки.

– Почему бы и нет. Забирай ключи, и я покажу тебе лучший из них. А потом поедем кутить в ресторан.

Я прищурилась и окинула Шона оценивающим взглядом.

– А давай! – бросила с вызовом, не веря, что он всерьез не только предлагает избавиться от его подарка, но и готов показать место, где можно его толкнуть по сходной цене. – Но тогда я угощаю нас ужином.

Губы Шона искривились в сардонической усмешке.

– Детка, я тебя за язык не тянул.

Во что именно меня угораздило вляпаться, стало ясно лишь после того, как мы оказались в одном из самых дорогих ресторанов столицы и Шон, откинувшись на спинку кресла и не сводя с меня испытующего взгляда, принялся заказывать чуть ли не все, что было в меню. После каждого названия блюда, произнесенного издевательски медленно, у меня перед глазами, словно в кассовом аппарате, с тихим звяканьем отбивалась его цена. Одно вино стоило больше половины моего месячного жалованья, а Шон все говорил, говорил и криво усмехался. Но когда мой прожорливый кавалер попросил принести еще и десерт, чувство юмора взяло верх над растерянностью, и я прыснула.

– Дорогая, ты уже решила, что хочешь заказать? – переключился Шон на меня.

Первой мыслью было нервно хихикнуть и сказать: «Мне только стакан воды, пожалуйста». Второй – по-барски взмахнуть рукой: «Мне то же самое» – и отправиться прямиком в долговую яму. В итоге я остановилась на третьем варианте и выбрала то, что хотела. Но когда уже собиралась отпустить официанта, Шон с интонациями гуру кулинарии сделал контрольный выстрел.

– Карина, здесь подают лучшие трюфели в городе. Ты непременно должна их попробовать.

– Ты так считаешь? – не удержалась я от сарказма.

Шон кивнул, и я, не сводя взгляда со своего кавалера и стараясь не расхохотаться, с царственным видом произнесла:

– Что ж, тогда принесите и их.

Шон улыбнулся, довольный таким ответом, официант забрал меню, а я решила, что не встану из-за стола, пока не увижу, что господин Феррен таки съел свой шоколадный торт с золотой крошкой. И когда официант принес счет, я, даже в него не заглянув, невозмутимо протянула запястье. Хотя в тот момент до одури опасалась эпического конфуза.

– Я поражен, – с восхищением произнес мой кавалер, когда мы покинули ресторан. – У тебя хоть что-то осталось?

– Понятия не имею, – честно призналась я. – Лучше скажи, что бы случилось, если бы у меня не нашлось нужной суммы?

Шон притянул меня к себе, крепко обнял и, заглянув прямо в глаза, тихо сказал:

– Тогда бы мы поехали продавать твой новый карлет. – Я расхохоталась, но его поцелуй оборвал мой смех. – Что произошло в особняке Штольцберга? – прошептал он мне на ухо, оторвавшись от губ.

Я напряглась. От этих слов стало не по себе. Неужели Шон подарил этот карлет, чтобы ослабить мою бдительность и заставить рассказать то, чем делиться я не хотела? Нет… Он бы не стал так поступать. Не со мной.

– Ничего. – Я отстранилась, натянуто улыбнулась. – Полетели домой.