Глава 3 · Энималшоу, или #позор_эпический

– Хей-хей-хей! Дамы и господа, подходите поближе, не стесняйтесь! – бойко вещал Макс в костюме пирата, прохаживаясь по крыше Пантеона с попугаем на плече и подзывая к себе рукой толпу.

К его гортани были приклеены два крошечных полукруга, которые работали по принципу микрофона.

– Сегодня вас ждет небывалое шоу! – продолжал он. – Небывалое и-и-и…

– …незабываемое! – отсалютовал ему бокалом красного вина Тим, который в синем шелковом халате, ночном колпаке и домашних туфлях по-барски развалился на бордовом диванчике напротив клетки со своей ручной белой крысой.

– В яблочко, братец! – выстрелил в него указательным пальцем Макс.

– К сожалению, – мрачно буркнул в микрофон Даниэль, который с трудом удерживал на старте полосы препятствий не в меру оживленную Сэнди. Она так и норовила сорваться с поводка.

За прошедшие две недели парни уже успели свыкнуться с мыслью, что их презентация станет позорищем года, поэтому даже не пытались подходить к делу серьезно. Кристина, щеки и лоб которой от одного вида своих подопечных стали цвета спелых помидоров, кажется, уже успела пожалеть о том, что настояла на открытой демонстрации. Она нервно покусывала губы и то и дело бросала косые взгляды на господина Штольцберга, который пребывал в полном… В общем, он очень сильно недоумевал по поводу происходящего. Признаться, не только он.

Дело в том, что парни выбрали особое время для проведения сего красочного мероприятия – пятницу. Конец рабочего дня. Они рассчитывали таким образом сократить число зрителей, однако их надеждам было не суждено сбыться, ибо сегодня на крыше Пантеона собрались чуть ли не все его обитатели. И их приоткрытые рты, вопросительно вскинутые брови как бы ненавязчиво намекали, что они ожидали увидеть что угодно, кроме того, что собирались продемонстрировать им ребята.

– Не понимаю, откуда здесь столько народу? – тихонько обратилась я к Шону, на породистом, аристократическом лице которого застыло выражение wtf.

Он поморгал, тряхнул головой, прочистил горло и, наконец, ответил:

– Пришли полюбоваться на твоего приятеля Даниэля. Никто прежде не слышал, что можно уклоняться от атак подсознания. – Шон повернул голову левее и бесцветно добавил: – А Лана, чтобы еще и хорошенько развлечься.

Я покосилась на госпожу Мартинез, которая, как и мы, стояла в первом ряду. Ее внешний вид так и кричал о том, что она с помощью своих теней умудрилась разнюхать подробную программу сего увеселительного мероприятия и, в отличие от остальных, грамотно к нему подготовилась.

Длинные черные вьющиеся волосы были собраны в задорные хвостики, глаза закрывали розовые сердечки-очки, а вместо линии губ эфириусными красками была нарисована молния. На ней было коротенькое желтое платье с пышной юбкой, внешнюю простоту которого компенсировали экстравагантные чулки. Тот, что был на правой ноге, в черно-белую полоску, был натянут до середины бедра, а тот, что на левой, – белый с изображением оживших доберманов, поднимался чуть выше колена. В радиусе двух метров от очаровательной Ланы не было никого. Видимо, желающих повторить судьбу чуть не убитого ею Берда не нашлось. Но госпожу Мартинез это нисколько не огорчало.

– Понятно, – пробормотала я, покачав головой, и переключилась на ребят.

– Даниэль, относись к происходящему по-философски: чему быть, того не миновать, – наставительным тоном обратился к нему Тим. – Вот, угостись-ка лучше винцом. – Он потянулся к небольшому круглому деревянному столику слева от себя и наполнил рубиновой жидкостью пустой бокал. – Оно тебя точно взбодрит.

Губы Тима беззвучно зашевелились – и в следующий миг из лежащей у него на коленях клетки выскочила материализованная копия его крысы, которая в прыжке увеличилась до размеров бобра. Встала на задние лапки, передними ухватила бокал и, нелепо виляя длинным хвостом, направилась к Даниэлю.

– Обойдусь, – отмахнулся тот, с трудом сдерживая Сэнди, оглушительный лай которой перекрывал их голоса.

– Малиновое… – обиженно протянул Тим. – Сам делал.

– Ладно. Потом.

– А я не откажусь! – запрыгала на месте Лана и энергично замахала правой рукой, привлекая к себе внимание. Замочек на молнии ее губ был передвинут влево: открыто.

Шокированные до глубины души писатели дружно на нее уставились.

– Любой ваш каприз, мадам! – первым пришел в себя Макс.

С его плеча тотчас сорвалась увеличенная материализованная копия попугая, который спикировал к крысе, выхватил из ее лапок бокал, а затем подлетел к госпоже Мартинез и, галантно изогнув крыло, предложил той напиток.

– Угощайтесь, прошу!

Лана картинно прижала руки к груди, дрыгнула ножкой «оп!», и от линз ее очков отделилось несколько эфемерных розовых сердечек.

– Спаси-и-бо!

Вот жуть!

Тим вскинул брови, задумчиво почесал подбородок и пригубил вино. Видимо, он был со мной солидарен в оценке происходящего.

– Похоже, она с парнями на одной волне, – протянула я, и Шон понимающе хмыкнул.

– Не волнуйся, все будет хорошо, – произнес он, легонько приобняв меня за плечи.

Улыбнулась. Все так. Я действительно очень переживала за ребят, особенно за Даниэля, и пришла на презентацию, чтобы убедиться, что у них все получилось. Ну а Шон хотел, чтобы я взбодрилась. Двойная доза таблеток, к моему удивлению, буквально за считаные часы справилась с галлюцинациями. Мне стало легче. Оставалось только вернуть прежний оптимизм. Но с этой задачей было бы гораздо проще справиться, будь я уверена, что Сэнди помирилась с Даниэлем, а парни сумели-таки найти общий язык с госпожой Мартинез. Пока вроде все шло нормально, но… Лишь бы Лана не вздумала поучаствовать в шоу! На свой кровожадный манер. Подруги моих опасений не разделяли. Они стояли слева от меня и с нескрываемым удовольствием наблюдали за происходящим.

– Может, уже начнете? – прокричала Мари, посмеиваясь. – Сколько нам еще ждать?

– Гм… Парни, кажется, публика начинает волноваться. Надо бы ее как-то успокоить… Ти-и-им!

– Ага, сейчас, – пробормотал приятель, наполняя вином пустые бокалы. – Девчонки, расслабьтесь – окунитесь в нирвану, познайте дзен… Все будет в лучшем виде.

С этими словами его материализованная крыса метнулась к столику, а затем, взяв в лапки бокалы, с важным видом направилась к Майе с Мари, а попугай Макса с напитком в клюве спланировал к Лизе.

Она усмехнулась, принимая подношение, а девчонки переглянулись и расхохотались. В общем, недовольных среди них не осталось.

– Господин Штольцберг? – вопросительно вскинул брови Тим, намекая, что будет рад и его угостить. Верховный архонт, который уже начал понимать, с кем вынужден иметь дело, отрицательно помахал рукой. – Кристина? – Она скопировала жест начальника.

– Так-с, раз все уже в сборе… – заговорил Макс, энергично потирая руки. – Друзья, я счастлив объявить вам об открытии презентации, посвященной серии коммуникаторов с домашними животными!

Зрители зааплодировали.

– За общение с крысами отвечает неподражаемый Ти-и-им Класскен! Прошу любить и жаловать! – Тим приложил руку к груди и с серьезным выражением лица поклонился присутствующим. – С тайнами человеко-собачьей коммуникации познакомит вас наш бравый покоритель аджильных… гм, нет… может, аджилитарных… тоже не очень… В общем, вы поняли, наш бравый покоритель спортивных вершин, тонкий знаток собачьей души – Даниэ-э-эль Гросских! – Тот неохотно помахал рукой публике, и Сэнди, залаяв, чуть не сорвалась с поводка. – А за общение с пернатыми отвечает ваш покорный слуга – Ма-а-акс Класскен! – пафосно изрек ведущий и, раскинув в стороны руки, приготовился к потоку бурных оваций, которые последовали незамедлительно.

– Спасибо-спасибо, – покивал он, когда аплодисменты стихли. – Итак, почетная обязанность первым услаждать ваши очи путем жребий-голосования легла на плечи Тима. Братец, прошу!

– Нам с Рэтом и тут неплохо, правда, приятель? – Он отсалютовал бокалом крысе, которая энергично грызла сыр и посмотрел на Макса. – Ты только свали подальше, а то обзор закрываешь.

– Как скажешь, родной! Только пой, птичка, пой. То есть пищи…

Зрители засмеялись, а Макс со своим попугаем отошел к Даниэлю. Внимание присутствующих тут же обратилось на Тима, который показушно устало вздохнул, сделал маленький глоток, подобно французу, эксперту по части виноделия, и с тоской поставил бокал на крышу. Затем вытащил из клетки Рэта и, глядя на питомца в упор, зашептал формулу материализации. Движения его губ ускорялись, и с каждым произнесенным словом на их головах все отчетливей проступали очертания шлемов – маленького и большого.

– Ну что, Рэт, придется нам с тобой поработать, – меланхолично обратился Тим к крысе, по-прежнему удерживая ее в руках. – Что? Пи? – Он нахмурился, а потом согласно кивнул. – А, пи-пи… Понял, тебе лень. Ты недоволен тем, что я не дал догрызть тебе сыр, так? Пи-и-и… Жизнь несправедлива, приятель. Мне тоже пришлось забыть о вине, чтобы пообщаться с тобой. Давай вот как поступим. Ты получаешь свой сыр и грызешь его на диване, сколько влезет – только не вздумай никуда удирать! – а я спокойно допиваю вино. Как тебе? Пи? Вот и отлично!

На крыше Пантеона стояла тишина. Зрители как завороженные наблюдали за этой парочкой. А удовлетворенный полученным ответом Тим посадил своего питомца на мягкое сиденье и небрежно указал рукой на стол.

– Выбирай, Рэт. Тут у нас сыр пармезан, пи, сыр с плесенью, пи-и-и, сыр плавленый (не советую, застревает в зубах), пф-ф, пи, и сыр копченый, пиуи… Какой ты хочешь?

Крыса определенно задумалась. Повертела мордочкой туда-сюда, пошевелила хвостом и уже собралась было перебраться на стол, как Тим ее остановил.

– Нет, приятель, ты обещал никуда не сбегать, – произнес он с укором и погрозил несдержанному питомцу пальцем. – Лапкой покажи. Что? Пи? Лень? Нет, Рэт, ты обнаглел. Подними свою попу, встань на задние лапки и сделай, что велено. Понял? Пи?

У меня глаза чуть на лоб не полезли, когда я увидела, как Рэт кивнул и указал на тарелочку с сыром с плесенью.

– О, да ты у нас гурман… – с одобрением протянул Тим и поднес собеседнику один из маленьких кубиков, что лежали на блюдце под номером два. – Держи.

Крыса тут же запустила зубы в угощение, а господин Класскен с наслаждением глотнул малинового напитка из поднятого с крыши бокала и блаженно смежил веки. Но вдруг вспомнил, что они с Рэтом тут не одни и обратился к зрителям.

– Пока все работает… Кто-нибудь хочет в этом лично убедиться?

Писатели стали возбужденно перешептываться.

– Я, я хочу! – с нездоровым энтузиазмом выпалила быстрее всех Лана. Ее губы-молния скривились в кровожадной улыбке, а из розовых линз опять полетели сердечки. – Обожаю крыс!

Тим молча пожал плечами, мол, ему-то что, хоть сам черт приходи, зато его братец снова напомнил о себе.

– Госпожа Мартинез, – льстиво обратился к ней Макс, – для нас это большая честь!

С этими словами он подскочил к писательнице и, галантно предложив ей руку, проводил на диванчик. Когда она подошла, Тим нехотя поставил стопы в бархатных туфлях на крышу и сдвинулся немного влево. А довольная Лана заняла свободное место справа от него и, скрестив ноги в умопомрачительных чулках, кокетливо оправила платье. Это могло бы показаться даже милым, если бы не выглядело так жутко.

– Прошу! – Макс помог ей надеть коммуникатор, который всего полсекунды назад стащил с головы брата. Правда, для этого госпоже Мартинез пришлось немного опустить свои хвостики и снять очки, но ее это ничуть не огорчило.

– Ну-ка, иди ко мне, Рэт… Тебя ведь так зовут, да? – медленно, обманчиво-ласково, со зловещим придыханием прошептала она, посадив на ладонь зверька и разглядывая его как диковинку. – Хорошая, хорошая крыса.

От ее интонаций и безумного блеска голубых глаз у меня по коже поползли мурашки.

– Как настроение? Пи-и-и… Не особо? Страдаешь? Пи-пи? Надоело, что тебя все хватают и не дают нормально поесть? – с притворным сочувствием продолжала Лана, нежно поглаживая Рэта указательным пальцем по спинке. – Я знаю, как помочь твоему горю… Как? – Она тихонько засмеялась тем смехом, от которого в жилах стынет кровь, и предложила кардинальное решение проблемы: – Хочешь, я откушу тебе голову? Пи-и-и? – и для наглядности клацнула зубами.

Крыса вздрогнула и попыталась удрать от госпожи Мартинез, но она быстро сомкнула вокруг упитанного тельца свои длинные пальцы с черными ногтями. Я напряглась: шутит или серьезно? Тим тоже ощутимо насторожился (это ведь был его питомец и он его любил), но с показным равнодушием попытался отговорить Лану от дурацкой затеи.

– В вашем положении, госпожа Мартинез, есть грызунов как-то не комильфо… Вы же не Оззи Осборн.

Лана сделала вид, что его не услышала. Медленно поднесла Рэта к лицу и, глядя на него немигающим взглядом, с удивлением прошептала:

– Нет? Но почему? Пи-пи? Хочешь жить? Смерть милосердней…

Я уже было собралась вскинуть руку и вызваться добровольцем, чтобы испытать на себе работу чудо-шлема, а заодно вырвать бедного перепуганного зверька из когтей Ланы, но тут она снисходительно вздохнула.

– Ну ладно. Пи-и… Все равно я уже успела пообедать.

Госпожа Мартинез, продолжая бережно, но крепко удерживать пальцами трепыхавшуюся крысу, неожиданно посмотрела на меня. И в этом ее невербальном послании определенно таилась угроза. Рэт снова запищал.

– Чем? – Она поднесла зверька к уху и тихонько рассмеялась: – Кровавым бифштексом. Да, пи-пи-пи. Могу и тебя угостить, хочешь? Пи?

– Что у тебя с Ланой? – тихо спросил у меня Шон.

– Мы с ней просто немного поболтали у Штольцбергов…

– Не поддавайся на ее провокации, – сухо сказал он. – Лана любит запугивать людей, но делает это больше для проформы, чем из намерения действительно навредить. Когда она поймет, что ее выпады тебя не трогают, то отстанет.

– Угу, – мрачно отозвалась я, продолжая наблюдать за ворковавшей с крысой писательницей.

Наши взгляды снова встретились. Госпожа Мартинез кровожадно улыбнулась, прищурилась и… медленно повернула голову в сторону Тима.

– А лучше… давай-ка съедим твоего хозяина! Пи-пи-пи… – почти любовно прошептала она. – Как тебе такое предложение?

Я сжала руку Шона. Остальные писатели тоже напряглись – от Ланы можно было ожидать и вооруженного нападения, чем черт не шутит. Пошли взволнованные шепотки.

– Что? Только если никого другого не будет? Пи? – Лана расхохоталась. – Вот какой ты у нас замечательный друг…

Надо отдать должное Тиму, а может, и вину – приятель не растерялся.

– Зато настоящий, – меланхолично изрек он, задумчиво разглядывая на солнце рубиновую жидкость. – Из разряда тех, что зарежут тебя спереди. – М-м-м… Оскар Уайльд… Неплохо.

– Вина? – вскинул брови Тим.

Писательница согласно кивнула, и я расслабилась, а господин Класскен снова потянулся к бутылке.

В этот момент голова Макса с уже материализованным шлемом медленно выплыла из-за спинки дивана. Следом появились его плечи и попугай в таком же коммуникаторе, только размером поменьше.

– O-о-о, вижу, вы неплохо поладили, – произнес он с азартом, опершись руками о спинку дивана и жадно наблюдая за ними. Писатели чокнулись, освобожденная крыса стала снова с наслаждением грызть сыр. – Госпожа Мартинез, как вам прототип моего братца?

– Занятная штучка. Хочу такую себе, – промурлыкала Лана, пощелкивая черными ноготками. И обратилась к господину Штольцбергу: – Фредерик, можно закреплять.

Тот усмехнулся, кивнул и через фантазийную крысу передал писательнице крохотный розовый флакончик. Лана со знанием дела им воспользовалась, и Тим наконец облегченно вздохнул (похоже, ему было тяжеловато столько времени удерживать иллюзию).

– Отлично! – выпалил довольный Макс. – Тогда эстафета переходит к нам с Рупертом.

– Хозяин, жги! – добавил от себя попугай, и все дружно расхохотались.

– Ну что, Руперт, как думаешь, зрителям нравится представление? – полюбопытствовал он, отойдя от злосчастного диванчика. Птица закивала. – Приятель, так дело не пойдет. Ты должен ответить «да» или «нет».

– Да-а-а… – тут же исправился Руперт.

– Тогда давай об этом у них спросим. Девчонки, пообщаемся? – весело обратился он к Мари с Майей, и они согласно закивали.

Макс материализовал им шлемы и синхронизировал их работу, чтобы ему было проще удерживать тройную фантазию. Затем дал девчонкам очки с видеокамерой (вторая камера прикреплялась к шлему птицы) и, громко выкрикнув «лети!», отправил Руперта в свободный полет.

– Прямо, прямо… А теперь направо! – командовала Мари, управляя попугаем, как дроном. Кажется, они изобрели новый вид спорта. – Та-а-к… А теперь бери левее, еще, еще… Осторожнее, Йелло по курсу! – Господин Фейн инстинктивно пригнулся, спасаясь от лобового столкновения с птицей, а когда угроза миновала, выпрямился, и на его лице расплылась теплая улыбка. – Покружись у него над головой! Умница, Руперт! А теперь вверх!

Пока девчонки, посмеиваясь, указывали, куда попугаю лететь, я переключилась на Даниэля. Он уже тоже нацепил свой коммуникатор, который, казалось, контролировал без проблем, и через него говорил с Сэнди. Она заметно присмирела и теперь с аппетитом уплетала хрустящие мясные подушечки. Я снова посмотрела на колоритное трио. Руперт только-только вернулся и, горделиво расправив крылья, прохаживался по правому предплечью Макса. Госпожа Мартинез с Тимом лениво следили за ними.

– Какой ты умный, Руперт, а еще очень красивый, – ворковала Майя, любуясь птицей. – Можно с тобой сфотографироваться? – спросила она, посмеиваясь. Попугай что-то прощебетал – и ее лицо вытянулось. – Что? Пять эфи за снимок? Макс, он это серьезно? – недоверчиво обратилась к приятелю.

Господин Класскен невозмутимо пожал плечами.

– Вполне. Это Либрум, Майя.

Девчонка растерянно заморгала, а Тим задумчиво изрек:

– Браво! – отсалютовала ему бокалом Лана. – Это определенно тост! За возрождение духовных ценностей! – И они снова чокнулись.

Зрители расхохотались, а господин Штольцберг спросил:

– Дамы, все работает? Закрепляем?

– Да, – первой откликнулась Мари.

В этот момент госпожа Мартинез взяла со стола розовый граненый пузырек с эфириусом, небрежно повертела его в правой руке и, не глядя, швырнула в сторону трио.

– Ловите!

– Руперт! – выкрикнул Макс, понимая, что не успеет материализовать птицу, и попугай тут же сорвался с его плеча.

Затаив дыхание, писатели наблюдали за тем, как бесценный флакончик, двигаясь по параболе, стремительно приближался к полу. Шон вздрогнул. А мне показалось, что я увидела внизу лишнюю тень.

– Молодец! – воскликнул с облегчением Макс, когда его питомец каким-то чудом умудрился поймать склянку с эфириусом за миг до того, как она должна была разбиться вдребезги.

Господин Штольцберг демонстративно вскинул руки и громко зааплодировал.

– Браво, Руперт, браво!

Остальные писатели тотчас подхватили его инициативу. А герой дня, передав добычу Максу, выдал свое коронное:

– Хозяин, жги!

Зрители расхохотались. А пока господин Класскен возился с закреплением фантазии, я искоса наблюдала за господином Штольцбергом. Он шутливо погрозил Лане пальцем, а она покаянно надула губки. Кажется, между ними царило полное взаимопонимание.

Внезапно крышу Пантеона снова огласил заливистый лай, и заинтересованные взгляды присутствующих устремились к Даниэлю. На сегодня он был последним.

Мари отдала эфириус господину Штольцбергу, тот благодарно кивнул, и она вернулась на прежнее место в первом ряду. А Макс, приобняв Майю за талию, объявил в микрофон:

– Друзья, а теперь вашему вниманию предлагается гвоздь программы – господин Гросских и его шелти Сэнди с радостью продемонстрируют вам прохождение полосы препятствий! Приятель, что ты нам приготовил?

– Стандартный набор. Пронумерованная мини-трасса с препятствиями. Номер один – горка. – Он указал рукой на два широких трапа, соединенных под углом, и попугай Макса для наглядности тотчас туда спланировал. – Номер два – качели. – Птица перелетела к трапу с грузиком, отчего тот зашатался. – Под третьим номером идет бум…

– Что это? – Макс вскинул брови.

– Вон та трапеция… – Попугай снова сменил местоположение, и Даниэль закивал. – Да, правильно. Номер четыре – шина – рамка с кольцом, похожим на автомобильную покрышку. И пятый… – Даниэль замялся и по привычке запустил пальцы в волосы на затылке. – Как его там…

– Слалом! – рявкнул Берд, который занял место Ланы в первом ряду.

– А, точно, слалом! – обрадовался Даниэль, а Руперт перелетел к двенадцати вертикальным палкам, которые были выставлены в одну линию. – Собака должна обходить стойки «змейкой», это если кто не знает. Или хотя бы пытаться… – задумчиво добавил он, покосившись на энергично вилявшую хвостом Сэнди.

Она бодро залаяла. Даниэль встряхнулся.

– Ну ничего, мы со всем справимся. Правильно, Сэнди?

Она снова залаяла.

Пока вроде все шло хорошо. Даниэль подвел свою питомицу к первому препятствию.

Снял поводок и, присев на корточки, ободряюще потрепал ее по холке.

– Первой штурмуем горку! Вот эту. Понятно? Гав-гав?

Собака залаяла и понеслась к препятствию. Успешно его преодолела и, воодушевившись победой, рванула к буму.

– Стой! Сначала качели! Давай немного назад! – Сэнди закружилась. – Давай-давай… Гав!

Но собака оставалась безучастной к словам своего хозяина.

– У него что, прототип не работает? – тихо спросил у меня Шон, нахмурившись.

Остальные писатели тоже недоуменно перешептывались.

Я отрицательно мотнула головой.

– Да нет. С прототипом все в порядке. Просто Сэнди немного обиделась на Даниэля и теперь через раз выполняет его команды.

Шон обескураженно вскинул брови, моргнул.

– Понятно. У тебя очень интересные друзья… Они всегда себя так ведут?

– Практически, – улыбнулась я. – Но они самые лучшие.

Шон усмехнулся, и наши взгляды снова устремились к господину Гросских и его своенравной шелти.

– …А потом я дам тебе вкусные хрустящие подушечки, – между тем продолжал уговоры приятель. – Хочешь? Ав?

Сэнди перестала ловить хвост и побежала к пропущенному препятствию, но стоило ей только попытаться забраться на трап, как тот зашатался, и она испуганно отступила.

– Ну же, не бойся! Мы ведь с тобой практиковались… А-ав! Да, я знаю, что ты его видела всего пару раз… Но у тебя вчера получалось! Просто иди осторожно. Что? Хочешь корм? Ав-ав? Все будет. Но сначала сделай, что нужно. Гав, ав-ав!

Не знаю, что за чудо-подушечки прикупил Даниэль, но Сэнди, фыркнув для виду, стала нехотя преодолевать препятствие.

– Вот так… Умница… А-ав-ав. Еще немного, – поддерживал ее через коммуникатор Даниэль. – Давай-давай…

Балансируя на доске, Сэнди кое-как сумела добраться до противоположного края, и когда ее лапы коснулись крыши, господин Гросских подпрыгнул на месте и, сделав характерный жест рукой, гордо выпалил:

– Есть! Победа! Сэнди – ты супер! Теперь атакуем бум… Что значит «нет»? Надо, Сэнди, надо! Вот, возьми подушечки. – Даниэль протянул ей на ладони корм. – Остальное дам позже.

Внезапно Руперт выпалил:

– Много есть вре-э-эдно!

И Сэнди, вспомнив о попугае, с восторгом рванула к нему.

– Сэнди! Стой! – Но она опять проигнорировала команду.

– Хозяин, спаса-а-й! Хозяин, спаса-а-й! – верещала птица, перелетая с одного плеча Макса на другое, пока шелти, заливаясь громким лаем, пыталась до него допрыгнуть.

– Что это еще за цирк?! – выкрикнул Берд, и Лана перевела на него заинтересованный взгляд. – Сидеть! – рявкнул он так, что писатели вздрогнули, а Сэнди тут же перестала носиться вокруг Макса. Она озадаченно повернула голову к источнику звука и увидела Берда. – Ко мне!

Шелти тотчас, виляя хвостом, рванула к нему. Зрители расхохотались, Даниэля перекосило, а Шон, закатив глаза, мрачно произнес:

– Сейчас начнется…

– Начнется что? – спросила я, предчувствуя, что ответ мне не понравится.

– Берд возомнил себя главным специалистом по животным. Не упускает возможности это продемонстрировать.

– Лапу! – со знанием дела командовал писатель, присев на корточки, и, что самое странное, собака с энтузиазмом выполняла его приказы. – Хорошо, Сэнди! Теперь другую! Умница!

Я озадаченно покосилась на Шона.

– В прошлой жизни Берд держал овчарню, – пояснил он, верно растолковав выражение моего лица.

– А-а-а… – только и ответила я, наблюдая за тем, как Берд на потеху публике управлял шелти без прототипа лучше, чем Даниэль с ним.

– Эй, парень, – издевательски посмеиваясь, обратился Берд к Даниэлю, – грош цена твоему коммуникатору, если животное тебя в нем не слушается! Лежать!

Писатели опять засмеялись.

– Ай-яй-яй, Берд, – промурлыкала госпожа Мартинез, оказавшись рядом с ним. – Как нехорошо издеваться над бедным мальчиком.

– Ты имеешь в виду, лишать тебя возможности поиздеваться над ним единолично, а, Лана? – ничуть не смутился тот. – Умница, Сэнди! Сидеть!

– Именно!

Зрители стихли и стали с нескрываемым любопытством наблюдать за колоритной парочкой, жадно ловя каждое их слово.

Берд потрепал по шее довольную собаку.

– Могу перестать, если согласишься со мной поужинать. – Он небрежно коснулся указательным пальцем ее голени, и эфириусные доберманы на чулках, злобно зарычав, попытались его укусить, но писатель вовремя отдернул руку.

У меня отвисла челюсть, а госпожа Мартинез расхохоталась.

– Соскучился по полетам, волчонок? Могу организовать тебе развлекательную программу прямо сейчас.

Берд обнажил клыки.

– Не стоит предупреждать жертву о своих намерениях, чертовка, если ты собираешься что-то такое провернуть во второй раз. Поворот!

– Ах да, точно… – Она небрежно взмахнула рукой. – Спасибо, что напомнил. Ну что ж, если я не могу поиграть с детишками без посторонних, остается только присоединиться к тебе…

И в этот момент справа от госпожи Мартинез появились две тени. Ошалевшая от увиденного Сэнди вскочила на лапы и громко залаяла, пытаясь поймать хоть одну из них. А тени дразнили ее, сливались и исчезали, чтобы появиться вновь за ее спиной, вставали на колени и трансформировались в грозных доберманов, пугая, заставляя то защищаться, то нападать.

– Сэнди, ко мне! – скомандовал Даниэль, но собака, поглощенная новой забавой, не обращала на него никакого внимания. – Ай, достало все! – взбрыкнул он и стащил с головы шлем. – Я умываю руки. Эй, Тим, где там твое вино? – С этими словами он бросил свой коммуникатор на бум и направился к приятелю.

Обитатели Пантеона дружно громко засмеялись.

Все! Это был финиш! Положение надо было срочно спасать, пока Лана с Бердом, несказанно довольные собой, окончательно не сорвали презентацию.

– Даниэль, можно я надену твой шлем? – прокричала я.

– Ага, развлекайся, милашка, – отозвался он, наливая себе вина в бокал, и плюхнулся на диван. – Тим, на брудершафт? – Тот кивнул.

Пока ребята деградировали, я осторожно пробралась на сцену, надела шлем и через него стала пробовать тихонько (чтобы Даниэль не сумел разобрать моих слов) общаться с шелти.

– Сэнди, милая, иди ко мне. Гав! – Ноль реакции. – У твоего хозяина проблемы. Мы должны ему помочь. Ав-а-ав… – Ее уши дрогнули. – Он тебя очень любит, Сэнди. И я знаю, что ты его тоже любишь. – Шелти перестала ловить тени, замерла. – Кларисса ушла. А-а-уав. Бросила не только тебя, но и его. Даниэлю было очень плохо, он тосковал, гав-гав, поэтому уделял тебе мало внимания. Но главное, что твой хозяин тебя не бросил и до сих пор продолжает о тебе заботиться. Гав! Гав!

Сэнди рванула ко мне.

– Давай мы ему поможем, ладно? Ав-ав? Что надо делать? Ав? Пройти полосу препятствий. Вы ведь тренировались. Гав! У тебя все получится. Если что, Даниэль поможет. Ав-ав?

Сэнди высунула язык и дала мне лапу. Я улыбнулась – мы пришли к согласию.

– Какая умилительная сцена, – издевательски протянула госпожа Мартинез, наблюдая за нами. – Сейчас начнутся сантименты… Моя нервная система этого не выдержит.

С этими словами она развернулась и направилась к лифту. На ходу бросила:

– Шон, не забудь, в субботу у меня играем в покер!

– Помню.

Писатели, как по команде, стали расступаться, пропуская Лану вперед. Две ее копии растворились, но я заметила третью, крадущуюся позади толпы.

– Сэнди, милая, планы меняются, – прошептала я в теплое пушистое ухо. – Ты должна поймать одну наглую тень. Я доставлю тебя к ней потайным тоннелем, договорились?

Собака кивнула и пару мгновений спустя исчезла в образовавшемся в крыше проходе, чтобы вскоре появиться на ее другой стороне.

– Гав-гав-гав! – ее победный лай огласил Пантеон.

– Какого?.. – выпалила одновременно с ней госпожа Мартинез и резко повернула голову к источнику звука.

Зрители расступились, и я увидела объемную тень, которую довольная шелти прижимала лапами к полу.

– Умница, Сэнди! – выпалила я и послала Лане обворожительную улыбку.

Госпожа Мартинез прищурилась, внимательно на меня посмотрела, а потом неожиданно засмеялась, покачала головой и нажала на кнопку вызова лифта.

– Ах да, чуть не забыла… Пока, Берд! – бросила она, щелкнув пальцами, и скрылась со своими тенями в прозрачной кабине.

А в следующий миг Пантеон огласил взбешенный мужской рык:

– Ла-а-на!

Берд таки рухнул в пропасть. У меня задергался глаз. Пятница.

– Жить будет, – сказал безразлично Шон, лениво заглянув в материализованную в крыше дыру. – Если не врежется в чью-то капсулу… Продолжай!

Ну, я и продолжила, смутно ощущая, что мои границы нормальности начали постепенно размываться. С уходом Ланы и падением Берда (кстати, он материализовал себе крылья, поэтому не разбился) снова воцарился порядок. Собака вернулась ко мне и стала заново проходить полосу препятствий. Когда она добралась до шины, я попросила Даниэля придержать рамку (Сэнди боялась, что, если промахнется, та на нее упадет). У нее все получилось, и довольная шелти стала лизать хозяину руки.

Даниэль, который все это время с легкостью удерживал материализованную фантазию (зрители тоже это отметили), опять развеселился, и вместе они без проблем преодолели слалом. В общем, когда господин Штольцберг передал мне пузырек с эфириусом, никто из писателей не сомневался в том, что его шлем работает. Ну а я радовалась тому, что сумела помочь другу.

Остаток дня получился волшебным. Мы с ребятами смеялись, пока убирали с крыши мебель, шутили. Напряжение, которое долго копилось во мне, требовало разрядки. Поэтому я хохотала до слез, поздравляла парней с успехом и обнимала их, как родных. И даже не догадывалась о том, что эта презентация была, наверное, последним по-настоящему радостным и беззаботным событием в моей жизни в Эдеме.