Глава 4 · Тайна маленького человечка

Вечером мы с Шоном отправились в оперу. В кои-то веки не ради работы или саморекламы, а чтобы развлечься. И я надеялась, что эта вылазка поможет мне окончательно восстановиться в эмоциональном плане.

Пока мы летели в театр, бурно обсуждали самые яркие события прошедшей презентации.

– Госпожа Мартинез просто очаровашка: сначала чуть не сорвала парням демонстрацию их прототипов, потом чуть не убила Берда… Не могу понять, что с ней не так. Как думаешь, она и вправду безумная, как все говорят?

– Спесивая, необузданная, агрессивная – да. Безумная – вряд ли, – подтвердил он мою догадку. – Мы с Ланой знакомы не один год, и за это время я ни разу не видел, чтобы она перешла грань дозволенного. Хотя постоянно находится в шаге от этого.

– Хочешь сказать, что она ведет себя так специально? Но зачем?

– Думаю, Лане гораздо выгоднее, чтобы ее считали психически неустойчивой, чем наоборот.

– Чтобы и дальше безнаказанно сбрасывать с крыш людей? – усмехнулась я.

– Чтобы сохранить свою свободу и независимость, а заодно и работу в Пантеоне, – серьезно ответил Шон. – У Ланы очень высокий коэффициент интеллекта, а ее предусмотрительности можно только позавидовать. Тебе никто не рассказывал, как проходила ее материализация?

Я отрицательно покачала головой.

– Когда Лана оказалась в Эдеме, то мгновенно смекнула, что к чему и решила сделать свое пребывание в неизвестном мире максимально комфортным и безопасным. Она лишь немного подправила внешность, сконцентрировавшись на приобретении полезных для выживания навыков.

– Ты о ее тенях? – спросила я.

– Не только. Ее клоны – верхушка айсберга. Лана – совершенное оружие. Как и ты, она подкачала все группы мышц, но помимо этого придала своему телу быструю обучаемость, двигательную память о боевых искусствах и вложила в свой мозг знания о целебных растениях, противоядиях, ядах, об анатомии и оружии. – Шон усмехнулся. – Черт, я бы многое дал за возможность увидеть лицо Штольцберга, когда Лана, сидя перед ловцом душ, невинно перечисляла все известные ей виды оружия! Даже дротики индейцев припомнила. – Я недоверчиво на него посмотрела. Шон покачал головой и продолжал: – Они проторчали тогда на лугу шесть часов и просидели бы больше, если бы Лана не проголодалась. Фредерик выманил ее в Либрум только обещанием угостить местными деликатесами. Тот обед влетел ему в копеечку.

Я рассмеялась.

– А откуда ты об этом знаешь?

– Лана рассказывала. Для нее закрыты все казино ФФЗ, а я завязал с привычкой швырять состояния на ветер.

В который раз поймала себя на мысли, что Шон несколько лет назад был совершенно другим человеком и, судя по всему, кутил не хуже Берда. Неужели желание стать лучшим из лучших так сильно его изменило?

– …Мы с ней раз в месяц играем в покер, – между тем продолжал он, – чтобы не потерять сноровку. Только не на деньги, а на секреты.

– Неплохо, – присвистнула я и спросила, чтобы поддержать разговор: – Ее из-за теней перестали пускать в казино?

– Частично. За первую неделю пребывания в Эдеме Лана выяснила, что эфи, выделенных ей руководством Пантеона, недостаточно для того, чтобы жить в Либруме на широкую ногу. Тогда она отправилась в казино. Сорвала огромный куш, а когда собиралась получать выигрыш, ей отказали, обвинив в мошенничестве. Что было истиной, кстати. Но Лана оскорбилась. И затеяла ссору с охраной. В казино было много очень разных людей, в частности, Джозеф Черлиин – глава Сейфера, военной организации стражей. Ему пришлось лично вмешаться, чтобы урегулировать инцидент. Новость, что хрупкая с виду девушка, не моргнув глазом, положила на лопатки главу стражей и одного из сильнейших и опаснейших людей в ФФЗ прямо посреди казино, наделала много шуму.

– Ты шутишь?

– Нет. К утру Лана не только обзавелась влиятельным поклонником, но и превратилась в знаменитость. А заполучить первое созданное ею устройство, которого еще и в проекте не было, мечтали все. Лана очень быстро выбилась в топ и зажила на широкую ногу. Как и хотела.

– Но неужели ей за ту драку ничего не сделали? – изумилась я.

– Дориан ведь тебе говорила, что пришельцы первое время в Эдеме ведут себя как одурманенные. Формально это не их вина. Перенасыщенный кислородом воздух, особые растения, сверхвосприимчивость ко всему новому… Так что Фредерику Штольцбергу пришлось ограничиться устным предупреждением, – весело проговорил Шон, а потом добавил задумчиво: – Но спорю на годовой доход, Лана знала, что останется безнаказанной. А в казино отправилась не ради наживы, а чтобы испытать свои новые навыки в деле. Она себя полностью контролирует. Как и свои тени. Хотя и скрывает это от окружающих.

Надо сказать, разговор получился интересным. Шон был прав – писатели Либрума далеко не те, кем желают казаться. И мне было любопытно, какие еще тайны они скрывали, но… Его слова меня взволновали. Точнее, не сами слова, а то, как он их произносил. Шон отзывался о Лане с таким восхищением, что я ощутила легкий укол ревности. Неужели он был в нее влюблен? Мне захотелось узнать, встречались ли они прежде, а если нет, то почему. Чудом сдержалась, чтобы не опуститься до скользких вопросов. Шон выбрал меня, и я убедила себя в том, что это самое важное.

Беседуя таким образом, мы и не заметили, как подлетели к театру. Опера называлась «Первый» и была посвящена Кристоферу Нолланду. Шон заказал нам места в ложе. Оттуда открывался великолепный вид на сцену. Эфириусные декорации в сочетании с проекциями голографов – нечто невообразимое. У меня было такое ощущение, что я запрыгнула в машину времени и она меня перенесла в прошлое. Туда, где мир еще не оправился от страшной войны, где под гнетом голода, болезней и разрухи жили израненные, изломанные, но не павшие духом люди, которые верили, что потом и кровью сумеют построить новый, хороший мир. Им жилось плохо, тяжело, но они, познавшие боль и страдания, были какими-то душевными, что ли… Искренними и простыми. А может, все дело было в таланте исполнителей.

Первый акт произвел на меня сильное впечатление, чем я не преминула поделиться с Шоном во время антракта.

– Солисты великолепны! Какие голоса… А игра! Я чудом сдержалась, чтобы не расхохотаться, когда зеленая голова придуманного Нолландом зверя высунулась из его рукописи во время правки! У него было такое лицо! Бедняга решил, что за ним пришла «белочка», – прыснула я. – А когда он еще и с кровати со страху грохнулся… Просто умора!

Шон улыбнулся, кивнул.

– Да, у Винсента отличное чувство юмора. Он умудряется оживить даже самых скучных персонажей. Но к господину Нолланду это не относится, темпераментный был писатель. Поэтому «Первого» любят все. Особенно Фредерик Штольцберг. Это его любимая опера.

– Правда? – улыбнулась я.

– Да. Ты не видела грот в его особняке?

– Нет…

Шон задумчиво на меня посмотрел.

– Ладно. Я уже говорил, что Фредерик Штольцберг питает страсть к разнузданной роскоши. А история жизни Кристофера Нолланда вызывает в нем живой эмоциональный отклик. На следующий день после премьеры «Первого», которая имела оглушительный успех, он приказал создать на территории своего загородного особняка искусственный грот со светомузыкой и эфириусными росписями на стенах в качестве декораций, чтобы наслаждаться оперой в уединении. Иногда он приглашает к себе кого-то из гостей, но делает это редко. Лиза считает этот грот самым пафосным местом во всей стране. Странно, что она тебе его не показывала.

Я внутренне напряглась. Неужели Шон все еще держал в голове мое необычное поведение в тот уикенд?

– Не успела, наверное. – Я приложила усилия, чтобы мой голос прозвучал беззаботно. – Мы рано уехали.

Шон кивнул и проводил меня в фойе. Там прохаживались нарядно одетые зрители, которые не столько любовались висящими на стенах портретами солистов, сколько искали глазами знакомых.

– Шон! Кара! – долетел до нас откуда-то сзади бодрый бархатистый голос господина Шульте.

Мы обернулись и подошли к нему.

– Йен! – Шон пожал руку приятелю. – Какими судьбами?

– Решил вывести в свет Кассандру, – ответил он Шону. И пояснил специально для меня: – Мы с ней дружим с детства, ее отец входил в совет директоров «Либрум Индастрис», а потом и муж. Хотя до этого Кристиан работал в Пантеоне. – Я удивилась и уже собиралась подробнее расспросить о коллеге, как Йен мрачно добавил: – Он умер недавно. Кассандру это сильно подкосило, никак не может оправиться.

– Понятно. А где она сейчас? – спросила я.

– Общается со старыми друзьями отца. Я отошел, чтобы им не мешать. А как обстоят дела с вашим новым проектом, Кара?

Я нахмурилась, вспомнив о своем меморисборнике, формулу материализации которого буквально по капле выдавливала из себя.

– Работаю, Йен, работаю, – отозвалась уклончиво.

– Рискну предположить, что его завершение уже близко. Фредерик говорил, что вы, Кара, создаете свои прототипы очень быстро. С нетерпением жду демонстрации.

Я улыбнулась, понятия не имея, что на это сказать. Стало стыдно. Мысленно выругала себя за несобранность, нерасторопность и твердо решила, что с понедельника начну вкладываться по максимуму в злополучный проект. Несмотря ни на что.

В этот момент господина Шульте приветствовал кто-то из знакомых, и он отвернулся, чтобы помахать рукой в ответ. Мой взгляд неожиданно привлекла фигура низкорослого мужчины в дорогом темно-коричневом костюме, который с бокалом шампанского в руках прохаживался вдоль галереи.

Сердце пропустило удар, внутренности скрутились тугим узлом – это был коротышка из моих кошмаров! Неужели галлюцинации снова вернулись?

В ушах зашумело, ноги ослабли…

Я поморгала, надеясь, что чудовищное видение тотчас развеется, но оно не исчезло. К сожалению. Представила, что будет, если меня накроет, как всего пару дней назад, только прямо здесь, в опере, в окружении высшего общества Либрума, а не в пустой капсуле Шона, и стало дурно. Пульс участился, меня охватила паника.

Господи, почему это со мной происходит? Ведь все было так хорошо…

– Кара, что с вами? Вы так побледнели… – долетел до меня, как сквозь толщу воды, взволнованный голос Йена.

Все еще стоя с широко распахнутыми глазами и неотрывно следя за проекцией воображения, я попыталась пошевелить губами, чтобы успокоить собеседника, но не смогла выдавить из себя ни звука.

– Кара… Все хорошо? – Голос Шона прозвучал твердо, спокойно.

Маяк. Шон был моим ориентиром в этом мире. Моей точкой опоры. Тем, кому я доверяла.

Я повернулась к нему и, собравшись, взволнованно прошептала на ухо:

– Ты видишь мужчину в коричневом костюме?

– Того, что стоит возле портрета Винсента? – спросил он, нахмурившись. Я недоверчиво посмотрела на своего спутника. Неужели он его тоже видел? Медленно кивнула. – Да. Кто это? – мрачно спросил Шон, и мне стало жутко.

Неужели коротышка из моих кошмаров реален? Но тогда…

– Не знаю, – пробормотала я внезапно осипшим голосом. – Я… я видела его в день своей смерти. Он припарковал свою машину перед моим автомобилем. Мы с сестрой побежали за ним, чтобы попросить ее отогнать. Я уже собиралась вызвать такси, но Мила выскочила на дорогу, и ее чуть не сбила другая машина. Я успела вовремя оттолкнуть сестру, но сама… – Я запнулась, сглотнула. – Сама оказалась в Эдеме.

Шон стиснул зубы, отчего на его лице заходили желваки.

– Подождите, вы это сейчас о ком? – подключился к расспросам господин Шульте.

– О мужчине с лысиной в десяти метрах от нас. Ты его знаешь, Йен?

Господин Шульте нахмурился.

– Не то чтобы знаю… Видел несколько раз в «Либрум Индастрис». Если не ошибаюсь, он кто-то вроде личного помощника одного из членов совета директоров, Людо Кампфена.

Я слушала Йена, и с каждым произнесенным им словом кровь в моих венах превращалась в буквы, которые выстраивались в пульсирующую алую надпись: «Как он попал в мой мир?» И если мне не привиделось и коротышка действительно был на Земле, то… Неужели существует тайный проход оттуда в Эдем?!

– Кара, вы сказали, что видели его в день вашей смерти? – недоверчиво спросил Йен, и я осторожно кивнула. – Уверен, это какое-то недоразумение. Подождите минутку, я схожу за ним. Вместе мы во всем разберемся.

Йен ушел, а Шон ободряюще сжал мою руку.

– Не гони коней, – тихо сказал он. – Скорее всего, это ошибка.

Я промолчала. Ошибка или нет, но мне во что бы то ни стало надо во всем разобраться.

Иначе я скоро начну во всем сомневаться и перестану себе доверять. Но если это правда… Господи, я бы все отдала за возможность хотя бы ненадолго вернуться домой!

– Добрый вечер, меня зовут Кирк Майне, – вежливо поздоровался с нами мужчина, который, казалось, был не меньше растерян, чем я. – Господин Шульте вкратце описал ваше затруднение, госпожа Грант, но… Не припомню, чтобы мы прежде встречались.

– Возможно, это было не в Либруме? – осторожно спросила я, внимательно вглядываясь в его лицо.

– Вы не покидали его месяца три назад? – подключился к расспросам Шон.

Господин Майне недоверчиво на нас посмотрел.

– Вы угадали, – неловко усмехнулся он, а мое сердце принялось выбивать чечетку. – Я уезжал на север к брату, чтобы отдохнуть, покататься на горных лыжах. Но это было не три, а четыре месяца назад. Потом меня вызвал господин Кампфен, пришлось вернуться прежде, чем закончился отпуск. Госпожа Грант, вы уверены, что видели именно меня? Мой брат живет в уединенном месте. Не представляю, где мы с вами могли пересечься.

Наши взгляды встретились. В карих глазах сквозило недоумение вкупе с сомнением и интересом.

«Нет, это был не он», – подумала я. В груди разлилось разочарование.

– Извините, наверное, вы правы. – Я неспешно провела ладонью по лбу, волосам, ощущая себя смертельно усталой. – Должно быть, я вас перепутала с другим человеком. Просто вы так на него похожи…

Господин Майне изобразил вежливую улыбку.

– С каждым может случиться.

Общительный Йен сумел обратить разговор в шутку, и спустя недолгое время мы распрощались с ними и направились обратно в ложу.

– Ну хотя бы Кирк Майне не был галлюцинацией, – тихо сказала я, потирая пальцами переносицу.

– Да, – мрачно пробормотал Шон.

Резко остановилась, ощетинилась и посмотрела на него в упор.

– Думаешь, я не прислушалась к твоему совету и до сих пор продолжаю думать о доме, поэтому подсознательно ищу в реальном мире подтверждения тому, что есть способ вернуться назад?

Шон тяжело вздохнул.

– Я считаю, что ты скучаешь по своей семье и просто никак не можешь о ней забыть. Даже если и пытаешься это сделать. Но в отношении господина Майне ты оказалась права, Карина. Думаю, ты действительно его видела в своем мире.

– Подожди, – растерялась я, вмиг утратив боевой пыл. – Что ты имеешь в виду? Это ведь невозможно…

– Скорее всего, ты встречала его альтерверсию в своем мире. Эдем – всего лишь одна из веток реальности. Насколько я знаю, некоторые миры схожи между собой, а другие кардинальным образом отличаются друг от друга. Некоторые писатели, попавшие сюда, рассказывали мне, что видели здесь людей из их прошлой жизни. Точнее, очень похожих на них. Знаешь, как мы познакомились с Бердом?

Я молча покачала головой.

– Он кинулся на меня в Пантеоне в день прибытия в Эдем, потому что принял за одного из своих приятелей и решил, что я замешан в каком-то заговоре. Он махал когтистыми лапами, рычал и пытался перегрызть мне глотку. Пришлось скрутить его по рукам и ногам, чтобы нормально поговорить.

– И что он сказал?

– Оказалось, что мы с ним из одной ветки реальности и в прошлой жизни он был знаком с моим братом. Это стало большой неожиданностью для нас обоих. Берд долго меня обнюхивал, следил за манерами, жестами, мимикой и в итоге признал, что ошибся.

– Ты спрашивал его о семье? – осторожно поинтересовалась я.

– Да, – нехотя ответил Шон. – Не самый приятный выдался разговор. Но тот случай натолкнул меня на мысль разыскать в Эдеме своих родных.

Я широко распахнула глаза:

– Тебе это удалось?

– Было нелегко, но я хорошо знал историю и свое генеалогическое древо. Пришлось отслеживать и сличать огромное количество фактов, событий… Однако в итоге я смог отыскать тех людей, которые должны были быть моими родителями в этой ветке реальности.

Мой пульс участился.

– А дальше?

Шон помрачнел сильнее.

– Это были не те люди, которых я знал и любил. Не моя семья. Мужчина, который должен был быть моим отцом, оказался не им. Женщина, которая должна была меня родить, была похожа и внешне, и характером на мою мать, но все же ею не являлась. А вместо нас с братом они воспитывали дочь. Общение с ними сильно меня потрясло. Поэтому если ты попросишь меня, Карина, помочь тебе в поисках эдемской родни (черт, он что, мои мысли читает?), я откажу.

Я нахмурилась, недовольно поджала губы. А потом поняла, что Шон был прав. Мне были нужны мои дорогие, любимые люди, а не иллюзия их близости. И знакомства с альтерверсиями Милы, мамы, отца, которые если и слышали обо мне, то только из-за моих прототипов или бурного романа с господином Ферреном, я бы просто не вынесла.

Нет, пути назад не существовало. В прошлой жизни я умерла, и с этим ничего нельзя было поделать. Оставалось только смириться и начать ценить то, что дарил мне Эдем – Шона и моих новых друзей. Они были моей семьей здесь. Настоящей. Не вымышленной. И я, закусив губу, тихонько сказала:

– Не стану. Полетели домой, а?

Шон кивнул, и мы направились к карлету. А когда оказались в его уютном салоне, мой спутник, будто бы между делом, спросил:

– Как у тебя обстоят дела с прототипом?

– С каким именно? – не подумав, спросила я.

Шон вскинул брови и одобрительно улыбнулся.

– С тем, что ты создаешь для Йена.

– А, с меморисборником, – тяжело вздохнула я. – По капле выдавливаю его из себя. Зря я вообще с ним связалась.

Шон нахмурился.

– А когда его нужно сдать?

Я смежила веки и устало прислонилась головой к боковому стеклу.

– Скоро…

– То есть тебе надо скоро сдавать проект для «Либрум Индастрис», а он не готов? И вместо того чтобы трудиться над ним, ты разъезжаешь со мной по операм? Я тебя правильно понял, Карина? – жестко, безапелляционно спросил Шон, и я от неожиданности вздрогнула.

Распахнула глаза и с удивлением посмотрела на своего собеседника.

– Шон, что с тобой?

– Это с тобой что, Карина? Как ты можешь прохлаждаться, когда у тебя сроки горят?!

– Не волнуйся, я знаю, что нужно делать, – пробормотала растерянно. – Успею…

– Уверена? – грубо оборвал меня Шон. – Готова поставить на это свою жизнь?!

– Что? Шон, ты меня пугаешь.

– А меня пугает твое легкомыслие! Спустись с небес на землю, Карина! К писателям в Эдеме относятся, как к курам, несущим золотые яйца. Нас будут холить и лелеять до тех пор, пока мы способны творить. Но стоит только оступиться или расслабиться и потерять хватку – ты и глазом моргнуть не успеешь, как останешься без головы! – С этими словами он резко развернул карлет в противоположную сторону. – Летим в Пантеон! Немедленно!