Глава 7 · Fight! Fight! Fight!

За прошедшие двенадцать дней я уже успела соскучиться не только по Шону, но и по нашему пентхаусу, и возвращалась туда с нетерпением. Господина Феррена дома не оказалось. Но меня это даже обрадовало. Недолго думая, заказала из ресторана его любимые блюда, вино, накрыла праздничный стол, переоделась в нарядное платье и принялась его дожидаться.

Шон не пришел. Ни в восемь вечера, ни в десять, ни в одиннадцать. Меня это взволновало. Неужели он опять где-то вкалывал? А может, решил, что после сдачи проекта я захочу еще пару дней побыть у себя? В голове пронеслось воспоминание о нашем последнем разговоре и о том, что он хотел взять тайм-аут. Что, если Шон решил меня специально игнорировать? Ответа я не знала и, поникшая, отправилась спать.

Разбудил меня желтоватый отблеск настольной лампы и какое-то странное шуршание.

Медленно приоткрыла глаза и с удивлением обнаружила Шона. Он сидел в кресле напротив кровати, положив ногу на ногу, и что-то рисовал в своем блокноте карандашом.

– Привет, – тихо сказала я.

Шон поднял на меня глаза, улыбнулся. А я, опершись на локоть, оторвала голову от подушки.

– Когда ты пришел?

Вместо ответа Шон приложил указательный палец к губам, а затем развернул ко мне свой блокнот. На белоснежном листе красовался набросок моего портрета.

– Не вертись, – только и сказал он, и я, блаженно улыбаясь, вернулась в прежнее положение.

Шон перестал рисовать примерно через полчаса. Закрыл блокнот, положил его на тумбочку. Но когда я попросила показать, что у него получилось, Шон усмехнулся, отрицательно покачал головой и, перебравшись на краешек нашей постели, нежно меня поцеловал. Мысли о рисунках были мгновенно позабыты…

Мое видео Шону понравилось. Мы его просматривали в салоне карлета, посмеиваясь, пока летели следующим вечером в Хрустальный замок на ежегодный торжественный бал, посвященный окончанию Второй мировой войны. Туда были приглашены все сливки общества Либрума.

Мы как раз пролетали над Хрустальным мостом, когда я неожиданно увидела внизу Мари.

Длинные рыжие волосы были растрепаны, бретельки короткого черного платья соскользнули с плеч. Она хохотала, вырываясь из объятий какого-то высокого темпераментного брюнета, который то и дело ее целовал и, кажется, совсем позабыла о Томе. А ведь они не так давно расстались…

– Что с тобой? – тихо спросил Шон, заметив перемену в моем настроении.

Я смущенно потерла лоб.

– Ничего. Просто… Помнишь, я тебе рассказывала, что парня моей подруги уволили из Пантеона и отправили отрабатывать долг перед Эдемом? – Шон кивнул. – Сейчас я увидела ее с другим…

– Любви не существует, Карина, – авторитетно заявил Шон, и я улыбнулась.

– Бестактно напоминать…

Шон ухмыльнулся и резко развернул карлет вправо, готовясь к посадке. На душе стало легче, но неприятный осадок все же остался.

– Шон, у нас ведь все будет не так? – с затаенной тревогой спросила я и тут же пожалела о своих словах.

Шон внимательно на меня посмотрел, поднес мою руку к губам и нежно поцеловал.

– Разумеется. Я никому тебя не отдам.

Его горячее дыхание обожгло кожу, вызывая приятную дрожь, а низкий, чуть хриплый голос подействовал на меня расслабляюще. Настроение мгновенно улучшилось, и я, оправив складки моего наряда, выпрямила спину, ожидая момента, когда Шон передо мной распахнет дверь карлета.

У меня было очень красивое белоснежное платье, украшенное серебристой вышивкой, с рукавами-фонариками и талией под грудью, а на голове мерцал блестящий серебристый венок из декоративных роз. Шон был весь в черном. Мы улыбались, смеялись и танцевали в самом центре огромного бального зала вместе с другими счастливыми парами и не вспоминали о Мари и ее новом поклоннике.

Музыка стихла, Шон проводил меня на балкон, чтобы подышать свежим воздухом в ожидании очередной торжественной речи. Сумерки уже сгустись над сиявшим, словно новогодняя игрушка, городом, который веселился, шумел и определенно не собирался сегодня ложиться спать. С улицы доносились громкие крики, смех, в чернильно-синем небе то и дело взрывались яркие розово-желто-оранжево-голубые огни фейерверка, а теплый южный ветерок ласково касался моих плеч. Там, где еще секунду назад лежали руки Шона.

Мы говорили о всяких пустяках, шутили по поводу звездочки с неба, которую он, забавы ради, мне материализовал, и тут внезапно до нас долетел голос мэра Либрума.

– Дамы и господа, для меня большая честь приветствовать вас…

Шон взял меня за руку и неохотно сказал:

– Пойдем в зал?

Я кивнула, и мы покинули наше временное укрытие. Стали осторожно пробираться через толпу поближе к сцене, и в это время за нашими спинами раздались взволнованные и испуганные возгласы. Я стремительно обернулась, чтобы узнать, что происходит и увидела группу мужчин в черных кожаных плащах, которые уверенно двигались в нашу сторону. Стражи! Шон остановился и тоже замер, заметив их.

– Госпожа Грант, – неожиданно обратился ко мне их главарь. – Согласно пункту первому, шестому и десятому Постановления за номером шестьсот шестьдесят шесть «О переселенцах из других миров и прочих лицах, не имеющих гражданства, проживающих на территории Фантазийных Федеральных земель» в редакции от шестого ноль шестого девяносто шестого года от рождения Кристофера Нолланда, в связи с неуплатой налога в казну ФФЗ, мне поручено препроводить вас на принудительные работы, целью которых является компенсация долга Эдему. В случае отказа или оказания сопротивления мне надлежит использовать силу.

– Подождите… Что значит «за неуплату налога»? – растерянно переспросила я.

Гости с интересом на нас покосились, стали перешептываться.

– Уверен, это какая-то ошибка, которую не стоит предавать огласке, – жестко сказал Шон. – Мы с госпожой Грант сейчас дослушаем торжественную речь мэра и сами выйдем из зала, чтобы урегулировать с вами этот вопрос.

На губах стража зазмеилась едва заметная самодовольная улыбка, обращенная к моему кавалеру.

– Согласно имеющимся у меня данным, госпожа Грант не сумела завершить свой последний проект, в связи с чем денежные перечисления от «Либрум Индастрис» не поступили на ее счет, на котором на момент списания налога имелась задолженность в размере тридцати восьми тысяч эфи.

За моей спиной кто-то испуганно ахнул, а я от изумления приоткрыла рот и недоуменно заморгала. Что за ерунда? Как такое возможно? Неужели «Либрум Индастрис» все-таки вкатила мне штраф? Если так, то… В ушах зашумело, внутренности скрутило тугим узлом, а мышцы напряглись, готовые в любую минуту то ли атаковать, то ли дать деру.

– Я же сказал, что это ошибка, – с нажимом ответил Шон, стараясь сдержать свой гнев. – Не забывайте, где вы находитесь и к кому обращаетесь. Мы с госпожой Грант подойдем к вам через десять минут.

Мэр что-то говорил, говорил, уткнувшись носом в листок с заготовленной речью, но мне показалось, что его слушали только передние ряды, в то время как остальные гости стали один за другим поворачиваться к нам. Я видела застывшее, как маска, лицо Торнтона Клая, изумленно вскинутые брови госпожи Висмарк, приоткрытый рот ее подруги Хелены, острый взгляд Дориан, сардоническую усмешку Ирены, стоявшей под ручку с наследником тех самых де ла Верров, и хмуро сжатые губы влиятельных и богатых заказчиков Шона. Видела всех, пока прокручивала в голове слова стража в поисках нестыковки. Внезапно мне вспомнилась фраза «не сумела завершить свой последний проект», и я ухватилась за нее, как за спасительную соломинку.

– Постойте, этого просто быть не может. Ведь мой прототип создан! А все нужные файлы я отправила в среду в техотдел. У меня даже видео есть, – затараторила я, стараясь как можно быстрее успокоить мужчин и себя. – Я могу вам его показать прямо сейчас. А если вы позволите позвонить куратору или на пост охраны в Пантеон, чтобы узнать телефоны наших технарей, то уверена, мы все мгновенно проясним.

Страж перевел высокомерный насмешливый взгляд с Шона на меня и громко и четко сказал:

– Нет. Мое дело приводить в исполнение приказы руководства, а не заниматься выяснением обстоятельств, которые меня не касаются. Госпожа Грант, вы должны немедленно проследовать за мной к месту отработки долга перед Эдемом. Однако если вы уверены в своей правоте, – он язвительно усмехнулся, – то можете попытаться отправить письмо руководству Пантеона с просьбой разобраться в сложившейся ситуации, но выполняя при этом работу, направленную на благо и процветание Эдема.

У меня внутри все оборвалось. Стало страшно. Разве можно вот так, без суда и следствия арестовывать человека и насильно отправлять не пойми куда? Я ведь ничего плохого не сделала. Никого не ограбила, не убила… Тогда почему он обращается со мной, как с преступницей? Неужели в Эдеме бытуют такие дикие порядки? Или все дело в этом якобы блюстителе порядка, который пытался таким вот способом самоутвердиться или за что-то отомстить моему спутнику?

Между тем страж потянулся ко мне, чтобы схватить за запястье и силой увести из зала, но я отшатнулась. А Шон тихо, но угрожающе прорычал:

– Она… с вами… никуда… не пойдет!

– Господин Феррен, если вы будете препятствовать приведению в исполнение распоряжения руководства ФФЗ, я буду вынужден вас задержать на десять суток, – с явным наслаждением произнес страж и, окинув моего защитника самодовольным мстительным взглядом, снова протянул ко мне руку.

И в этот момент Шон перехватил его предплечье, резко дернул на себя, да так, что страж потерял равновесие и несколько раз с силой ударил того коленом в живот.

– Шон, нет! – крикнула я, но он уже развернул противника спиной к себе, схватил его за черную кожу плаща и с ненавистью отшвырнул в сторону.

– Кара, не лезь, – жестко сказал мой защитник, и вокруг меня в мгновение ока материализовалось силовое поле.

А Шон между тем внимательно наблюдал за поднимавшимся с пола противником и его взявшими низкий старт подчиненными.

– Вы за это поплатитесь, господин Феррен, – прошипел страж, медленно стирая с губ алую струйку крови. – Взять его! – И стражи, словно стая гиен, ринулись выполнять приказ.

От удара первого из них Шон увернулся, сделал подсечку и без раздумий сломал ему руку в двух местах, а затем бросил его, будто тряпичную куклу, в сослуживца. Тот не успел уклониться от атаки и с грохотом рухнул на скользкий мраморный пол. Третий, четвертый, пятый, шестой, активировав защитную экипировку – броню и перчатки-электрошокеры, кинулись на Шона всем скопом. Послышались испуганные крики гостей, мэр наконец оторвался от своего листка и гневно проревел в микрофон:

– Что происходит? Прекратите это немедленно!

Но ни почетные гости, ни стражи, ни уж тем более Шон не обратили на его слова никакого внимания. Мастерски уклоняясь от атак противников, господин Феррен нападал на них уверенно, хладнокровно, безжалостно. Бил на поражение, стараясь как можно быстрее вывести из строя. Лишить возможности орудовать электрошокерами, делать подсечки, сопротивляться. Причем действовал настолько яростно и целеустремленно, будто сражался за жизнь, а не за честь творца и мужчины.

Вокруг Шона стала клубиться тьма, облеплять его гибкое мускулистое тело, трансформироваться в сгустки злой, нехорошей, опасной для жизни энергии, которая, разрастаясь, начинала приобретать контуры огромных воронкообразных тентаклей, только гораздо, гораздо длиннее и толще… Чудовищное зрелище!

Даже не представляла, что Шон мог быть таким. Свирепым, пугающим, необузданным.

Будто сила, а может, и ненависть, которую он столько времени сдерживал, наконец вырвалась наружу.

– Охрана! – завопил в микрофон мэр, наблюдая за тем, как лампочки в бальном зале начали мерцать и потрескивать.

Но тут же резко осекся и жадно втянул ноздрями воздух. Потому что из-за материализованной, готовой в любой момент сорваться с поводка фантазии Шона, которая медленно, но неотвратимо расползалась по залу, пока он сражался, стало намного сложнее дышать. Госпожа Мариам, покачав головой, накрыла гостей силовым полем и продолжала внимательно следить за происходящим. Остальные писатели, взволнованные, изумленные, придерживались тактики невмешательства.

– Шон, хватит! Не надо! – умоляла я, опасаясь, как бы он не натворил того, о чем впоследствии пожалеет, но еще больше того, что его могут даже не арестовать, а убить.

Прямо здесь, в бальном зале. Во время торжества. А я все равно отправлюсь протирать пробирки. Из-за какой-то дурацкой ошибки твердолобого стража!

– Пожалуйста, перестань! Они же тебя уничтожат! – попыталась перехватить контроль над его фантазией, чтобы выбраться из силового поля и остановить Шона, но все без толку.

Зачем, зачем он все это делает? Так нельзя!

– Оно того не стоит! – прокричала со смесью отчаяния и бессильной злости. На себя, на Шона, на всех.

– Это точно, – прошипел главарь стражей, поднявшись с колен, и активировал сенсорные пушки, которые взяли прицел на пока что неуязвимого противника.

Но Шон, едва лазерные радиоуправляемые пули вылетели из дул пистолетов, сделал какой-то странный маневр и, перехватив над ними контроль, перенаправил в стену. Гости опять испуганно закричали, отшатнулись еще дальше от нас, чтобы случайно не оказаться на линии боя, не попасть под перекрестный огонь, несмотря на защиту госпожи Мариам. И только Торнтон с Дориан невозмутимо остались на своих местах.

А господин Феррен между тем в прыжке сиганул на главу стражей, сбил того с ног, ударил в грудь серией отточенных молниеносных движений, дезактивируя броню, вырубая ее хозяина, и, откатившись вправо, снова вскочил на ноги, готовый отразить новый удар.

Из-за сгустившейся тьмы было трудно понять, куда именно он целился, но готова поспорить, Шон бил по заранее определенным точкам. И мне показалось, что обмундирование стражей было его работой, а господин Феррен провернул с ним тот же трюк, что и я с меморисборником, а именно – оставил себе лазейку на крайний случай. Чтобы не дать творению обратиться против своего творца. А это означало, что…

В этот момент в зал наконец-то ворвался начальник поднятой по тревоге охраны, которая представляла собой маленькую армию.

– Господин Феррен, немедленно остановитесь! – проревел он, едва сообразил, кто является зачинщиком беспорядка.

Но Шон вместо того чтобы сдаться, силовой волной сбил и его и всю его братию с ног прямо в дверях. Гости испуганно вскрикнули и стали сильнее жаться к стенам, кто-то даже упал в обморок. А господин Феррен, покончив с последними нападающими, яростно фыркнул, расправил плечи и, судорожно дыша, острым взглядом медленно обвел бальный зал.

– Шон, ты перегибаешь палку, – бесцветно сказал господин Клай, лениво оглядывая горы тел у ног первого творца Либрума. – Закон есть закон. Даже ты обязан ему подчиняться.

Господин Феррен повернул голову и внимательно посмотрел на коллегу, явно готовясь к атаке.

– Шон… Шон… Умоляю, не связывайся с ним, – испуганно прошептала я и в который раз попыталась выбраться из силового поля, но по моим ладоням опять прокатились разряды тока. – Давай просто выйдем отсюда и все решим мирным путем.

Но Шон остался безучастным к моей просьбе.

– Твое решение, Торнтон? – жестко спросил он.

Тот невозмутимо пожал плечами.

– Действовать.

И в этот миг несколько в одночасье материализованных сюрикенов с молниеносной скоростью полетели в грудь Шона.

Теневой тентакль тотчас перехватил их, сдавил, покорежил металл и с громким лязганьем небрежно бросил на пол горстку серебристых острых комочков. Это было жутко.

– Как скажешь, – холодно ответил Шон, глядя в упор на противника и материализовал себе самурайский меч.

Губы Торнтона Клая искривились в улыбке.

– Глупо, – процедил он и наколдовал себе два топора.

С минуту они кружили по залу, наблюдая за действиями соперника, прикидывая тактику боя, а затем одновременно кинулись друг на друга. Лязганье оружия, звон металла… Звуки схватки тотчас разлетелись по залу, искры от скрещенных с лютой ненавистью орудий убийства посыпались в разные стороны. Присутствующие как завороженные следили за схваткой, боясь пошевелиться, чтобы ничего не упустить.

Шон владел мечом мастерски, бился порывисто, с воображением и с жаром, не теряя при этом хладнокровия. Уворачивался от ударов, пригибался, делал прыжок и, оттолкнувшись ногами о материализованную стену, с наскока атаковал противника прямо в воздухе. Его стены, опорные столбы вырывались из пола с невероятной скоростью и исчезали либо по очереди, либо одновременно, а движения губ были практически не видны. Будто он подстраивал окружающее пространство под себя, оживляя фантазии ментально, а не словами. Это было так страшно… но отвернуться я не могла.

Торнтон двигался медленнее, более плавно, следуя одному ему известному алгоритму, будто просчитывал с математической точностью удары соперника, умело их отклонял и, атакуя, метил в жизненно важные органы, пытаясь не столько усмирить или ранить противника, сколько его уничтожить. В отличие от господина Феррена, который смерти никому не желал.

Силы их были почти равны, но Шон все же был лучше – сильнее, быстрее, натренированней, а комбинации его ударов более сложными и действенными. Как-то отстраненно отметила, что сейчас в этой схватке сошлись не просто бойцы, а два творца, занимающие первое и второе место в пантеоновском топе. И мне показалось, что они бились не только за свои убеждения, но и за персональный престиж – почетное звание лучшего из лучших.

В это время господин Клай что-то прошептал и, вскинув вверх руки, начал размахивать топорами. Я испуганно вскрикнула, но быстро зажала ладонью рот, неотрывно следя за тем, как деревянные рукоятки перетекли в материализованные цепи, на верхушках которых мерцали, кружась в диком ужасающем танце, две пары толстых металлических лопастей со сросшимися обухами.

– Берегись! – завопила я, когда Торнтон сделал внезапный выпад и смертоносные лезвия устремились Шону прямиком в грудь, пытаясь рассечь кожу и мускулы, обвить корпус, не давая пошевелиться, вздохнуть.

Шон уклонился, отбил атаку, в последний момент перехватив рукоять меча левой рукой, а правой вытащив из оружия его материализованную копию. Они оба были амбидекстрами!

Повторный выпад – Шон, изловчившись, подпрыгнул вверх и, совершив кувырок в воздухе, прямо в полете перерубил цепи. Острые лопасти с громким лязганьем рухнули на пол. Жуть! Шон, приземлившись на ноги, уже собрался было кинуться на господина Клая, как на него ринулись, словно кобры, перерубленные цепи.

Не сбавляя скорости, он материализовал в воздухе дорожку из паривших каменных блоков, по которым взобрался наверх, на ходу отбиваясь мечами от разросшихся, будто корни вековых дубов, длинных цепей, которые тугими металлическими пучками молниеносно выстреливали в Шона, пытаясь поймать, задушить.

Тентакли за его спиной активизировались, уплотнились и медленно поползли по материализованной фантазии Торнтона, поглощая, уничтожая ее. На лице господина Клая мелькнуло изумление со смесью испуга. Он не ожидал – не ожидал! – что его противник настолько силен. Однако всего через какую-то долю секунды удивление и страх трансформировались в холодную решимость. Сдаваться он пока не собирался.

А в следующий миг несколько вещей случилось одновременно.

За спиной Шона поднялись в воздух отрубленные им лопасти со срощенными обухами. Они завертелись на месте, словно волчки, разлетелись в противоположные стороны, наращивая в придачу к острым лезвиям смертельно опасные шипы, которые пару секунд спустя выстрелили, словно очередь пулемета.

Очнулся валявшийся на полу глава стражей. Он, оценив обстановку, медленно вытащил из кармана радиоуправляемую пушку-перо и начал целиться в своего обидчика.

Я заорала:

– Сзади! С боков! – Тентакли рванули к вращавшимся топорам, шипы, не достигнув цели, перестроились и слились в серебристый диск, который с бешеной скоростью полетел к господину Клаю. Тот его чудом отбил. Лопасти стала пожирать тьма… – Вертикальный водяной таран! – одновременно с действиями Шона выкрикнула я.

Откуда-то из-под пола вырвался мощный водный поток, который подбросил стража к потолку, не дав совершить смертельный выстрел.

– Щит-пузырь! – завопила, когда он стал падать вниз. Хоть бы страж не разбился!

Внезапно отбитый Торнтоном диск врезался в созданное мной силовое поле и, срикошетив, разрубил по диагонали туловище господина Клая от шеи до ребер.

Я испуганно пискнула, зажала ладонями рот, глядя на покореженное по моей вине человеческое тело. На глаза навернулись слезы. Тихий шепот слетел с моих губ:

– Я убила человека… Я убила человека…

Концентрация ослабела, пузырь развеялся, и страж, вскрикнув, рухнул на мраморный пол с высоты двух метров. Зашевелился, недовольно зарычал, но я отметила это лишь вскользь, поглощенная перерубленным, но по-прежнему держащимся на ногах господином Клаем.

И в тот момент, когда приступ паники вот-вот должен был накрыть меня с головой, я увидела, как части Торнтона начали неспешно срастаться, сливаться между собой, словно металл в плавильном котле. И, что самое жуткое, это был не аватар. Механический человек на самом деле оказался стальным! Вот что господин Клай пожелал во время своей материализации! А значит…

«Мы с Шоном покойники!» – была следующая мысль, которая пронеслась в моей голове.

Но господин Феррен, который по-прежнему зависал в воздухе с двумя мечами в объятиях тентаклей, отличался завидным хладнокровием. В отличие от меня.

– Так-так-так… – издевательски протяжно сказал он. – А ты полон сюрпризов, Торнтон.

– Как и ты, Шон, – бесцветно отозвался едва не почивший безвременно господин Клай.

– Продолжим?

– Если ты не желаешь сдаваться…

И его руки, утратив человеческий вид, угрожающе трансформировались в длинные острые лезвия. Вот жуть!

Внезапно в воцарившейся здесь гробовой тишине прозвучал размеренный стук каблуков.

Я быстро повернула голову к источнику звука. Перешагнув через копошащихся в дверях охранников, господин Штольцберг в белоснежном сияющем костюме уверенно вошел в зал.

– Господа, что все это значит? – спокойно поинтересовался он. – Торнтон, Шон… Не ожидал. Объяснитесь.

– Господин Феррен решил воспрепятствовать взятию под арест госпожи Грант для препровождения ее к месту отработки долга перед Эдемом, – сухо сообщил глава стражей, поднимаясь с пола.

– Я же сказал, произошла ошибка, – с нажимом произнес Шон.

Господин Штольцберг вопросительно вскинул брови.

– Вот как… – и перевел задумчивый взгляд на меня. – Раз так, Шон, уверен, мы сможем во всем разобраться. Пожалуйста, дематериализуй свои тени, мечи и спускайся.

– Разумеется, Фредерик, – сухо и без колебаний ответил он. – Рад твоему вмешательству.

А несколько минут спустя под прицелом острых, внимательных взглядов гостей, мы с господином Ферреном покинули зал. Господин Штольцберг шел впереди, за ним быстрым размашистым шагом следовал Шон, крепко схватив меня за руку и чуть ли не волоча за собой.

Мы миновали холл. Спустились по бело-серой мраморной лестнице с позолоченными перилами на первый этаж и замерли возле зеркальной стены.

– Сейчас мы во всем разберемся, – сухо, с едва ощутимым недовольством бросил через плечо господин Штольцберг и, вскинув вверх и вперед правую руку, трижды начертил в воздухе круг.

Серебристая гладь тотчас подернулась рябью – и Верховный архонт уверенно шагнул прямо в зеркало. Вот, значит, как во время той выставки исчез господин Майне!

Шон повторил маневр приятеля, увлекая в портал и меня.

А миг спустя я поняла, что это был не портал. Всего лишь высокотехнологичная дверь со встроенным сканером, которая запечатлевала образы вошедших в потайную комнату лиц, и через которую можно было следить за происходящим снаружи.

Внутри за большим металлическим столом со стульями, расставленными вокруг, одиноко сидел охранник, единственный из оставшихся на посту, который при виде нас вскочил, оторвавшись от записей камер наблюдения. Господин Штольцберг попросил его оставить нас наедине, и охранник через боковую дверь перешел в смежное помещение.

– Прошу. – Верховный архонт указал рукой на стулья. – И наконец объясните, что произошло.

Я заговорила первой:

– Все дело в меморисборнике. Страж сказал, что я не доделала прототип и на моем счету скопилась огромная задолженность. – От волнения голос дрожал, я захлебывалась словами, но все же продолжала возбужденно тараторить. – Но этого просто не может быть, потому что я отправила в техотдел свой проект в среду. Как мы и договаривались. У меня даже видео есть!

– Да, – согласно кивнул Шон. – Я его видел своими глазами. Мы хотели решить все спокойно, но страж превысил свои полномочия и спровоцировал открытый конфликт.

Господин Штольцберг нахмурился, задумчиво почесал шею.

– Я тебя понял, Шон, – наконец сказал он и по-отечески мягко обратился ко мне: – Карина, дорогая, пожалуйста, не волнуйтесь так. Я сейчас же свяжусь со своими сотрудниками, и мы во всем разберемся. Если то, что вы мне сказали, верно, я смогу быстро урегулировать недоразумение.

Уголки моих губ дрогнули в едва заметной благодарной улыбке. А Верховный архонт активировал свой коммуникатор и, связавшись с помощником, отдал тому необходимые указания.

– Жду, – закончил он разговор и, отключившись, свернул коммуникатор. – Чаю? – предложил господин Штольцберг, скользнув по нашим мрачным физиономиям оценивающим взглядом.

Шон отрицательно дернул головой, а я кивнула.

– Да, было бы неплохо.

Коммуникатор зазвонил ровно через шесть с половиной минут. Все это время я была как на иголках. Несмотря на умиротворяющее действие горячего ароматного напитка, волнение только усилилось. Еще бы! Сейчас решалась моя судьба. Да, я была уверена, что произошла ошибка, но не знала этого наверняка. У Йена ведь могли возникнуть расхождения во взглядах с политикой «Либрум Индастрис», и его решение об отсрочке совет директоров мог бы и аннулировать. Мало ли…

– Так, понял, – отрывисто комментировал слова помощника господин Штольцберг.

Детали их разговора были мне не слышны, как бы я ни напрягала свой слух, поэтому жадно сканировала его мимику, анализировала интонации, отмечая любые, даже самые незначительные перемены.

– До связи.

Верховный архонт отключил коммуникатор и поднял на меня глаза.

– Вы были правы, Карина. Произошла досадная ошибка. Технический сбой, который частично уничтожил информацию в базе данных техотдела Пантеона. Но на сервере сохранились данные о получении от вас проекта. – Я откинулась на спинку стула и расслабленно вздохнула. Венка на левом виске, которая до этого пульсировала с такой силой, что, казалось, вот-вот лопнет, замедлила свое биение. – Задолженность будет немедленно списана. Однако чтобы у «Либрум Индастрис» не возникло вопросов по поводу работоспособности прототипа, предлагаю провести его презентацию в субботу.

– Да-да, конечно, – с охотой отозвалась я.

Господин Штольцберг улыбнулся, но как-то холодно, формально.

– Вот и отлично. Мой помощник свяжется с вами и сообщит время и место.

– Спасибо.

– Не за что, дорогая. Вы ведь старательно трудитесь на благо Эдема. Прошу прощения за это недоразумение. Шон, отойди со мной на пару минут. – Он указал кивком на смежную комнату, где скрылся страж. – Нам надо кое-что обсудить. Карина, дорогая, – господин Штольцберг галантно поцеловал мою руку, – допивайте свой чай с печеньем, мы скоро придем.

Мужчины ушли, а я с замиранием сердца принялась ждать их возвращения. Навострила уши, прислушиваясь к каждому шороху, но из-за стены не доносилось ни единого шороха, не то что человеческой речи. Тотальная звукоизоляция. Прошло пять, семь минут… Они все не шли. Я нетерпеливо постукивала каблуком туфли по полу, барабанила от волнения пальцами по холодному металлу столешницы… И в какой-то момент мои нервы сдали.

Надо как-то узнать, о чем Верховный архонт говорит с Шоном! Наверняка отчитывает за такой беспредел. Хорошо если только отчитывает, а не обсуждает детали ареста.

Подслушивать было нехорошо, но неизвестность и беспокойство за Шона, которое с каждой секундой усиливалось, пересилили. Поэтому я, свесив голову, устало потерла ладонями лицо, медленно спустила руки ко рту, чтобы скрыть движения губ и смежила веки, якобы для того, чтобы собраться с силами, прийти в себя. Недолго думая, материализовала комарика-шпиона и запустила его, словно дрон, в смежную комнату. Если Шон прав и господин Штольцберг меня считает хорошенькой дурочкой (что было довольно обидно), он не придаст значения перемене позы, даже если внезапно сюда войдет или просмотрит запись с видеокамеры.

– Шон, ты в своем уме?! – рявкнул Верховный архонт, и я от неожиданности вздрогнула. – Так подставляться из-за какой-то юбки! Ты же знаешь, что стоит на кону!

– Дело не в Карине…

– Неужели? Красивая девушка, восторженная, яркая. Твой типаж. А мы оба знаем, что женщины – твоя ахиллесова пята! Напомнить, что было в прошлый раз? Как там ее звали… Алисия?

Что за Алисия?

– Я же сказал, что дело не в Карине, – прорычал Шон так, как и тогда в зале, когда убежденно доказывал мою невиновность. – Тот страж зарвался, превысил полномочия и тем самым поставил меня в дурацкое положение. Там было полно владельцев крупных компаний, моих постоянных заказчиков, их жен, дочерей, сестер, других писателей, в конце концов! Если бы я позволил арестовать и выслать на работы свою девушку на глазах всего высшего света накануне выхода моих прототипов, это не только испортило бы мне репутацию, но и сорвало бы продажи.

Мои глаза от изумления и недоверия расширились, к горлу подступил ком, во рту разлилась горечь. А Шон между тем продолжал:

– Кто захочет равняться на труса? А заключать с ним выгодные контракты или покупать его прототипы? Ущерб был бы колоссальным! И это бы ударило не только по моему кошельку.

Деньги, амбиции, авторитет… Неужели все было из-за этого, а на меня Шону плевать?

Нет, быть того не может! Это неправда! Наверное, он, как обычно, говорит не то, что думает, чтобы успокоить господина Штольцберга. Который на поверку оказался двуличным…

– Рад, что ты подумал о себе, Шон. Но мне что прикажешь с этим делать? Сила, умение управлять подчиненными и внушать им уважение и страх – вот на чем держится власть. А со своей я не готов расстаться из-за твоей безрассудной выходки! Если я тебя не арестую, мой авторитет пошатнется.

– Наоборот, укрепится, – спокойно парировал Шон. – Сам посуди, Фредерик, какой-то зарвавшийся страж во время празднования ворвался в бальный зал и попытался по ошибке прямо среди речи мэра грубо арестовать милую спутницу не только лучшего работника Пантеона, но и твоего приятеля. К тому же Карина считается близкой подругой Лизы, любимицей светских дам, а ее портретами скоро будет увешан весь Либрум. Даже если бы она не справилась с проектом, стражу было прекрасно известно, что я в состоянии оплатить любой ее штраф. Но он пошел на открытую конфронтацию. Разумеется, мне пришлось поставить его на место. Подумай, как выглядел бы столь дерзкий арест очаровательной госпожи Грант в глазах высшего света? Многие бы задумались – разве высокое положение, значительный капитал, связи, авторитет ничего не значат для руководства ФФЗ? Пошли бы ненужные разговоры… – Он многозначительно понизил голос. – А так ты появился вовремя, разобрался в ситуации и решил вопрос мирно и ко всеобщему удовольствию. Как и положено хорошему руководителю.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом господин Штольцберг тихо сказал:

– Пожалуй, ты прав, Шон. Да, обставим произошедшее именно так. Со стражем я прикажу разобраться. А тебе выпишу штраф. Будь любезен его оплатить. И больше не смей размахивать кулаками!

Послышался шелест одежды, стук каблуков. Продолжать за ними шпионить было опасно. Да и смысла особого не было. Самое важное я узнала. Поэтому решила развеять фантазию. Но прежде чем мой комарик вернулся назад и дематериализовался, я успела расслышать, как господин Штольцберг холодно заметил:

– Да, Шон… хочешь поиграть в любовь – твое право. Только не вздумай заиграться. Все может кончиться очень плохо. Для вас обоих.

Фантазия растворилась в воздухе, и я, постаравшись скрыть охватившие меня эмоции, осторожно убрала ладони от лица, делано небрежно встряхнула пальцами волосы и принялась допивать чай.