Глава 9 · Шах

Выгорание… Оно подкрадывается незаметно. Опутывает тебя склизкими ледяными щупальцами, лишая энергии, сил, а главное – желания творить. И когда ты это понимаешь, то уже ничего не в состоянии предпринять. Мое выгорание было серым, как след на руке от пыльцы с крылышек ночных мотыльков. Таким же безжизненным и унылым.

Расставание с Шоном далось мне нелегко, и, чтобы отвлечься, собраться с мыслями, я, как и всегда поступала в подобных случаях, переключилась на работу. Конвертер украл господин Феррен, и пытаться его вернуть назад мне не хотелось. То личное, дорогое, памятное, что он для меня означал, будто стало осквернено нехорошим, бездушным, злым чужаком. Раздавлено его грязным ботинком, уничтожено.

«Пускай забирает, плевать. Придумаю что-то другое, получше. Идей у меня хватает», – сказала сама себе и взялась за перчатки эмпатии. Но только стоило мне включить компьютер и запустить «Творца» с моими наметками, как вместо них перед глазами всплывал чистый лист, а голограммы словно исчезали. Я хмурилась, пила кофе, пытаясь вернуть концентрацию, но в голове был вакуум, в котором значение слов терялось. И мысли сами собой уносились к Шону.

Выгорание. Сложно понять, насколько это опасное и изматывающее состояние, пока не прочувствуешь его своей кожей, не вдохнешь его удушающий запах. Если раньше я всегда знала, к чему следует двигаться, какие фразы, эмоции нужно для этого подключить, то теперь будто плутала в потемках, не представляя, куда и зачем бреду. А главное, мне не хотелось ни в чем разбираться. Силы таяли на глазах, фантазии не материализовывались. И только тогда я осознала, какими нелепыми были мои советы Даниэлю, когда он оказался в такой же ситуации. Только, в отличие от него, шатер меня не спасет.

Нужно было что-то агрессивное, злое, мощное, чтобы заставить меня встряхнуться.

Вселенная вскоре услышала мои мольбы и не осталась к ним безучастна. К сожалению.

– Кара, через полчаса состоится презентация госпожи Мартинез, – выпалила Майя, влетев ко мне в сферу с Даниэлем и Тимом. – Пойдем с нами?

– Даже не знаю… – пробормотала я, окинув их безразличным взглядом. – Мне надо работать.

Майя мрачно покосилась на висевшую над столом голограмму проекта, в котором не было подвижек. Недовольно поджала губы и, ища поддержки, посмотрела на Мари, которая вместе со мной пила мятный чай с имбирем. Но подруга приняла мою сторону.

– Ребята, оставьте Кару в покое. Ей сейчас не до этого.

– Конечно. Ей интереснее валяться на траве и хлебать чай по десятому кругу, – вмешался неделикатный Тим. – Ладно бы виски, глинтвейн, но чай? Это клиника… – Он осуждающе покачал головой. – Серьезно, девчонки. Подъем!

– Милашка, давай собирайся, – подключился к уговорам Даниэль. – Тебе надо развеяться. Тогда и остальное придет, – добавил он со знанием дела.

В общем, под напором друзей я сдалась и нехотя поплелась на крышу Пантеона. Там наглый Макс с хорошо воспитанным Йелло и хмурой Лизой, которая только прилетела в храм творцов, уже заняли нам места в третьем ряду. Интерес к новому творению Ланы был бешеным, и писатели приходили к месту действа за сорок минут, а то и за час.

Ребята, как обычно, раздали очки, и наши взгляды устремились к большому огороженному кругу, в центре которого прохаживалась госпожа Мартинез. Сегодня на ней была простая белая блузка, широкие черные брюки свободного кроя с огромным бантом сзади и узкими подтяжками. Черные волосы были собраны в косу, тонкие губы подведены алой помадой, и никаких жутких очков или линз. Непривычно было видеть Лану такой, спокойной, неагрессивной, земной.

– А она хорошенькая, – усмехнулся Даниэль, разглядывая госпожу Мартинез, – без всех этих странных нарядов и диких рисунков…

– Настоящая красотка, – поддакнул Макс. – Может, попробовать к ней подкатить?

– Дерзай, если не боишься повторить судьбу несчастного Берда, – спустила его с небес на землю Мари.

– Ты права, – ничуть не расстроился он. – Подкачу к ней, когда научусь материализовывать рабочие крылья.

– То есть никогда? – подколол его Тим. Макс недобро прищурился и ребята расхохотались.

Я не смеялась. Поймала взглядом одну из теней госпожи Мартинез и приклеилась к ней. Тень подошла к хозяйке и что-то прошептала ей на ухо. Лана с интересом покосилась на нас и усмехнулась. Но тут из кабинки лифта вышел господин Штольцберг и внимание девушки переключилось на него.

– Дорогие и не очень… – провокационный взгляд на Берда, который, как и мы, стоял в первом ряду и жадно на нее смотрел – …коллеги! Рада продемонстрировать вам мое новое творение, которое, убеждена, будет у вас пользоваться огромным спросом! – Зрители рассмеялись, и Лана, приложив ладонь к губам, заговорщически тихо добавила: – Хотя об этом мы никому не скажем, ведь так?

Писатели снова засмеялись, но смущенно и как-то менее решительно, что ли. А Лана довольно улыбнулась.

– Итак, предлагаю вашему вниманию… Конвертер фантазий!

Сердце пропустило удар… Да ладно! Вы что, издеваетесь?!

Я поморгала и недоверчиво посмотрела на Лану. Неужели совпадение?

Между тем четыре ее тени выстроились друг против друга, образуя квадрат, в центр которого прошествовала госпожа Мартинез. Она гордо расправила плечи, пальцы сложила домиком в районе груди и, демонстративно смежив веки, зашептала формулу материализации. Тени скопировали ее позу и их губы тоже зашевелились с невероятной скоростью.

Клянусь, все они говорили абсолютно разное. Однако их совместными усилиями вскорости материализовались алые прозрачные грани куба. Тут же возникли мрачные ассоциации с тем жутким прототипом из кабинета господина Штольцберга, и это только усилило общее тревожное состояние.

Госпожа Мартинез закончила шептать формулу, и на ее голове появился серебристый шлем, в точности как голограмма из моего компьютера. Лана распахнула глаза и в предвкушении шоу улыбнулась. А я ощутила, как венка на левом виске запульсировала, и с силой стиснула кулаки.

«Пожалуйста, хоть бы это было что-то другое, хоть бы это было что-то другое…» – мысленно повторяла, неотрывно глядя на писательницу, которая игриво обратилась к толпе заинтригованных зрителей:

– Итак, найдутся ли среди вас смельчаки, желающие испытать мой прототип в действии?

Судя по лицам коллег, многие хотели опробовать на себе устройство Ланы, но не решались.

– А что он делает? – выкрикнул кто-то из толпы, будто угадав мои мысли, но госпожа Мартинез лишь загадочно расхохоталась, подогревая коллективный интерес.

– Я был бы не прочь заглянуть внутрь куба, чертовка! – вызвался раньше всех Берд, но Лана, неспешно огибая грани своего прототипа, приложила указательный палец к губам и, одарив добровольца дразнящим взглядом, улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Может быть ты, Шон? – предложила она, остановившись напротив моего бывшего, который стоял рядом с госпожой Мариам, скрестив на груди руки, с непроницаемым выражением лица. – Хотя нет… Твои пристрастия мне и так известны, – добавила издевательски, а из моего израненного сердца от ее намека засочилась кровь. Тени поведали или у них с Шоном и впрямь что-то было?

Господин Феррен криво усмехнулся, и Лана, отойдя от него подальше, бросила острый взгляд в сторону нашей компании.

– А как насчет тебя, красавчик? – неожиданно обратилась она к Даниэлю.

Тот, вопросительно вскинув брови, указал рукой на себя. Писательница согласно кивнула и промурлыкала:

– Такой сильный, еще и любитель собак… Иди-ка сюда. – Она кокетливо поманила его пальчиком. – Обещаю, тебе очень понравится.

Даниэль усмехнулся. Макс подтолкнул его в плечо.

– Иди давай! Или вызовусь я. Но вы, ребята, потом не станете со мной разговаривать…

Я покусала губу, настороженно глядя на Лану, и тихо сказала:

– Иди.

Даниэль беззаботно пожал плечами, мол, с него не убудет и уверенным шагом направился к центру куба.

– Присаживайся, дорогой. – Писательница указала рукой на свежематериализованный трон с резной позолоченной спинкой. – Напомни, как тебя зовут?

– Даниэль.

– Ах да, Даниэль… – Она чувственно выдохнула его имя так, будто пробовала слово на вкус. – Мне нравится. Хотя господин Гросских звучит более впечатляюще, на мой взгляд.

«Ну же! Быстрее! Давайте уже переходите к делу!» – пульсировало у меня в голове, пока пальцы нетерпеливо теребили запястье.

– Вот тебе шлем, Даниэль, – проворковала госпожа Мартинез и заботливо надела часть прототипа ему на голову.

Тени все это время непрерывно что-то шептали. Если это не часть представления, то ресурс, концентрация внимания Ланы были намного ниже, чем у Даниэля или же у меня.

Даниэль заерзал, поправил шлем, и писательница, небрежно обвив его шею руками, ласково прошептала на ухо:

– Представь ту, о которой мечтаешь… А если не знаешь, кого хочешь увидеть, то просто расслабься и доверься своему подсознанию.

– И все? – с интересом спросил он.

– Да, мой хороший, и все.

– Ну ладно.

Даниэль встряхнулся, прикрыл глаза, и я с замиранием сердца стала следить за образом девушки, которая с каждой секундой все отчетливее материализовывалась в воздухе. Длинные ноги, короткое платье с радужными переливами… Изящная фигурка и густая копна волос то ли земляничного, то ли вишневого цвета. Даниэль распахнул глаза, и улыбка на его губах угасла.

– Кларисса? – недоверчиво выдохнул он и жадным болезненным взглядом вперился в свою материализованную фантазию, которая была краше оригинала. И милее, теплее, нежнее…

Так вот какой он ее воспринимал. Какую помнил и до сих пор любил.

– Красавица… – прошептала Лана. – Можешь к ней подойти, только шлем не снимай, иначе она развеется. Прямо как в древнем мифе.

Даниэль встал, осторожно, будто боясь спугнуть, подошел к иллюзорной Клариссе и нежно кончиками пальцев огладил контуры ее лица.

Зрители не шевелясь наблюдали за ними. Даниэль словно завороженный глядел на девушку своих грез, Лана упивалась успехом, а у меня при виде писательницы и ее прототипа оживали и бурлили чувства. Боль превращалась в негодование, возмущение, потом – в злость, а из нее – в ярость. Которая заставляла кровь в венах бурлить, закипать. В ушах зашумело, щеки стали гореть, перед глазами все заалело. Я с силой впилась ногтями в ладони, но ничего не почувствовала из-за того урагана, что бушевал в душе.

– Кара, что с тобой? – испуганно прошептала Майя, видимо оценив зверское выражение моего лица.

– Это мой прототип… Мой конвертер фантазий…

– Что? – удивленно переспросила Мари. – Ты уверена?

– Да. Дизайн тот же, функционал немного видоизменен. Проще, чем я задумывала. Но суть одна. Даже название совпадает. Открой компьютер – сравни…. – Я с шумом втянула воздух. Сжала кулаки.

Мари побледнела, нахмурилась и перевела взволнованный взгляд на сцену. Майя недоверчиво посмотрела на меня, потом на госпожу Мартинез. Помрачнела и ободряюще коснулась моего плеча. Мол, крепись.

А меня к тому моменту уже начинало трясти.

Между тем материализованная Кларисса обняла Даниэля за шею и ласково прижалась к его губам, даря иллюзорную радость встречи, блаженное забытье. А госпожа Мартинез, посмеиваясь, громко обратилась к зрителям:

– Думаю, мои маленькие извращенцы, суть вы поняли. Продолжение мы вам не покажем. Оно предназначено исключительно для приватного просмотра. За отдельную плату.

Послышались понимающие смешки, и она обратилась к Даниэлю, посмотрев на того с сочувствием и затаенной тоской:

– Заканчивай, милый. Настала пора прощаться.

Приятель, словно опомнившись, тряхнул головой, нехотя снял шлем и протянул его писательнице.

– Полагаю, комментарии излишни, – усмехнувшись, заговорил господин Штольцберг. – Лана, закрепляем?

– Разумеется, Фредерик.

– Кара, если ты права, не понимаю, как она это провернула, – сказала Мари, когда под аккомпанемент бурных аплодисментов госпожа Мартинез передала свое творение Верховному архонту. – Наши капсулы под защитой. Снаружи ведется видеонаблюдение. Вломись к тебе кто без спроса, охрана бы уже давно весь Пантеон поставила на уши. Может, все-таки совпадение?

Я отрицательно качнула головой и твердо сказала:

– Нет, точно нет. Не бывает таких совпадений. Может, одна из ее теней ко мне проскользнула, а может… – Мой взгляд устремился к Шону.

Он улыбался и пожимал руку Лане, поздравляя ее с успехом. Казалось, его нисколько не волновал тот факт, что за исключением отсутствия стационарного компьютера, вместо которого, скорее всего, были алые, обманчиво прозрачные сенсорные экраны с беспроводным интернетом, устройство госпожи Мартинез было практически тем же, что и у него.

Интересно, господин Феррен сумел бы остаться таким же невозмутимым, если бы идея принадлежала ему? Снова вспомнилось то восхищение, с каким Шон рассказывал мне о Лане, а потом и ее недавняя двусмысленная реплика – и разочарование, а следом презрение, ненависть, гнев затопили меня. Неужели он украл мой проект для нее? А может, когда понял, что я не вернусь, решил отомстить и отдал конвертер своей полезной знакомой? Тогда его недавняя угроза обретает смысл. Или же попросту сам не посмел им воспользоваться, но извлечь выгоду не постеснялся?

Да, вот так и разбиваются иллюзии. Больно, однако. Дурман, что окутывал мое сознание с момента попадания в Эдем, резко развеялся. Розовые очки слетели, рухнули куда-то под ноги, на крышу Пантеона и раскололись на части. А то, что от них осталось, раздавил мой каблук. Я перестала быть милой, кроткой, наивной и доброй глупышкой Кариной, которая относилась к другим людям так, как хотела, чтобы относились к ней. Я стала Карой – девушкой, увидевшей окружающий мир во всей его подлости, лицемерии и порочности.

Зрители стали расходиться.

– Милашка, что с тобой? – хмуро спросил Даниэль, окинув меня скептическим взглядом. – Ты выглядишь так, будто сейчас кого-то убьешь.

– Так и есть, – процедила я, вгрызаясь взглядом в спину Шона, который вместе с Бердом скрылся в прозрачной кабине лифта.

Разум затуманился, уступив место эмоциям, которые бастовали, требовали справедливого возмездия. И я разъяренной львицей рванула к лифту.

– Кара, не надо! – долетел до меня голос Майи, но сердце колотилось так громко, что заглушало ее слова, а их значение от меня ускользало.

Кабина спустила меня всего на этаж, но, пока я в ней ехала, возбужденно наблюдала за Шоном, который, о чем-то переговариваясь с Бердом, стоял на стыковочной площадке в ожидании своей капсулы. Но вот она подлетела, белоснежные двери распахнулись, и писатели неспешно стали в нее заходить. Я выскочила из лифта и, сжав кулаки, на всех парах рванула к ним. Чудом успела заскочить, прежде чем та закрылась.

– Мерзавец! – прокричала, едва оказавшись внутри и, сделав замах, попыталась ударить Шона.

Но он уклонился. Перехватил мою руку и, резко развернув, заломил ее за спину и приложил щекой к холодной стене.

Берд отшатнулся и, коротко хохотнув, сказал:

– Не представляю, что ты такое делаешь с девушками, что они сами на тебя запрыгивают! Может, поделишься секретом, Шон?

– Чудовище! Как ты мог?! – прорычала я, проигнорировав оскорбительную реплику, и попыталась вырваться. – Это подло!

Но господин Феррен, снова меня толкнув, только сильнее вдавил в стену и, грубо схватив левое запястье и подняв руку над головой, прижал ее к оболочке капсулы.

– Берд, ты не оставишь нас? – как ни в чем не бывало, обратился к коллеге Шон.

– Без проблем. Развлекайтесь.

С этими словами Берд направился к выходу, а я, зарычав, снова попыталась освободиться, но все без толку.

– Пусти меня, негодяй! Немедленно! – верещала, стараясь вывернуться из захвата и сбросить с себя мускулистое, натренированное мужское тело. – Это было личное, личное, слышишь? А ты его украл, а потом уничтожил!

– Карина, уймись! – рявкнул он на ухо, продолжая нависать надо мной, крепко, до боли сжимая. – Ты в своем уме? Вести себя так при свидетелях!

– Плевать! Как ты мог ей отдать мой конвертер! Даже название не потрудился сменить! – заорала я, словно раненый зверь.

Все невысказанные обиды, упреки, что накопились у меня в душе, наконец вырвались наружу и затолкать их назад я была не в силах. Да и не хотела.

– Это так ты мне мстишь за разрыв, Шон? Сначала Мари, теперь это? Подонок! Почему ты просто не можешь оставить меня в покое? Ненавижу, ненавижу тебя! – Голос сорвался, и по щекам потекли мокрые дорожки слез.

Снова дернулась, но он лишь плотнее прижался ко мне.

– Знаю, малышка, знаю, – хрипло, жестко прошептал он. – Но прежде чем разбрасываться обвинениями, включи свою очаровательную головку, она у тебя обычно неплохо работает, и подумай вот о чем. Разве прототип Ланы был похож на тот, что ты видела у меня? – Горячее дыхание обжигало кожу, а злые, взбешенные, ядовитые интонации в хриплом голосе пугали. – «Посредник» не только материализует фантазию, но перебрасывает образы из компьютера, подбирая к ним словесные формулировки. И шесть высокотехнологичных экранов со встроенными мощными процессорами и бездной оперативки в запасе для этого ему не нужны. То, что презентовала Лана сегодня, его бледная тень. Тебя это не смущает, а, детка?

– Она могла видоизменить функционал! Подстроить его под свои изощренные нужды! – прорычала я, уткнувшись в стену и в который раз попыталась отпихнуть его.

Но Шон определенно наслаждался властью, которую имел над обездвиженной мной, и так легко отказываться от нее не желал.

– Могла, – неожиданно согласился он, скользнув губами по моему виску, отчего по коже поползли мурашки. Чтоб их! – Но не название. Его ты мне не сообщала.

Показалось, что Шон меня сейчас поцелует, но вместо этого он неожиданно разжал захват и отступил на шаг. Я отлепилась от злосчастной стены, развернулась и хмуро, недоверчиво на него посмотрела. Черт, Шон был прав.

– Но ты все знал… Знал! – фыркнула я, потирая ноющее запястье и глядя ему прямо в глаза, пронзительно-голубые, злые, хмельные, с огромными черными зрачками. – И все равно ей улыбался и пожимал руку.

Лицо Шона оставалось невозмутимым.

– Не вижу смысла ссориться с Ланой, с которой я знаком не один год, из-за недоделанного прототипа девушки, которая не хочет иметь со мной ничего общего. Считай, у меня нет личной заинтересованности.

Я стиснула зубы, прожигая его презрительным взглядом.

– И да, Карина, прежде чем ты кинешься к госпоже Мартинез со своими обвинениями, подумай еще вот о чем. Она гораздо выше тебя по статусу и материальному положению, а с ее рук кормятся очень влиятельные люди. Лана раздавит тебя, не сомневайся, если ты не найдешь неопровержимых доказательств своей правоты или… не менее серьезного покровителя. Можешь попробовать обратиться за этим к Йену – говорят, он на тебя сильно запал. Раз уж я в этом качестве тебя больше не устраиваю.

– Какой же ты!.. – выплюнула я, с трудом сдержавшись, чтобы не кинуться на него снова. – Поверить не могу, что я была в тебя влюблена!

Резко развернулась и направилась к выходу.

– С таким гонором, детка, – жестко припечатал он, – ты и глазом моргнуть не успеешь, как отправишься отрабатывать долг перед Эдемом. А это тебе совсем не понравится. Посмотрим, как быстро ты позабудешь о своих принципах.

– И не мечтай, Шон! – рыкнула я, обернувшись. – Физический труд меня не пугает. Понадобится поработать руками – поработаю. Прочищу мозги, не помешает. Все лучше, чем пресмыкаться перед такими, как ты.

С этими словами я как ошпаренная вылетела из сферы. Злые слезы застилали глаза, щеки горели так, словно мне дали оплеуху. Мерзавец! Какой же он все-таки мерзавец! А я еще переживала из-за нашего разрыва. Изводила себя, страдала… Да надо было радоваться, что мне удалось увидеть истинное лицо господина Феррена! Вывести его на чистую воду! Нет, точно устрою шумную вечеринку по поводу нашего расставания, когда разгребусь с перчатками.

Да и Лана хороша! От одной мысли, что ее стараниями мой прототип, который должен был облегчить жизнь всем творцам, превратился в какую-то дешевую игрушку для взрослых, меня передергивало. Она же топ! Это мы, простые писатели, должны равняться на ее творения, а не наоборот. Ну что за дикость такая! Безнравственность! Как можно украсть чужой труд?!

Переполненная праведным гневом, я выскочила из кабины лифта, едва услышала пиканье «седьмой этаж». Быстрым размашистым шагом направилась к площадке для стыковки, где меня уже поджидала Мари.

– Где ты была? – взволнованно спросила она.

– У Шона.

– И как?

Я стала набирать номер своей капсулы на сенсорной панели.

– Мы с ним обстоятельно переговорили. Ох, как же я на него зла! – выпалила сердито, а потом добавила гораздо спокойнее: – Я хочу инициировать расследование. Госпожа Мартинез стащила мой проект. Понятия не имею как, но ей это с рук не должно сойти.

Тут к нам подлетела сфера, ее двери открылись, и я заскочила внутрь. Подруга вошла следом.

– Кара, ты уверена? – осторожно спросила она. – Все это очень серьезно.

– Мари, и ты туда же! Не начинай, ладно? Я и так на взводе, – раздраженно пнула ногой ножку кресла. Потом глубоко вздохнула и включила компьютер. – Зато хотя бы взбодрилась. Нет худа без добра.

Краем глаза заметила, что на экране появились странные белые надписи, и развернулась к нему.

– Что за ерунда? – прошептала нахмурившись. – Если еще и операционная система накроется… – Договорить не успела, потому что в этот момент командная строка пропала и появилось привычное приветствие. – А нет, кажется, загрузилась…

На всякий случай решила открыть папку с файлами, чтобы проверить, все ли нормально работает, и с ужасом обнаружила, что никаких документов в компьютере не было. Вообще ничего. Пусто.

Я недоверчиво посмотрела на экран, поморгала… Гнев постепенно сменялся испугом.

– Не понимаю… Куда все пропало? Я ведь ничего не удаляла.

Разве что файлы сжались и стали скрытыми. Я порылась в настройках, проверила галочки, пути сохранения. Толку ноль. Да и было слишком много свободной памяти. Как в мой первый рабочий день в Пантеоне. Лана что, решила замести следы?

– Дай я посмотрю, – нетерпеливо сказала Мари, заметив, как дрожат мои пальцы. – Иди лучше воды попей. Успокойся.

– Хорошо, – прошептала я и, наполнив стакан, отошла от злосчастного стола.

Но вместо того чтобы удариться в панику и утратить возможность нормально соображать, мой мозг, наоборот, активизировался и стал лихорадочно искать пути решения проблемы.

Первым делом надо позвонить в техотдел, попробовать восстановить файлы. Если не выйдет, придется создавать перчатки с нуля. По памяти. Ну ничего, это сложно, но выполнимо. Справлюсь. Главное, что копии уже готовых проектов можно скачать у ребят. Они станут опорой. Да, с ними будет гораздо проще. Это второе, чем надо заняться. Дальше буду действовать по обстоятельствам. Времени немного, но успеть я должна. Просто сдам проект позже, чем обычно.

– Ничего не получается, Кара, – с досадой сказала Мари. – Не представляю, как их достать.

– Не мучайся. Все пустое. Надо звонить в техотдел.

С этими словами я активировала коммуникатор и связалась с нашими технарями. Вкратце объяснила суть проблемы, и ко мне обещали прислать специалиста минут через десять.

– Как ты спокойна, Кара, – прошептала Мари, внимательно наблюдая за мной.

– Какой смысл волноваться, если это ничего не изменит? Надо действовать, – спокойно сказала я, заваривая чай, хотя меня и потряхивало. – Будешь конфетку?

Если начистоту, то мне просто не верилось, что все кончено и документы утрачены навсегда. После анализа ситуации тревожность осталась, но вместе с ней жила и надежда, которая придавала силы.

– Файлов нет, Кара, – произнес господин Ликсте, вставая из-за компьютерного стола. – Если ты права, то здесь поработал грамотный технарь.

– И что теперь делать? – покусав губы, спросила я.

Мой собеседник задумался.

– Я позвоню на пост охраны и попрошу проверить, были ли несанкционированные доступы в твою капсулу за последний месяц. Так?

– За полтора.

Он кивнул.

– Хорошо, за последние полтора месяца. А ты попробуй обратиться за помощью к кому-то покруче, чем я. В Либруме есть очень сильные программисты. Но они обычно работают на оборонную промышленность.

– А ты не знаешь таких? – глянула на него с надеждой.

– Лично нет. Ты лучше у господина Феррена спроси. У него как-то компьютер сгорел. По неясным причинам. Но файлы он смог восстановить.

Я поморщилась, как от зубной боли, при упоминании о Шоне, но посвящать господина Ликсте в тонкости наших взаимоотношений не стала. Просто поблагодарила за помощь, и мы распрощались.

– Ну, что будешь делать? – взволнованно спросила Мари.

– Понятия не имею. Надо где-то раздобыть продвинутого технаря. Знать бы еще где…

И тут меня осенило. Йен! Он ведь мне должен! За личный меморисборник. Поэтому, недолго думая, набрала его номер.

– Добрый день, Кара, рад вас слышать, – приветливо поздоровался господин Шульте, но его было плохо слышно из-за каких-то шумов на заднем плане. – У вас что-то случилось, Кара?

– Вообще-то да… – смущенно призналась я и вкратце изложила свои затруднения. – Возможно, вы сможете посоветовать человека, к которому можно обратиться? – выпалила на одном дыхании и замерла, дожидаясь ответа.

– Не волнуйтесь, Кара, – твердо сказал Йен. – Пришлю вам лучшего специалиста «Либрум Индастрис». Если Лавфайт не сможет вам помочь, то никто другой точно не справится. Оставайтесь на связи. Скоро он с вами свяжется.