Глава 10 · Мат

С помощью винной взятки и красноречия Йелло мне удалось уломать Рута (благо была его смена) тайком пропустить ко мне в сферу ночью некоего, гм, программиста весьма сомнительной внешности. Лавфайт был меня на год младше, носил черное худи, причем капюшон натягивал на самые глаза, а из-за огромного количества движущихся татуировок и пирсинга вид имел самый что ни на есть бандитский. Но меня все устраивало, ибо я очень плохо представляла, как бы солидный и уважаемый сотрудник крупной интернациональной компании согласился занять почетное место провианта внутри столика на колесиках вроде тех, что используют в ресторанах, завесившись белоснежной скатертью. Но Лавфайта ничто не смущало.

– Трупаком было бы круче, но и так ништяк, – ухмыльнулся он и полез прятаться.

– Буду иметь в виду, если нашу схему раскроют, – поддержала его я и, гордо расправив плечи, направилась к лифту.

На тот случай, если бы нас кто-то застукал, у меня имелась гениальная отмазка: «Мы с Шоном расстались. Теперь топчу все, что вижу. Стресс».

Классно, да? А главное, вряд ли бы кто-нибудь усомнился в правдивости моих слов. Потому что от девушки, которая устраивает танцы на потолках, выращивает у себя в кабинете огромного злобного плотоядного ящера, любовно именуемого Курсивчиком, и ходит на работу босиком, можно ожидать чего угодно.

Отмазка не пригодилась, и мы с подельником благополучно пробрались в мою сферу.

– А у тебя тут прикольно, – присвистнул Лавфайт, оглядывая мою мандариновую рощу и бескрайние лавандовые поля. – Это че, дракон? – Он с удивлением вытаращился на сонного Курсивчика, который развалился на столе. Дракончик тихонько зарычал, недовольный тем, что его разбудили.

– Да, – кивнула я и протянула руки к фантазийному зверю. – Курсивчик, не вредничай, иди-ка сюда.

Дракончик милостиво позволил взять себя на руки и, получив дозу ласки, улетел в рощу.

Операционная система загрузилась, и Лавфайт, оказавшись в родной стихии, оказался потерян для мира. Я сварила нам кофе, молча подсунула ему печенье со сгущенкой, а сама, чтобы не нарезать от волнения по сфере круги, стала тихонько уничтожать маскировочные деликатесы, что лежали на столике сверху.

– Не, Кара, гиблое дело, – хмуро сказал мой помощник спустя полчаса. – Файлы ничем не поднять. Голяк. Но тебя стопудняк хакнули. Ток работали изнутри, не снаружи, а следы замели. Че-то осталось…

И он принялся объяснять мне, что именно. Но из-за обилия непонятных терминов я уяснила только, что улики косвенные и их немного.

И вот тогда, именно тогда мне стало по-настоящему страшно. Надежда, что все еще можно поправить, исчезла, и осознание масштабов катастрофы накрыло меня с головой. Остаток ночи я глаз не сомкнула, стараясь припомнить слова формулы материализации и те эмоции, с которыми их надо было произносить.

Утром меня пришли проведать девчонки.

– Ну что, Кара, удалось восстановить файлы? – первой заговорила Мари.

Я тяжело вздохнула и отрицательно покачала головой.

– Нет. Но Лавфайт сказал, что меня взломали, причем изнутри. Наверняка одна из теней Ланы пролезла сюда, пока мы были на презентации, и подчистила за собой.

Майя приложила ладонь к губам и жалостливо на меня посмотрела.

– Кара…

– А дальше что? – хмуро спросила Мари.

– Ничего. Запаслась кофе. Буду работать. Надо только перечитать на всякий случай договор. Вдруг придется выплачивать штраф за задержку, – прозвучало немного нервно, и я бодрее добавила: – Надеюсь, до этого не дойдет.

На том мы и распрощались. А через час я получила свою копию договора и с ужасом поняла, что мало того что мне ужали сроки исполнения заказа, но и сумма штрафа резко возросла.

– «Либрум Индастрис» выкупила твой договор, только для профиля оборонной промышленности, – объяснили мне в юридическом отделе, – и поставили твои прототипы в первоочередное производство. Господин Штольцберг уже заказал себе несколько пар перчаток, его приближенные тоже в стороне не остались. Все возлагают большие надежды на твои устройства, Кара, и готовы за них хорошо заплатить. – Это был намек на увеличение моих комиссионных. – Но и ответственность, сама понимаешь, высокая. – А это может потянуть на бешеную сумму штрафа.

– Допустим. Но почему мне никто не сказал, что сроки ужали? – возмутилась я.

Как оказалось, в моем первоначальном договоре был указан срок сдачи прототипа не раньше двух месяцев и не позднее трех с момента заключения сделки. Однако заказчик на свое усмотрение мог выбирать любую дату в рамках данного временного интервала. Я согласилась с таким положением дел, поставив полтора месяца назад подпись не глядя. И «Либрум Индастрис», которая хотела одновременно запустить в производство и перчатки и меморисборник, чтобы сэкономить, сжала сроки. О чем их юристы проинформировали меня в письме, которого я в глаза не видела, однако умудрилась дать на него утвердительный ответ. А это означало, что:

А. Лана шарила еще и в моей почте.

Б. Надо было срочно раздобыть кучу денег, чтобы иметь возможность в случае чего выкупить себе несколько лишних дней. А это удовольствие стоило примерно тридцать шесть тысяч эфи.

Учитывая все премии и бонусы, на моем счету было около пяти тысяч, и где по-быстрому срубить остальное, я не имела понятия. Йен был недоступен, чтобы с ним можно было обсудить детали контракта. Что-то продать – мои самые ценные украшения и карлет остались у Шона. Занять у друзей – без вариантов, у них таких денег отродясь не водилось. По этой же причине я им не стала рассказывать, во что конкретно вляпалась.

И единственное, что в сложившейся ситуации пришло мне в голову, это создать какой-нибудь высокопоставленной даме парочку бальных платьев или еще что. Со светскими львицам я была не так чтобы на короткой ноге, поэтому решила начать с Элли и набрала хорошо знакомый номер. Она ответила не сразу, ее голос дрожал, и у меня язык не повернулся заикнуться про наряды.

– Элли, милая, что случилось? – взволнованно спросила я, понятия не имея, что ее так расстроило. Неужели опять с каким-то парнем поссорилась?

– Кара… – всхлипнула она. – Я… я… Тут такое было… Папа решил меня выслать из Либрума!

– Что? – От неожиданности я чуть не выронила коммуникатор в траву. – Он узнал, что его аватар сломался и заподозрил меня, – затараторила Элли, захлебываясь в слезах. – Начал расспрашивать обо всем, давить, угрожать… Мы поругались, и я от злости случайно материализовала на его стуле тазик с водой. Он в него сел и… – Она снова всхлипнула. – Крику было… Папа ужасно взбесился. Никогда не видела его таким. А потом он меня посадил под домашний арест, заставил надеть ошейник вроде того, что носила Лана (от него кожа так чешется!) и отобрал коммуникатор. Сегодня вот снова выдал, чтобы я смогла попрощаться с друзьями.

– Элли, постой, у тебя что, открылся дар материализации? – удалось вставить мне один из многих обуревавших меня вопросов.

– Ага, но папа поэтому больше всего и рассердился. Я спросила, можно ли вместо института мне сразу идти работать в Пантеон, а он весь покраснел, затрясся… Сказал, что общение с писателями, особенно с Шоном и тобой, плохо на меня влияет. И я становлюсь в точности, как моя мать… – Ее голос дрогнул.

– Элли, милая… – Я запнулась, не зная, что на это сказать. – Все будет хорошо, слышишь?

– Не будет! – яростно выпалила она. – Папа сказал, что запрет меня в пансионе, а потом сразу же выдаст замуж и вся дурь из моей головы мигом выветрится!

Я опешила. Гнев господина Штольцберга определенно не соответствовал проступку его дочери. Видимо, он затаил на жену обиду, поэтому и сорвался на Элли. Только она и без того страдала из-за исчезновения матери, а тут еще и такой упрек…

– Милая, поверь, твой отец тебя очень любит. Наверное, он сам уже тысячу раз пожалел о том, что тебе наговорил. Просто не хочет в этом признаваться, а может, не остыл до сих пор. Но думаю, если ты уедешь, он быстро по тебе соскучится и предложит вернуться. А об остальном со временем вы договоритесь. Не станет он тебя силой выдавать замуж. Но пока сделай, как он сказал. Потом по ситуации сориентируешься, ладно?

– Угу, – мрачно пробурчала она.

– Я могу к тебе приехать, чтобы попрощаться?

Элли шмыгнула носом.

– Нет. Папа запретил. Никаких личных встреч. Еще и охрану усилил…

Я тяжело вздохнула. Элли было жалко и расставаться с ней не хотелось. Оставалось только надеяться, что на новом месте ей будет комфортно, и она сможет завести новых хороших подруг, а господин Штольцбрег вскорости перестанет на нее злиться.

После разговора с Элли желание обзванивать других светских дам улетучилось и, здраво рассудив, что вырученных за создание нарядов денег все равно не хватит для оплаты штрафа, я сделала то единственное, что могла: купила за двести эфи скляночку с таким же изумрудным эликсиром, которым закидывался Шон, и приступила к работе.

Больше никаких мандариновых рощ, лавандовых полей и милых дракончиков – ничего, что бы могло отвлекать от дела.

Дней пять вкалывала, как ломовая лошадь, отводя на сон по три-четыре часа в сутки. Зато за это время мне удалось каким-то чудом восстановить старые наброски. Однако новые создавались со скрипом. Приходилось подчитывать специальную литературу, вызывать в себе огромное количество эмоций для банка данных, а это было делать сложно, когда меня переполняли преимущественно волнение, злость и страх.

К тому моменту, как господин Ликсте мне перезвонил и сообщил, что на камерах наблюдения не было зафиксировано никаких несанкционированных вторжений в мой кабинет, мне уже было не до того. Потому что до сдачи проекта оставалось всего четверо суток, и я понимала, что не укладываюсь в срок.

Даниэль заглянул в мою сферу, обнаружил меня в состоянии близком к панике и не отстал, пока не узнал, что приключилось. Он заявил, что продаст свой карлет, обнулит счет в банке, займет у друзей, но поможет достать деньги. Это было очень трогательно с его стороны, но ввести друга в такие расходы я не могла. Косяк был моим, и другие люди не должны были за него расплачиваться. К тому же мне не особо верилось в успех его предприятия – тысячи эфи на дороге не валялись и легальным путем их так просто нельзя было заполучить.

И тут я вспомнила про наш поход с Шоном на запрещенные бои. Зрительский выигрыш меня бы не спас, а вот писательский… Идея была дикой, опасной, и поначалу я с жаром от нее отбивалась, но… Варианта получше у меня не нашлось.

А еще где-то в глубине души я знала, что смогу победить. Ресурс у меня был большой, скорость реакции вполне неплохая, да и присутствовать на паре боев мне уже доводилось. К тому же в критических ситуациях я не теряла рассудок. История с кубом лучшее тому подтверждение. Решение было принято, и я попросила Макса с Тимом разузнать, где и когда проходят такого рода сражения.

– Бои без правил? В Эдеме?! – с масленым блеском в глазах протянул Макс. – Никогда о таких не слышал. А ты, Тим?

– Нет, – ухмыльнулся тот, загоревшись идеей. – Оказывается, мы с тобой, братец, скучно живем. Надо срочно исправляться!

– Только никому не говорите, ладно? Особенно Даниэлю. Тогда он меня никуда не отпустит, а мне срочно нужно выпустить пар, сбросить напряжение, иначе я точно кого-нибудь убью в Пантеоне, – соврала без зазрения совести. Парней бы удар хватил, узнай они, как дела обстояли в действительности.

На том мы и распрощались. Ребята, подняв на уши всех своих знакомых, к концу рабочего дня получили интересовавший нас адресок в гетто.

– Мутное место, Кара. Поножовщина, частые облавы. Одна ты туда не полетишь. Мы с Тимом будем твоей охраной. Или соучастниками, если что, – ухмыльнувшись, сказал Макс, и мы договорились встретиться возле моего дома в семь, чтобы отправиться туда вместе.

Решение было верным. К тому моменту, когда мы сели в карлет Тима, у меня уже начинали подрагивать руки, а желание пойти на попятную маленьким, но настойчивым молоточком постукивало в груди. Но страх не успеть сдать проект в срок пересилил боязнь превратиться в отбивную.

Я любила свою новую жизнь в Эдеме, обожала работу в Пантеоне, высоко ценила, что она дарила мне радость самореализации, и не собиралась отказываться от всего этого из-за двуличного господина Феррена и людей вроде него. Поэтому убедила себя в том, что боль, перенапряжение можно и перетерпеть, а умирать на арене никто не обязан.

Однако стоило лишь на нее ступить, увидеть бешеную ораву людей бандитской наружности, кидавшихся на металлическую сеть заграждения, что-то выкрикивавших, крепко сжимая бумажки со ставками в кулаках, и других зрителей, поспокойнее, но в масках и черных плащах, как моя уверенность дала сбой. Страх и отчаяние. Отчаяние и страх. Что из них выиграет? Отчаяние победило. Господин Феррен оказался прав.

Моим соперником был мужчина. Тот самый блондин, на которого я ставила в прошлый раз. Вид у него был неважный. Такой же, как и у меня.

– Его зовут Теренс Ноксвил. В прошлой жизни он писал…

– …литРПГ, – шепотом закончила я за Макса.

И мысленно добавила: «Бой будет жарким».

– Можешь скинуть свой капюшон, Кара, – обратился ко мне Тим. – Все равно госпожу Грант здесь все знают. Пока ставки против тебя – ты сильная, но ты девчонка. Которая прежде в бою не была. Но это тебе только на руку.

И тут я подумала, какой меня воспринимали люди, собравшиеся вокруг арены.

Восходящей звездой Пантеона, купавшейся в роскоши? Любимицей светских дам Либрума? Дерзкой бывшей подружкой господина Феррена, которая пришла сюда, чтобы сбросить пар и испытать себя?.. Да, небось именно так они и считали. Правду разглядеть всегда нелегко. Наверное, мой соперник тоже придерживался этого мнения.

Я перевела острый, взволнованный взгляд на него. Он стоял, нервно потирая руки и оценивающе смотрел на меня. Нет, господин Ноксвил не расслаблялся. Видел, что я была мельче, неопытна, но не факт, что слабее. И, как и он, на взводе.

Ведущий сделал краткое объявление, и едва я услышала громкое «Начали!», приступила к созданию зверя.

На арене скорость решает все, поэтому заранее к этому подготовилась. Вспомнив свой первый опыт в материализации у ловца душ, создала гибкое мощное женское тело. Черное. Как и мое настроение. Девушка была больше меня, крупнее и злее. Мощные крылья, как у дракона, позвоночник с острыми шипами, собранные в хвост волосы, пропитанные с середины длины ядом, острые клыки и такие же острые длинные когти. Она была с ног до головы увешана разного рода оружием, и им же сама и являлась.

У Теренса был человекообразный ящер. Темно-зеленый, мускулистый, клыкастый, шипастый, но не хвостатый. Вместо этого у него были крылья. Что ж, значит, придется полетать.

– Кара, ты справишься! – подбодрил меня воодушевленный предстоящим шоу Макс, но я его оптимизма не разделяла.

Если наши с господином Ноксвилом силы окажутся равными, то победит более стойкий.

И более мотивированный.

– Надеюсь, это буду я, – шепотом пробормотала я и заставила свою воительницу принять боевую стойку.

С минуту она кружила напротив ящера, примериваясь к противнику, делая обманные движения, но не нападая, чтобы проверить его скорость реакции, а затем… Зверь Теренса кинулся первым. Попытался впиться зубами в шею, загрызть, но воительница увернулась и, тряхнув отравленными волосами, оставила на его морде дымящийся алый след. Ящер взревел и бросился на нее с утроенной силой. Мои губы зашевелились с удвоенной скоростью – и она, взмахнув крыльями, стремительно поднялась в воздух и, запрыгнув на спину ящера, стала драть плоть когтями, пытаясь не убить – а лишить того возможности летать. Потому что все во мне протестовало против уничтожения пускай и опасной, чужой, но ожившей на время фантазии.

– Те-ренс! Те-ренс! Те-ренс! – ревели зрители, и его зверь, расправив плечи и схватив противницу за ногу, рывком сбросил ее на землю.

Острая боль пронзила голову, сердце заколотилось с бешеной скоростью, и моя материализованная фантазия подернулась рябью. Чудом смогла удержать концентрацию в последний момент. Послышались разочарованные голоса с трибун, улюлюканье… А злобный ящер, не теряя времени даром, кинулся на противницу, желая ее добить. Навалился всей тушей, стал молотить кулаками, и каждый его удар отзывался болью во мне.

Как-то отстраненно отметила, что Теренс мог бы вести себя агрессивнее. Видимо, он хотел просто заставить меня сдаться, не нанося при этом серьезного урона здоровью. Но пойти на попятную я позволить себе не могла. К сожалению. С трудом дыша, превозмогая чудовищную мигрень и муки совести, направила руку воительницы к поясу. Туда, где висел кинжал. В мгновение ока она его извлекла и одним резким ударом всадила в спину ящера. Тот отшатнулся, взревел, а мое создание, воспользовавшись удачным моментом, столкнуло с себя противника и тут же накинулось на него сверху.

– Врежь ему, Кара! – выпалил Макс, от напряжения подскочив на месте.

Но его просьбу выполнить не удалось, поскольку ящер с молниеносной скоростью сбросил с себя более легкую соперницу, и та, пролетев метра три, с грохотом приземлилась на твердый пол. Я поморщилась. На глазах от боли навернулись слезы. А ящер, не дав мне ни секунды, чтобы оправиться, тут же бросился на воительницу, но она с силой ударила его ногами в грудь, и тот отлетел в сторону. Я судорожно вздохнула и зашептала формулу материализации. По полу арены прокатилась волна песка, заметая ее, трансформируя во что-то более злое, опасное.

– Ка-ра! Ка-ра! Ка-ра! – орали Макс с Тимом и размахивали руками, призывая толпу скандировать мое имя.

Но я, поглощенная созиданием, на это не отвлекалась. Быстро материализовала шипящие, словно змеи, жгуты и направила их на ящера. Они облепляли его мускулистое зеленое тело, привязывали к полу, не давая встать на ноги, избежать нападения, создавая гробницу из песка.

Теренс что-то яростно прокричал – и его зверь, сделав сложный маневр, выскочил из фантазийного плена.

– Те-ренс, да-вай! – возликовали поставившие на него зрители.

Только обрадовались они слишком рано, потому что в следующий миг на материализованного ящера обрушилась песчаная волна, погребая под собой огромное шипасто-когтистое тело.

– Молния! – выпалила я, вспотевшая от усилий, и в центр арены ударила яркая серебристая вспышка, превращая песок в стекло.

Зрители испуганно охнули. Неужели наш бой окончен? Я не знала, поэтому, насторожившись, отправила на разведку свою воительницу.

– Кара, осторожнее, – встревоженно бормотал Тим, неотрывно следя за каждым ее шагом. – Это может оказаться ловушкой.

Я была с ним, как никогда, солидарна. Так что, облизав пересохшие потрескавшиеся губы, приказала своему созданию вытащить привязанный к правому бедру стальной кинжал. Удлинила его, чтобы дотянуться до стеклянной гробницы острым концом. Покосилась на Теренса. Он, ссутулившись, тер ладонью лицо. Кажется, у него открылось носовое кровотечение. Стало совестно, и я с трудом подавила порыв дематериализовать свои фантазии и подойти извиниться. Рано. Пока рано. С арены он не уходил. Значит, еще надеялся отыграться.

Воительница сделала осторожный шаг… Затем еще… И еще…

– Ка-ра! Ка-ра! Ка-ра! – скандировали зрители, выкрикивая мое имя, хватались за металлическую сетку, победно трясли ее.

– Те-ренс! Те-ренс! Те-ренс! – опомнились их оппоненты.

Мое создание медленно выставило вперед руку и пару раз тихонько постучало острым лезвием по стеклу. Ничего. Она повторила движение увереннее.

– Кара, сзади! – заорал Макс.

Но я слишком поздно заметила, как из-под земли высунулся покрытый песком хвост, заканчивавшийся острым жалом вроде тех, что обычно бывают у скорпионов, и впился в ногу воительницы. Я изогнулась от боли. Обхватила себя руками, сделала несколько жадных вдохов. Сердце, выплясывавшее в бешеном ритме чечетку, сжалось в комок – и я ощутила, как из носа и ушей потекло что-то вязкое, липкое… Кровь.

Концентрация почти развеялась, но я на адреналине успела спасти свою воительницу и передвинуть ее в сторону. Сама провела ладонью по лицу и увидела на ней алые следы. Поморщилась, постаралась выровнять дыхание, собраться с силами, но в голове все шумело, а зрительные образы стали размытыми.

Господин Ноксвил улыбался. Не злобно, просто от облегчения. А в его глазах загорелась надежда. Видимо, деньги ему были очень нужны. Как и мне. Эта мысль отрезвила. Заставила мобилизовать силы и снова ринуться в бой. Весьма своевременно, потому что сюрикены как раз полетели в мое создание. От некоторых из них я отбилась кинжалами, но парочку пропустила и снова вздрогнула от боли.

– Кара, может, заканчивай? – тихонько прошептал Тим.

– Да, это уже… перебор, – серьезно сказал Макс, который больше не радовался красочному шоу. – Этот бой может тебя убить.

Да, может. Но деньги мне были очень нужны, и я, проигнорировав советы друзей, заставила воительницу подняться в воздух. В нее опять полетели сюрикены, но она, закружившись, сбила их потоком ветра. Ящер Теренса тоже взлетел и, выпустив когти, ринулся на нее. Материализованные создания сцепились в яростной схватке, доставляя их создателям невыносимую боль.

Господина Ноксвила уже трясло – видимо, сказалось участие в предыдущих боях. Я была немногим его лучше. Вопрос заключался в том, кто из нас дотянет до конца. И в каком виде. Внезапно более опытный, более сильный ящер крепко сдавил в объятиях свою противницу и, удерживая ее до последнего, с разгону вдавил в твердый, покрытый песком пол арены.

Меня затрясло. Из носа снова потекла кровь. Судя по рези в глазах, сосуды и там полопались. Черная майка насквозь пропиталась потом.

«А может, махнуть на все рукой и сдаться? – пронеслась в голове крамольная мысль. – Работы так работы. Зато останусь жива».

И в этот момент на меня снизошло озарение. Я вспомнила, как перехватила контроль над фантазией Шона и подумала, почему бы не попробовать провернуть что-то подобное и в этот раз. Ослабила контроль над валявшейся в песке воительницей и, переключившись на угрожающе нависшего над ней ящера, который готовился нанести очередной удар, постаралась подчинить его своей воле.

– Стой. Стой. Стой, – страстно шептала, наблюдая за тем, как рука зеленого зверя затряслась, сопротивляясь врагу. – Замри! – выпалила я, и ящер мне подчинился.

Теренс испуганно вытаращил на него глаза.

– Кара, ты жжешь, – прошептал перевозбужденный Макс.

– Кончай с ним, – добавил стоявший с другой стороны Тим.

Как раз это я и пыталась сделать. Теренс пыжился, пыжился, вены на его лице под действием усиленного тока крови проступили сильнее. Взгляд сделался безумным. Он пробовал, пробовал вернуть контроль над фантазией, но не мог. И это его пугало. Наконец мой соперник плюнул на все и создал себе орка. Но я тут же развеяла ящера и перехватила контроль и над ним.

Теренс сопротивлялся. Было видно, как его ломало. Но он не хотел, не мог заставить себя сдаться. А я не могла позволить ему одержать над собою верх.

С минуту мы напряженно вглядывались в лица друг друга. Теренс от перенапряжения стиснул зубы. С его лба стекали две струйки пота. Я выглядела примерно так же. А потом его глаза неожиданно закатились, и господин Ноксвил с грохотом рухнул на пол арены.

Ведущий осторожно к нему подошел. Я же, дематериализовав фантазию, с замиранием сердца наблюдала за мужчинами.

Хоть бы Теренс был жив, хоть бы Теренс был жив… Я не перенесу, если он погибнет по моей вине!

– Он жив! – прокричал в микрофон ведущий, для которого происходящее, казалось, было не более чем развлечением, и я с облегчением вздохнула. – Победила Кара Грант!

От перенапряжения в глазах потемнело, и я, жадно хватая губами воздух, рухнула на грязный дощатый пол арены. Зрители что-то кричали, шумели, словно рой взбесившихся пчел, а я сквозь полуприкрытые веки смотрела на серый обшарпанный потолок. Какими-то неловкими, плохо скоординированными движениями стирала со лба, щек, носа пот, размазывала липкие кровавые следы, облизывала губы и радовалась тому, что все наконец закончилось.

Когда Макс с Тимом ко мне подошли, я даже не повернула головы на звуки их голосов.

– Кара, пляши! Ты выиграла сорок три тысячи эфи! – выпалил донельзя довольный Макс.

– Какой-то псих поставил против тебя целое состояние и проиграл! – добавил не менее возбужденный Тим.

Я поморщилась. Медленно повернула к ним голову и хрипло выговорила:

– Что?

– О, да ты совсем плоха, Кара, – отмахнулся от моего вопроса вмиг присмиревший Макс.

– Эй, Тим, давай-ка попробуем ее поставить на ноги.

Пока ребята помогали мне встать, я думала о Шоне. Выходит, он был здесь. Видел, что я готовлюсь сражаться и верил в мою победу настолько, что отстегнул бешеное количество эфи, чтобы меня поддержать. Захотелось швырнуть выигранные деньги ему в лицо. Но сделать этого я не могла. Слишком уж они мне были нужны! И я их заслужила. Потом и кровью.

Когда друзья вывели меня на улицу и я втянула ноздрями прохладный вечерний воздух, стало легче. Внезапно увидела сидевшую на тротуаре сгорбленную фигуру Теренса. У него был такой вид… как у покойника. Или как у человека, который скоро умрет. На него было больно смотреть.

– Ребята, подождите меня здесь, пожалуйста. Я на минутку.

С этими словами заковыляла к недавнему сопернику. Осторожно села с ним рядом и тихо сказала:

– Ты хорошо дрался, Теренс.

– Ты тоже, Кара. Поздравляю.

Я покусала губу, помолчала и спросила:

– Тебе очень нужны деньги?

– Да, – бесхитростно признался он. – Но ничего не попишешь, ты победила честно, а на второй заход мне не хватит сил.

Сердце сжалось. Я представила, вдруг Теренс тоже оказался загнан в ловушку и понятия не имел, как из нее выбраться. Только, в отличие от меня, поддержки друзей у него не было. Сегодня он ведь тоже на арену вышел один, а оттуда на улицу его вынесла охрана.

– Вот, возьми. – Я вытащила из левого кармана плаща смятые купюры и протянула ему. – Здесь тысяч десять примерно. Больше дать, к сожалению, не могу. Мне тоже очень нужны деньги.

Теренс с жадностью на них посмотрел. Его рука дернулась, но дар он не принял, сумев сдержать порыв в последний момент.

– Зачем ты их мне даешь, Кара? Из жалости?

– Нет. Просто хочу помочь. Ты хорошо сражался и честно их заработал. Возьми.

Теренс недоверчиво на меня посмотрел, но деньги все же принял. Я с облегчением вздохнула и улыбнулась уголками губ.

– Спасибо, – тихо сказал он, запихивая «кровавые эфи» в карман толстовки, а потом неожиданно спросил: – Что привело тебя на арену?

Я пожала плечами.

– Не успеваю закончить проект. Сроки сжали, одолжить деньги на штраф не у кого, а бросать все и идти отрабатывать долг перед Эдемом не хочется.

Теренс нахмурился и очень серьезно на меня посмотрел.

– Ты правильно поступила, что пришла сюда, Кара. Эти пресловутые работы… Оттуда почти невозможно выбраться.

– Ты был там? – взволнованно спросила я.

Теренс кивнул.

– Да. Страшное место. Оно ломает людей. Год назад весь наш отдел один за другим туда вывезли… – Он тяжело вздохнул, сглотнул, и его губы зашевелились снова. – Я проторчал там два месяца и четырнадцать дней. Потом повезло – вернулся. Единственный из отдела. Поверь, Кара, лучше сдохнуть вот здесь, на арене, чем оказаться там, – сухо сказал он и медленно встал на ноги. – Удачи тебе и еще раз спасибо.

С этими словами мой недавний противник, пошатываясь, направился куда-то вдаль, а я еще несколько минут сидела на холодном тротуаре и мрачно смотрела ему вслед. Слова Теренса испугали меня не на шутку. А вкупе с предупреждением Шона… В общем, перчатки эмпатии надо было как можно быстрее закончить. Не важно как.

Выигранные деньги позволили выкупить мне лишних тридцать шесть часов. Этого должно было хватить на то, чтобы доделать проект. А когда на следующий день ко мне пришел Даниэль, с радостью сообщила ему, что его помощь больше не требуется и я со всем разобралась сама. Он поверил, но сказал, что если что-то изменится, то я должна к нему сразу же обратиться. Я кивнула, на том мы и распрощались.

Стараясь не обращать внимания на слабость и дикую мигрень, снова села за компьютер.

Открыла «Творца» и принялась добивать перчатки. Организм протестовал против работы в режиме нон-стоп, но к его мнению я не прислушивалась. И вот когда в конце тоннеля забрезжил такой желанный свет, меня неожиданно вызвала Кристина.

– Кара, на твоем счету образовался огромный долг, – без предисловия заявила она. – Ты должна немедленно его погасить, иначе…

– Кристина, постойте, – встрепенулась я, – какой долг? У меня же на счету лежало почти тридцать восемь тысяч. Тридцать семь с половиной списали в качестве штрафа, но несколько сотен там еще оставалось.

– Ты забыла про налог, Кара, – мрачно пояснила куратор. – Чем выше ты поднимаешься по карьерной лестнице, тем больше отдаешь в казну ФФЗ. К тому же его снова подняли. В этом месяце ты должна заплатить еще тысячу эфи, иначе тебя отправят отрабатывать долг перед Эдемом. Причем сегодня же.

Стало страшно.

– Кристина, но у меня нет таких денег. Даже не представляю, у кого смогу столько сейчас одолжить!

– Тогда иди к господину Феррену, – бескомпромиссным тоном заявила она.

Я уже открыла рот, чтобы сказать, что мы с ним расстались и никто из нас друг другу ничего не должен, но она меня оборвала:

– Забудь про свою гордость, Карина! Что бы у вас ни произошло, уверена, господин Феррен не допустит, чтобы тебя выслали из Либрума. Не знаю, что делают на этих самых работах, но за то время, что я являюсь куратором, никто из моих подопечных назад не вернулся. Так что живо иди к нему! – выпалила она, покраснев, и выставила меня из своего кабинета.

К Шону я не пошла. Вместо этого бегом направилась к Даниэлю – время поджимало. Он должен был быть в кафетерии. Однако в районе первого этажа центральной трубы меня перехватила команда стражей.

– Госпожа Грант, – обратился ко мне главный из них. – Согласно пункту первому, шестому и десятому Постановления за номером шестьсот шестьдесят шесть «О переселенцах из других миров и прочих лицах, не имеющих гражданства»…

Он говорил, но его слова из-за растущего страха вымывались, растворялись на фоне назойливого шума в ушах.

– …В случае отказа или оказания сопротивления мне надлежит воспользоваться силой. – В руках стража блеснули наручники.

Это привело меня в чувство. Вернуло в реальный мир. Сердце выбивало барабанную дробь, но мозг с лихорадочной скоростью соображал.

Я уже собиралась попросить стража дать мне пару минут, чтобы переговорить с друзьями, как увидела Шона. Вместе с Торнтоном он вышел из лифта со стаканом кофе в руке, но замер, заметив меня. Показалось, что он удивился.

Наши взгляды встретились, и я гордо распрямила спину… Не хотела, чтобы он видел меня такой – испуганной и беззащитной. Страж его тоже заметил, стушевался и неуверенно произнес:

– Господин Феррен… У меня есть распоряжение, согласно которому госпожу Грант следует незамедлительно препроводить на работы. Вы ведь не станете возражать?

Шон выжидательно на меня посмотрел. Будто надеялся, что я стану молить его о помощи. На глазах у коллег. Вспомнился наш последний разговор, обида снова взяла надо мною верх, и я, вскинув подбородок повыше, громко сказала:

– Можете обойтись без наручников, я пойду добровольно.

– Господин Феррен?.. – повторил свой вопрос страж, не решаясь приступить к выполнению приказа.

Вокруг нас уже собралась группа коллег, и их внимательные и изумленные взгляды были прикованы к Шону, который хмуро смотрел на меня.

– Вы же слышали слова госпожи Грант, – наконец сухо сказал он и сделал глоток из стакана.

Мое глупое израненное сердце провалилось в черную дыру, апатия накрыла с головой, и я тихо и на удивление спокойно произнесла:

– Ведите.

И в этот момент за моей спиной раздался взволнованный крик.

– Кара, нет! Стойте! Не смейте ее никуда уводить! – закричал Даниэль и бегом направился к нам.

– Госпожа Грант должна незамедлительно отправиться на принудительные работы, – уже увереннее сообщил страж. – Пожалуйста, не вмешивайтесь, молодой человек. Иначе…

– Даниэль, стой! – прокричали Тим с Йелло и перехватили его за руки, не давая ввязаться в драку. – Не лезь к ним! Они и тебя арестуют!

– Тогда Каре ты ничем не сможешь помочь, – тихонько добавила Майя, глотая слезы. – Прости, – прошептала она беззвучно, жалобно глядя на меня.

Я кивнула и мягко обратилась к Даниэлю, пока он не наделал глупостей:

– Не волнуйся, чудик, со мной все будет хорошо, слышишь? Подумаешь, какие-то работы. Где наша не пропадала… – Я постаралась улыбнуться, но получилось так себе.

Даниэль дернулся, пытаясь сбросить ребят, вырваться из захвата, но не вышло. Тим с Йелло держали крепко. И тогда он прокричал:

– Я тебя вытащу, вытащу, Кара! Клянусь! Ничего не бойся! Я тебя обязательно вытащу, даю слово!

На глазах навернулись слезы, ком подступил к горлу, голос осип.

– Не волнуйся за меня… И вы тоже, ребята. Все будет хорошо.

– Я тебя вытащу! Вытащу!..

– Госпожа Грант! – твердо сказал страж, прерывая наше прощание. руки его помощников легли мне на плечи. – Следуйте за мной. Иначе…

Я стиснула зубы, чтобы не разреветься. Вскинула подбородок повыше, стараясь сохранить достоинство и не дать присутствующим понять, насколько мне было страшно. Я была абсолютно уверена в том, что ничего хорошего на этих работах меня не ждет и с друзьями мы больше не свидимся. Но они об этом не знали, и причинять им ненужную боль я не хотела. Поэтому медленно повернулась к стражу и настолько спокойно, насколько позволяла моя выдержка, произнесла:

– Ведите.