Глава 5

Нателла

Бежать! Маленькие молоточки настойчиво отбивали по моим вискам. Разворачиваюсь и быстрым шагом покидаю наш класс. Я знала, я чувствовала, что нельзя ему доверять. И вот, пожалуйста!

Навстречу мне шла Иванка. Увидев меня, она строго спросила:

— Ландман, куда это ты собралась? У нас русский язык! Или ты забыла? С минуты на минуту прозвенит звонок! — её пытливый взгляд ничего хорошего не обещал, вздумай я ослушаться.

Шорох позади меня заставил выровнять спину так, что любая модель подиума могла бы мне позавидовать.

— Ната! — голос Орловского заставил меня вздрогнуть.

— У вас какие-то проблемы, Константин? — вмешалась Иванка.

— Нет, просто…

— Вернитесь в класс, Орловский, надеюсь, доска готова к следующему уроку? Да, как вашему классному руководителю, мне успели доложить о вашем поведении на уроке математики! Значит, так! Ваши штучки-дрючки и Амур-лямур будете крутить вне школы! Ещё не хватало того, чтобы вы дурной пример показывали школьникам, которые вернутся с майских праздников! Надеюсь, вы понимаете серьёзность ваших поступков, вам за тридцать, а вы все туда же…

Ожидаемо и громко прозвенел звонок. Закусив губу, я разворачиваюсь и встречаюсь с тревожным взглядом Кости. Игнорируя его, я прохожу мимо, пытаясь найти в себе силы, чтобы не бросить что-нибудь обидное в его сторону, справедливо подмечая, какой же он бабник. Его рука незаметно тронула мою, я хотела резко отдернуть её, словно ошпаренная, но вовремя почувствовала касание бумаги. Записка. Соблазн слишком велик, безумно хочется узнать, что же такое Костя написал.

Сжав в кулачок клочок бумаги, я прошла в класс, где уже все успели сесть на свои места. Светка сидела за третьей партой, где на первом уроке сидели мы с Орловским, Денисова-хамка сидела за последней партой и довольно стреляла глазами. Прошмыгнув быстро к подруге, пока Иванка чего не учудила, я быстро села рядом и так же быстро разложила тетради. Руки так и чесались поскорее прочитать послание, вот только страх попасться снова, ещё и на уроке Иванки, удерживал меня от поспешных действий.

Не в силах больше сдерживать рвущегося любопытства, я, пользуясь моментом, когда учитель поворачивается к доске, быстро разворачиваю послание и с замиранием сердца читаю: «Я до сих пор помню вкус твоих поцелуев, Нутелла!». Далее идёт нарисованное сердечко. Покраснев до кончиков волос, словно прочитала записку вслух, я, не соображая, что делаю, быстро вырываю последний листочек из тетрадки и размашистым почерком пишу: «С сегодняшнего дня у тебя имеются новые воспоминания! Отвали и не смей мне больше писать записки!» Свернув листок, я быстро оглянулась и ловко перекинула послание через парту, успешно докинув до Орловского. Кажется, он даже удивился, но, недолго думая, развернул и с довольной улыбкой прочёл записку.

— Орловский, что там у Вас? — грозный голос, словно раскат грома, раздался по классу.

— Да вот, записка мне прилетела от Денисовой! — быстро порвал он улики на мелкие кусочки.

— Денисова!

— Что?! — не веря в услышанное, переспросила одноклассница, понимая, что это месть.

— Ещё одно замечание, и Вы покинете класс с неудом!

— За что?! — воскликнула недовольно Денисова.

— Пусть это будет уроком для всех! Выйдите из класса, с Вами, дорогая моя, поговорим после урока! — вытянула Иванка руку, указывая на дверь. Честно, даже я офигела от такого поворота событий. Да уж, кажется, жизнь заиграла яркими красками.

— Но… — попыталась возразить она, но безуспешно.

— Анастасия, не усложняйте ситуацию, подойдете после урока, и мы поговорим! — твёрдо произнесла учительница.

Денисова резко встала и направилась на выход, буквально источая яд презрения в мою сторону.

Сравнявшись с нашей партой, она сквозь зубы прошипела:

— Ещё повоюем, замухрышка!

— Анастасия, Вы что-то сказали? — не укрылись от учителя брошенные ею слова.

— Все правильно, говорю, несправедливо на меня вину свалили! — смело ответила Денисова.

— Потом разберёмся, а сейчас, будьте добры, покиньте класс! И учтите, домашнее задание у Вас будет двойное.

Кинув на меня очередной уничтожающий взгляд, она вышла из класса, не забыв громко хлопнуть дверью.

Что же это получается? Костик нарочно сказал, что записка от Денисовой, он таким образом пытался отомстить ей за что-то или выгородить меня? Столько вопросов, на которые может дать ответ лишь один человек! Созревает только ещё один вопрос — насколько он будет искренним?

Мысли мои вернулись к записке. Орловский, что же ты делаешь, зачем бередишь старые раны? Закрыв глаза, я погрузилась глубже в воспоминания, воспроизводя в памяти наш первый поцелуй.

Будучи в выпускном классе, неожиданно Орловский начал проявлять ко мне особое внимание, постоянно крутился вокруг и всевозможными способами выказывал свой интерес. Такая повышенная заинтересованность от самого завидного жениха в нашей школе немного настораживала. И я постоянно избегала его — в тот момент, когда он оказывался слишком близко, я сразу давала от ворот поворот, чтобы и думать забыл компрометировать меня, простую девушку.

Чем больше я от него бегала, тем больше, казалось, разжигала в нем интерес. Чему я совсем не радовалась, подмечая, что настойчивость и заинтересованность Орловского начинают давать свои плоды. Страх, что он просто воспользуется девушкой из простой семьи, гнал меня прочь от него. Ну, куда нам, бедным и гордым, связываться с самой семьей Орловских! Отец его славился на весь город своим нравом и богатством.

Одним пасмурным утром, когда на землю лёг первый снег, я потеряла бдительность, спокойно раздеваясь в раздевалке, оставляя верхнюю одежду в гардеробе. Время ещё было раннее, так получилось, что я пришла в школу раньше всех, и вокруг стояла гробовая тишина. Сняв с себя одежду, я повела плечами и вздрогнула от неожиданно откуда взявшегося позади меня Орловского.

— Долго будешь ещё бегать от меня? — его бархатный голос звучал слишком интимно в полумраке пустой раздевалки.

— Константин, ты напугал меня, — сделала я шаг назад, упираясь о стену и оказываясь в западне.

Костя, оценив ситуацию, медленно, так, чтобы не спугнуть, подошёл ближе и заключил меня в ловушку из своих рук, упираясь ими о стенку и приближаясь экстремально близко к моим губам.

— Нателла, ты меня с ума сводишь своим поведением! — он повёл носом и глубоко вдохнул, едва касаясь моей шеи. — Пахнешь шоколадом и орехами.

— Дай пройти, Орловский, — пискнула я.

— Хорошо, только если ты меня поцелуешь, — хрипотца в его голосе дурманила, кажется, у меня пошла голова кругом, и я не соображала, что делаю.

— Ладно, один поцелуй, и в щеку!

— Хм, — только и выдал он, склонив голову ближе и подставляя свою щеку.

Я вдыхала его притягательный запах и не могла поверить, что стою здесь в полумраке раздевалки, зажатая самим Орловским.

Медленно приблизившись, я, кажется, забыла как нужно дышать. Закрыв глаза, я отважилась и прильнула к его щеке, только он был не так прост, как казался. Костик вовремя развернулся, и мой поцелуй пришелся как раз в губы. Растерявшись вконец, я застыла. Приняв мой ступор за зелёный свет, он зарылся своими руками в мои волосы и стал целовать по-настоящему, по-взрослому, сломав между нами ту стену, которую я так упорно выстраивала.

— Ландман! Вы вернётесь к нам? — противный голос Иванки вырвал меня из воспоминаний.

— Простите, Иванна Фёдоровна, задумалась, — попыталась я понять, о чем сейчас идёт речь на уроке.

— Проснитесь, Нателла, от кого, а от Вас не ожидала такой невнимательности! — строго сказала она.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, я развернулась и встретилась с глазами Орловского, в которых плескалась гремучая смесь, — кажется, не одна я вспомнила наш первый поцелуй.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Остаток учебного дня прошел без приключений, если так можно назвать то, что Денисова не знала, как посильнее меня задеть. Орловский наблюдал за мной издалека и больше не пытался поговорить со мной, давая мне возможность немного сосредоточиться на уроках, чему я была очень рада. На большой перемене мы со Светой направлялись в столовую перекусить знаменитым салатиком из капусты и свеклы, как на нашем пути нарисовалась первая красавица класса.

— Денисова, чего тебе? — Света воинственно выпятила грудь вперёд, готовая к схватке.

— Зайцева, отвали, вечно путаешься под ногами, мне надобно с Нателлой парой-тройкой слов перекинуться! — безразлично махнула она рукой, словно перед ней не люди, а непонятно кто.

— Да я тебе сейчас все нарощенные кудри повырываю! — дёрнулась подруга в ее сторону, а та с визгом отскочила, причитая: — Дикарка! Неудивительно, что от вас все шарахаются!

— Свет, перестань, — я взяла под локоть пылающую от гнева подругу.

— Да сидеть, шавка! — тявкнула эта дура, совсем страх потеряла.

— Ты что себе возомнила?! Да ты что, бессмертная?! — Светка подскочила и вцепилась в волосы Денисовой, таская ее по коридору.

Глупая одноклассница, несмотря на то, что ей давно стукнуло тридцать, совершенно не думала головой, когда открывала рот.

В попытке расцепить этих двоих оказалось так, что и я попала под раздачу. Кажется, локоть одной из дерущихся женщин попал мне прямиком в глаз. Вскрикнув от боли, я вывернулась и офигела от собравшихся одноклассников и параллельного класса, которые весело смотрели представление, не препятствуя драке.

— Что здесь происходит?! — раздался крик Иванки и пронесся эхом по коридору.

Кажется, даже летающие в воздухе пылинки замерли от грозного окрика учительницы.

Стыд и срам, это же надо было оказаться в такой ситуации! Словно малолетки, ей-богу! Или это так школьные стены на нас действуют, что мы дружненько упали в детство! Хорошо, что этого дети не видят.

— Я спрашиваю, что здесь происходит?! Вы в своём уме?! А ну, все разошлись немедленно! — голос Иванки звенел так, что желание поскорее унести ноги возымело свой эффект, и я, прикрывая пострадавший глаз рукой, понеслась с остальными.

— Ландман, куда это ты собралась?! — громкий голос Иванки буквально парализовал меня.

— Сказано было разойтись, — прошептала я.

— Да, но не вашей тройке! Орловский, Вы можете идти! Хотя, постой, — махнула она рукой, — Нателла, что с глазом? — обратилась она ко мне.

— Не знаю, пока я девочек разъединяла, чей-то локоть мне прямо в глаз заехал, — тихо сказала я.

— Орловский, отведите Нателлу в медпункт, а вы, две занозы, как вас назвала ваша одноклассница, смешно — взрослые женщины, а устроили бог знает что! К директору, обе! Может, хоть немного стыдно станет! Как хорошо, что дети на майских каникулах… — доносился удаляющийся по коридору голос учительницы.

— Болит, — Костик приблизился ко мне, пытаясь понять плачевность ситуации.

— Стой, где стоишь! Знаем ваши ловушки, — вытянула я руку, создавая между нами дистанцию.

— Пойдём, нужно что-то холодное приложить, иначе ходить тебе с фингалом, — отвел он в сторону мою руку, игнорируя мой протест, взяв за локоть.

— Это ты во всем виноват! — подытожила я.

— Да меня вообще рядом не было! Я прибежал на крик Иванки! — недоумевал Костя.

— Конечно, то ты словно хвостик ходишь за мной, то в тот момент, когда твоя помощь не помешает тебя — нет! А Денисова мне за тебя мстит! Что ты ей наобещал, а? А потом, небось, слил! Ты умеешь…

— Что за бред? Я ничего ей не обещал и, вообще, с ней не особо и общался! То, что ты видела в классе — это не то, что ты подумала, да она сама на меня набросилась! — оправдывался он, сворачивая на ступеньки, которые вели на первый этаж в медпункт.

— Ага, классика жанра! Ты себя слышишь?! Да и вообще, мне все равно, ты мне кто? Что смотришь?! Никто, понятно! Отпусти руку, — дернула я так сильно, что упала с последних трёх ступенек.

— Да что же это такое?! — Костик подлетел ко мне, помогая подняться и обшаривая своими руками по моему телу.

— Ничего не сломала? Ушиблась? Где болит? — искренний испуг в глазах Орловского выбил из меня воинственный дух и, кажется, из жалости к себе у меня слёзы выступили на глазах. Первый день учёбы мне не забыть никогда!

— Нател, ну скажи, где болит? — он взял мое лицо в свои ладони, смахивая слёзы, и, кажется, ещё секунда, и он меня поцелует.

— Все нормально, — прервала я взгляд, скидывая с себя оцепенение, вызванное его близостью. — Ударилась немного бедром, пойдём, пока не прозвенел звонок на последний урок, — сделала я шаг в направлении медпункта.

— Может, поговорим наконец? — неуверенно спросил он.

— О чем? Костя, нам не о чем разговаривать! Все, что мог, ты давно сказал в том письме, — остановилась я и, отнимая руку от поврежденного глаза, ткнула ему пальцем в широкую грудь.

— Подожди, в каком письме? — растерялся Костик и продолжил: — Боже, Ната, у тебя глаз синеет! Бегом за льдом, иначе совсем заплывет.

Схватив меня за руку, он быстро рванул с места. Прихрамывая на одну ногу, я старалась не отставать от Орловского, мысленно расчленяя Светку на части. Если бы она была умнее и не велась на провокации Денисовой, все было бы иначе!

В медпункте медсестра помахала головой, упрекая нас за то, что сразу не пришли.

Протянув сухой лёд, она осмотрела мое бедро и, заверив, что все мои конечности целы, написала на листке бумаги название крема от гематомы.

— Вот, держите, за углом школы недавно открыли аптеку, можете быстро сгонять своей жене за кремом! — выдала молодая медсестра.

— Он мне не муж! — пробурчала я.

— Да? А ругаетесь как влюблённые, — выдала она.40393c

— Так и есть! — взяв листок с надписью, Костя покинул помещение, оставляя меня с открытым от удивления ртом.

Константин

Меня явно кто-то сглазил или того хуже, на меня свой глаз положил. Денисова совсем страх потеряла! Чего только себе возомнила? Стряхнув ее с себя, я выскочил из класса, словно влюблённый малолетка, желая объясниться с Нателлой. И тут меня поджидал сюрприз в виде Иванки. Взгляд Наты вновь стал колючим, недоверчивым и наполненным презрением. Замечательно, просто отпад! Хорошо, что вовремя вспомнил про записку, лежавшую в кармане брюк. То, что она ее взяла и не выкинула, давало небольшую надежду, что не все ещё потеряно. Когда же от неё прилетела записка, улыбка на моем лице растянулась до самых ушей. Контакт налажен, пусть она пока пишет негативные записки, главное то, что пишет! Маленькими шажочками мы придем к главному. Моего упорства ей не выдержать, как когда-то в далеком прошлом.

На уроке литературы я сел так, чтобы было хорошо видно предмет моего наблюдения. Нателла не спешила читать записку, в какой-то момент я уже подумал, что она ее не развернет никогда, но нет же, ее тонкие белые пальчики быстро разворачивают клочок бумаги, и она уже знает, о чем я мечтаю.

Столько лет прошло, я был уверен в том, что забыл Нателлу, оказалось, что нет!

Слушая монотонный диалог Иванки, я постепенно погружался в воспоминания, пытаясь вспомнить, с чего все начиналось, когда я обратил внимание на отличницу Нателлу? Будучи раздолбаем класса или, как принято говорить, плохим парнем, я усердно отрабатывал возложенную на меня миссию, несмотря на то, что любил читать. Но репутация плохого парня мне льстила, назло своему родителю я старался быть лучшим в этом непростом деле. Прогуливать школу не пытался, но поведение оставляло желать лучшего. В один из пасмурных дней, когда я с самого утра успел поцапаться с вечно недовольным мною отцом, на уроке литературы неожиданно для меня, со мной в дискуссию вступила Нателла, усердно защищая свою точку зрения, чему я очень удивился и посмотрел на неё совершенно другими глазами, и началось все это с обсуждения произведения «Анна Каренина». В то утро черт меня дернул сказать:

— Мне не понять поступок главной героини, ведь Алексей Воронской, как я понимаю, принял для себя решение быть с Анной!

— Принял для себя решение?! — воскликнула отличница, сидевшая за первой партой, разворачиваясь в мою сторону. — Как по мне, главный герой малодушен! Заполучив желаемое, он тут же потерял интерес к Анне! Впрочем, как многие двуногие с бубенчиками между ног! — яростно сказала она, приводя меня своей храбростью в восторг. У нашей классной челюсть отвисла от такого выражения ее любимой отличницы. Демон довольно потёр руки, нашептывая на ухо: «Ну же, давай развлечемся!»

— Ну конечно, во всем и всегда виноват мужчина! Насколько я понял, от Анны отвернулся высший свет…

— Правильно, благодаря кому?! — перебила она меня с горящим взглядом.

— Анна любила Воронского! И отлично понимала, на что шла! Проблема ее была в том, что она была слишком депрессивной личностью! — с таким же рвением отстаивал я своё мнение.

— Ну да, конечно! Очень удобно и главное выгодно свалить на женские плечи всю ответственность, выплясывая на балах! Аннушка ведь никуда теперь не денется, дома господ для неё закрыты! Я считаю, что главный герой мог больше времени проводить с Анной, раз она выбрала для себя такую участь ради него!

— Ради любви!

— Орловский, ты знаешь, что такое любовь? — с вызовом переспросила Нателла.

О, какие у неё острые зубки! Неожиданно. И очень притягательно.

— Ландман, если знаешь, что такое любовь, просвяти двоечника! — я аж приподнялся, заглядывая в ее красивые шоколадные глаза, упираясь локтями в парту. Ещё одно открытие — у неё не только, оказывается, острые зубки, но и безумно красивый пухлый ротик и миндальной формы глаза шоколадного цвета! Как я раньше этого не замечал?! От моего пристального взгляда ее щеки загорелись, но бесовка не спешила отводить взгляд, достойно сражаясь в гляделки.

— Так, достаточно! Кажется, вы отдалились от основной темы! — громко сказала учительница, и Нателла медленно развернулась, прерывая наш затянувшийся взгляд.

Голос классного руководителя вырвал меня из волнующих воспоминаний. Кажется, моя шоколадка после того, как прочла записку, так же, как и я, выпала из реальности.

Мои предположения она самолично подтвердила, неожиданно развернувшись и посмотрев в мою сторону. Вот он, тот самый взгляд, который я видел, когда я ее караулил и срывал ее поцелуи. Возвращение в школу может быть приятным и до мурашек волнительным.

Зная Нателлу, я решил дать ей немного пространства и исчезнуть из ее поля зрения ненадолго, пусть выдохнет немного. Как оказалось, время я выбрал неправильное. Пользуясь привилегиями политика и положением дежурного класса, я, будучи один в классе, решил сделать звонок. Если всем остальным не разрешалось применять мобильный, то мне, как кандидату в мэры он был просто необходим. Впрочем, я клятвенно обещал прибегать к использованию телефона в крайнем случае и так, чтобы этого не видели мои одноклассники. Так и вышло — пока я разговаривал со своим помощником, дав ему задание собрать полностью информацию о Нателле Борисовне Ландман, чем дышит, как живёт, где работает, с кем общается — абсолютно все, что касается ее на сегодняшний день и такой же комплект из прошлого. Была ли замужем? От кого ребёнок? Где проживала? С кем общалась? И главное, как давно она вернулась из Германии и уезжала ли вообще?!

Закончив телефонный разговор, кладу телефон во внутренний карман пиджака и слышу крик Иванки в коридоре. Офигеть, что я пропустил? Кажется, моя Нутелла пострадала, ее худенькая ладошка закрывала левый глаз, пока две козы брыкались вокруг неё.

Разогнав столпившийся народ, Иванка раздала указания, отправив меня сопровождать пострадавшую в медпункт. Прикрывая один глаз, сладенькая моя больно нервничала, в итоге я словно болван не смог удержать, и вдобавок она ещё и упала.

Чертыхаясь и ругая себя на чем свет стоит, я наконец увидел масштаб предыдущей травмы. Застывшие слёзы в глазах стали последней каплей. Глаз Нателлы заплывал и синел на глазах, — если срочно не приложить холодненького, думаю, поздно будет. Добравшись наконец-то в пункт назначения и услышав слова медсестры, я ляпнул глупость, словно сам головой хорошенько приложился. Пришлось сбегать, пока Ната меня сама чем-нибудь тяжёлым не огрела.