Глава 7
Константин
Убегает. Нателла опять закрывается от меня, выстраивая непробиваемую стену. Хочу поскорее разобраться и понять, что на самом деле произошло в далеком прошлом. В памяти воскресли обвинительные слова, брошенные Натой. Она что-то говорила о том, что я уже все сказал в том письме. Вот только в каком таком письме, я так и непонял! Писем я ей не писал, особенно прощальных. Ну, ничего, все тайное становится явным! Уверен, мой помощник соберет необходимую информацию, но я не намерен ждать, пусть моя сладкая Нутелла примет это за откровенное навязывание, но мне плевать!
Выждав минут пять, я расплачиваюсь с таксистом и захожу в подъезд, в котором не появлялся с тех пор, как она уехала. Слишком много в нем воспоминаний, слишком много боли пришлось мне преодолеть, дабы забыть то, что не мог. Каждая ступенька, ведущая в ее квартиру, навевала отдельное воспоминание.
Вот здесь нас застукала соседка сверху, которая, словно сорока, сразу доложила об этом родителям Наты. Тогда и начались первые препятствия на нашем пути. Позже к ним присоединились и мои родители. А вот и надпись, нацарапанная мною, крашеная и перекрашенная, но все равно хорошо читаемая. Тогда мои родители здорово постарались. Им удалось убедить Нателлу, что в день, когда я не смог прийти на встречу, причиной являлась другая девушка. Частично так и было — моя мама очень хорошо тогда все подстроила, подослав ко мне дочь подруги и «случайно» заперев нас в подвале. Не пойму, на что она надеялась, попросив меня спуститься в подвал за бутылкой элитного вина для неё и ее подруги, которая приперлась с капризной и избалованной дочуркой, пока мама накрывала на стол. Готовый на все, что угодно, дабы скорее слинять, я быстро помчался выполнять ее просьбу, не ожидая подвоха. Помню, тогда долго доказывал моей шоколадке подлинность своих чувств, и надпись в ее подъезде возле двери я нацарапал как раз в тот период, когда вымаливал прощение и пытался всячески доказать, что я невиновен.
Рука сама потянулась вперед, и пальцы прошлись по шероховатой старой побелке. Позади меня послышались шаги. Отдернув руку от надписи, я нажал на дверной звонок. Шаркающие шаги явно не принадлежали моей девочке, и все же я вначале удивился, когда именно она открыла мне дверь. Увидев позади ее дочь, которую ранее не успел как следует рассмотреть, я понял, кому принадлежали эти шаги. Девчонка в мои планы не входила, для меня важно было остаться наедине с Натой, и все же именно она стала моей палочкой-выручалочкой, пригласив войти.
Как ни странно, в квартире Ландманов мне доводилось бывать редко, всего пару раз, но с тех времён мало что изменилось. Хозяйки провели меня в гостиную, усаживая на диван.
— Господин Орловский, это Вы так разукрасили мою маму? — прищурила девчонка свои глаза, уперев в бока руки.
— Господи упаси! Разве я похож на мужчину, который мог бы поднять на женщину руку? — мои брови вопросительно поползли вверх.
— Виктория! — одернула ее мама, смерив грозным взглядом.
— Ну а что?! — громко спросила девочка, посмотрев вначале на мать, потом на меня. — Маньяки тоже на маньяков не похожи! И, между прочим, мне никогда не доводилось видеть на твоём лице что-нибудь подобное! Как впрочем, и не доводилось видеть Вас!
Дерзкая малая и такая же красивая, как ее мать. До чего же они похожи, казалось, передо мной стоит Ната из прошлой жизни. С восхищением медленно осматриваю девчушку, все больше отмечая схожесть с Нателлой. Лицо в форме сердечка, как у мамы, и нос такой же курносый и аккуратный, глаза только другие… Стоп. Нет! Неужели?! Резко встаю, и на мой неожиданный порыв так же быстро поднимается сидящая напротив меня Ната.
— Мне нужно в туалет! Можно? — кажется, от волнения у меня дрогнул голос.
— Я проведу, — не менее волнительно произносит она и проводит меня в уборную, тихо прошипев в спину: — Какого лешего ты приперся?!
Игнорируя ее слова, я закрываю дверь туалетной комнаты, уставившись в зеркало, что сиротливо висело на стене. Этого не может быть!
Нателла
Сюрприз в виде Орловского за моей дверью стал для меня неожиданностью. В прошлом он не особо часто бывал у меня дома, виной чему были мои родители. Видимо, сейчас эта преграда больше не мешала. Хотя, кто сказал, что спустя время они могли бы нам помешать? Мы стали взрослыми, и только нам решать, кого впускать на нашу территорию, в нашу жизнь.
Костя словно ураган ворвался в мою жизнь. С того момента, как мы впервые встретились в кабинете директора, казалось, все пошло в другом направлении, нарушая правила движения, мною же установленные в привычных для меня буднях.
— Эй, все нормально? — переминалась я с ноги на ногу возле двери, где он так неожиданно скрылся. Неужели Костя догадался о чем-то? Неужели смог рассмотреть некую схожесть с моей дочерью? Она моя, ему в нашей жизни нет места! Лучше для всех будет, если каждый из нас продолжит свою жизнь, как было раньше. Голос внутри меня ехидно нашептывал, что, как раньше, точно уже не будет, так что выдыхай глубже, Ната, и плыви против течения, не забыв при этом запастись силенками! Они тебе ох как понадобятся!
Дверь открывается, и я встречаюсь с изучающими меня серыми, как глыба льда, глазами.
— Да, все прекрасно, — бросил он и встал в ожидании, что я вновь направлюсь в гостиную.
Понять бы ещё его слова по поводу «прекрасно», — ирония или все действительно так, как хотелось бы?
— Кость…
— Котя!
— Хорошо, Котя, — тихо прошептала я, — мне кажется, это уже слишком! Зачем ты пришел?
— Ната, а что непонятного? Ты же взрослая женщина, неужели, ничего не замечаешь?! — взгляд его колол своей прохладой. Из воспоминаний о прошлом я знала — это говорило о том, что он злится.
— Я не хочу ничего понимать! — твёрдо и с расстановкой произнесла я.
— Знаешь…
— Знаю! — перебила его. — Знаю то, что поезд ушёл, примерно пятнадцать лет назад! Лучше будет, если ты уйдёшь.
Взгляды сцепились, напряжение вокруг нас нарастало — ещё немного, и вспыхнут искры из глаз, а вот от Орловского вообще прикуривать в самый раз. Ничего, жизнь мне такую закалку устроила, что эти гляделки для меня словно щекотка — неприятно, но терпимо. Одно плохо — мое тело, в отличие от разума, пыталось жить своей жизнью и давало хорошую трещину при одном его прикосновении. И хочется, и колется.
Словно читая мои мысли, Орловский резко делает ко мне шаг, готовый прижать к стенке, но он не учёл одно но — Виктория!
— Вы где там потерялись? — послышался ее голос, сопровождаемый шарканьем тапок. Дурная привычка, с которой я все время борюсь, в этот раз услужила мне. Раздраженно шикнув на незваного гостя, я заставила его отступить, и очень вовремя — в этот момент моя дочурка вошла в коридор, где расходились все комнаты и находился туалет.
— Да, малыш, все хорошо, просто господин Орловский вспомнил о важном совещании в мэрии, — пригвоздила его взглядом, чтобы и не думал мне перечить.
— Мама права, мне пора, — Костик, игнорируя мои ментальные посылы, приблизился к моей дочери, рассматривая ее так, словно впервые увидел. Твою ж…
Подойдя вплотную, он обеими руками взял ее за плечи и сказал:
— Я надеюсь, приглашение выпить чаю останется в силе, и мы наверстаем упущенное?
Мой ребёнок растерялся. Вики немного испуганно посмотрела на Орловского, определенно не понимая, что происходит.
— Как только, так сразу! Костя, Виктория ещё несовершеннолетняя, так что не имеет права ходить на выборы, ее голос ты сможешь заполучить в следующий раз, если таковой будет! — ухватив Орловского за локоть, я настойчиво потянула его к двери.
— До встречи, девчонки, — подмигнул он прежде чем выйти.
Захлопнув за ним дверь, и, прежде чем развернуться к дочери, я тихонько выдыхаю, прикрыв глаза.
— Мам! Это что только что было?! Он что, в отчимы набивается? Пусть и думать забудет! Тем более, он женат. Знаю, он разводится, и все же! — тревожно тараторила она.
Ну, вот он, знакомый прищур серых холодных глаз. Устала. Всему есть предел, кажется, мой иссяк. Игнорируя ее вопрос, я прохожу прямиком на кухню поставить чайник на плиту.
— Мамуль, ну ты чего?! Ты прости… ну, просто он так смотрит на тебя. Ещё и мне свою дружбу явно хочет навязать! — плелась она за мной, шаркая тапками.
— Не шаркай тапками! — прикрикнула я. — Больно ты разбираешься во взглядах, — подытожила я.
— Ну, знаешь, давно не маленькая девочка! Ты вот меня вообще родила в девятнадцать лет! — слова ее привели в реальность. Только не это!
— Ну, раз ты у меня такая взрослая, может, у тебя есть, что сказать мне? — нервно сглатывая, смотрю на свою дочь, не моргая.
— Нет. Хотя, раз мы на эту тему заговорили, то да! Не знаю, с чего начать… — присела она за кухонный стол, теребя в руках кухонное полотенечко.
— Ну… начни уж с чего-нибудь, — я пыталась приготовиться к новостям, к которым, наверное, никогда готов не будешь, — не в этом возрасте, по крайней мере. Боже, да она же ещё школьница!
Спокойно. Делаю лицо попроще и поворачиваюсь к дочери с чайным сервизом в руках: — Ну, я слушаю.
— Тут такое дело… Маринку, подругу мою, что напротив живет, помнишь? Мама, кажется, она беременна! — как на духу выдала она, а у меня ноги подкосились. Когда я упала на стул, чашки, еле устояв на подносе, угрожающе зазвенели и едва избежали своей кончины.
— Так! Спокойно, — находя в себе приток сил, я переставила поднос на стол.
— Да я спокойна, это ты чего так разнервничалась? Неужто думала, что я? — с подозрением посмотрела она на меня и продолжила — Смотри, бледная какая.
— Что ты! Просто голова закружилась, я с утра толком ничего и не ела, — выдохнула с трудом.
— Ну, так чего же ты молчишь? — Вика подскочила по направлению к холодильнику.
— Маринка-то твоя маме рассказала? — решила я вернуться к разговору.
— Так, сейчас, что тут у нас?.. В школе, что, столовка закрыта на праздники? — выглянула она из-за дверки холодильника.
— Нет. Просто мне не до этого было. Так что там с подругой, с мамой она говорила? — настаивала я.
— Нет ещё, — моя красавица-дочь предстала с кастрюлькой в руках. — Тут это, гречка есть. Разогреть?
— Грей. А чего ждёт-то? — устало потерла я лоб, понимая, какой груз упал с плеч.
— Там такая ситуация. Ну, парень ее, Ванька, — они вместе в универе на первом курсе учатся, — вроде вначале со своим поговорить хочет! — она поставила передо мной тарелку с вилкой.
— Ну, так пусть говорит! Маринке-то что мешает со своими поговорить? Знаешь, будь я на месте мамы Маринки, обязательно бы обиделась! Не дай бог, эту новость кто другой ей принесет на хвосте! Знаешь же, «доброжелатели» не дремлют! — серьезно посмотрела я на дочь.
— Понимаю. Боится она.
— Ну, знаешь, рано или поздно все равно сказать придется! Лучше раньше. Она девочка уже большая, совершеннолетняя, имеет право свою семью строить. Рановато, конечно, но так полстраны живет и рожает!
— Блин, мам! Ты такая у меня классная! — Вика так внезапно меня обняла, что от неожиданности я даже вздрогнула.
— Какая есть…
— Нет, я серьезно! Ты не переживай, я с тобой всегда буду честна! Кстати, у меня первое настоящее свидание намечается! — довольно воскликнула она.
Ну, вот! Час от часу не легче!
— И кто он?! — еле сдерживала я себя, чтобы не впасть в панику.
Нет, ну а что?! Ведь это моя дочурка! Моя! Я ее сама на ноги поднимала! А тут придет какой-то выскочка и заберёт мое золотко!
— Ну, чего ты так напрягалась? Он хороший парень, знаешь, сколько за мной времени уже таскается? Девчонки все завидуют! Я его едва подпускаю к себе, ну, чтобы знал, что я не такая, как все! Он из параллельного класса! Кстати, с его отцом ты уже знакома, — наложила она мне кашу с мясом в тарелку.
— Да неужели?! — взяла вилку в руки.
— Ага, его зовут Андрей, — дочурка сделала небольшую паузу и продолжила, миленько так улыбаясь, — Орловский.
— Что?! — подавилась я кашей, закашлявшись так, что покраснела как помидор.
— Только спокойствие! Мам! Ну ты чего? — испуганно посмотрела на меня Вики.
— Вам, — кашляя, пыталась выдавить я слово, — вам нельзя быть вместе! — наконец, сказала я, а из глаз брызнули слёзы, вот только непонятно, из-за того, что я так сильно подавилась или из жалости к Виктории, у которой очень сильно изменилось выражения лица.
— Почему? — только и спросила она, тихо, так, что мне стало не по себе.
— Дорогая, он… Такие, как он, птицы не нашего полёта, понимаешь?! Ну, кто мы, и кто его родители?! — не знала я, что еще ей сказать. Он твой брат, пусть и наполовину? От этой мысли стало совсем тошно, и я выкрикнула: — Я запрещаю!
— Это то, что тебе всю жизнь говорили твои родители! Или ты думаешь, мама, я никогда не слышала твои разговоры с бабушкой! Ладно, они испортили тебе жизнь, внушая, что мой отец-пропажа тебе не пара! Но ты! Как ты можешь так поступать со мной, запрещая встречаться с тем, кто мне нравится? — слёзы навернулись на глаза дочери, и она выскочила из кухни, оставив на полу старые тапочки и разбитую меня.
«Доброе утро!» — это то, что я, несомненно, хотела бы услышать. Но вопреки моим желаниям, утро начинается с пронзительного крика моей дочери Виктории.
— Мама! Я так и знала! — ворвалась она в мою комнату, словно ураган.
— Вики, — вздыхаю я и, нащупав вслепую на прикроватной тумбочке часы, печально вздохнула, упрекая мелкую: — Послушай, когда ты ходишь в школу, разве я ворую у тебя твои законные двадцать минут сна?! — негодовала я, так как безумно хотелось спать.
— Ты это видела? — размахивала дочь передо мной своим планшетом.
— Видела. Сон. Прекрасный! Пока кто-то меня с визгом раньше положенного не разбудил! Ты чего вообще ни свет ни заря встала? — наконец поднялась я и направилась в уборную, отмечая по дороге, что Виктория уже собрана и готова…
— Я на пробежку! — удивила она меня. Хм. Я-то думаю, что это она леггинсы натянула?
— Что у тебя там? — выдавливаю зубную пасту на щетку в ожидании свежих новостей, которые, видимо, и возмутили мою дочь.
— О! Тебе понравится! Теперь мне понятно, почему ты против, чтобы я с Андреем встречалась! Вот только я считаю, что по отношению ко мне это, как минимум, нечестно!
Пока я орудую зубной щеткой, эта борзая малявка тыкает своими тоненькими пальчиками в экран планшета, раскрывая новость. Она приближает ее и разворачивает ко мне гаджет, демонстрируя свежую фотографию во весь экран!
— Мам, мне кажется, тебе надо в парикмахерскую сходить! Что-то мне не нравится, как ты выглядишь на этом фото! — серьезно сказала Вика, рассматривая и листая серию фотографий, на которых я с Орловским. На последней мы целуемся. Заголовок статьи гласит: «Развод Орловского и его причины!»
— Убери это с моих глаз! — простонала я, готовая собственноручно убить проблему моих последних дней.
— Не хочешь послушать, что о вас пишут? — брови дочери вопросительно поднялись вверх.
— Уверена, ничего того, что на самом деле было!
— Ещё скажи, что вы не целовались?! — хмыкнула она.
— Нет, конечно! — воскликнула я, понимая, как глупо это звучит.
— А, ну раз так, то конечно! Он тебя реанимировал стоя! Ну, типа искусственное дыхание. Учесть фон сзади, районного отделения полиции, можно предположить, что тебя арестовали, он тебя вызволил и впоследствии спас, применяя первую помощь! — монотонно гласила Вика.
— Знаешь, дорогая, это уже не смешно! — серьезно посмотрела я на свою дочь.
— Вот именно, мама! Не смешно! Скажи мне, пожалуйста, из всех мужчин ты не могла выбрать другого, а?!
— Я никого не выбирала, он сам…
— Ладно, ты у меня взрослая и умная женщина! И главное, я тебя очень люблю, но с Андреем я не собираюсь расставаться, это так, для сведения, — быстро сказала она.
— Что значит, не будешь расставаться?! Ты же говорила, что у вас только должно быть первое свидание? — она вконец ввела меня в шок.
— Все правильно, вот я на него как раз и спешу! На совместную пробежку, в парк! — натянув на голову повязку, сказала Вика.
— Дочь, может, тебе стоит переодеться? — оглядела я ее попку, обтянутую в лосины.
— А что не так? — она испуганно повертелась перед зеркалом.
— Все не так, малыш! Он тебе не пара! Ты не можешь с ним встречаться, — простонала я, не зная, как поступить.
— Мы это уже проходили! Не хочу с тобой ссориться. Мам, мы живем в такое время, что каждый сам вправе решать, кого ему любить и с кем видеться! Нет, эти фотки, конечно, подстава! Слава Богу, мы сейчас на каникулах весенних! Но, блин! Мне кажется, ты меня как никто должна понимать! — жалобно протянула она и, быстро чмокнув меня в щеку, рванула на выход.
— Вики! Помни, на первом свидании не целуются! — крикнула я, надеясь, что этого ещё не произошло.
Моя девочка открыла дверь, развернулась и, улыбаясь, сказала:
— Не переживай, мама, первый поцелуй надо ещё заслужить!
— Что за шум, а драки нет? — нарисовалась Светка из-за двери.
— Тебе недостаточно драки?! — бросила я и отвернулась, направляясь на кухню, перекусить перед выходом.
— О! Подруга, твой глаз! — схватилась она за голову и спросила: — Твоя красота куда в такую рань умчалась?
— На свидание, — устало сказала я, прикрывая глаза и падая на табуретку.
— Ничего себе! С утра?! Кто же ходит на свиданки с утра? Надо вечером, когда тебя никто не видит, чтобы нацеловаться впрок! — мечтательно протянула она.
— Ни в коем случае! — вскочила я и начала расхаживать по кухне, пытаясь сообразить, как разлучить этих сводных.
— Эй, не будь ханжой! Я, конечно, тоже, знаешь, ну, как почти родная тетя, не в большом восторге, что наша мелкая конфетка так быстро выросла! Но это случилось…
— Сядь! — перебила я ее.
— Ты чего, подруга, пугаешь меня? — присела она, уставившись на меня во все глаза.
— Это Орловский, — выдохнула я.
— То, что Орловский является источником всех твоих бед, я это уже поняла! Причём он к Вики?!
— Нет, ты не поняла! Это Орловский — его младший сын, Андрей Орловский, получается, что они сводные!
— Едрить-колотить! — выпучила Светка на меня свои глаза.
— Вот и я о том же!
— Ты просто обязана ей все рассказать! Пока она не успела влюбиться…
— А если уже?! Тогда она меня возненавидит, понимаешь?! Мало того, что я так долго скрывала от неё личность отца, отправив его на северный полюс, а тут, оказывается, он не только живет с ней в одном городе, но и брат имеется! Она мне этого не простит! — готовая расплакаться, сказала я.
— Она тебе не простит, что ты дальше продолжаешь молчать! — настаивала подруга.
— Надо что-то придумать, так, чтобы они расстались! Послушай, у них только все начинается! Ну, какое может быть первое свидание с утра? Правильно! Никакое! Если он себя проявит с плохой стороны, она его сразу отметет как вариант! — цеплялась я за гнилую соломинку.
— Ты себя слышишь? Правда рано или поздно все равно выйдет на поверхность!
— Так, все, подорвала свою пятую точки и погнали в школу! — посмотрела на часы и на нетронутый завтрак.
— Постой, ну куда ты пойдешь с таким глазом? Давай я немного грима нанесу. И не протестуй, я вызвала уже такси, так что у нас минут десять точно есть. Подожди, я за косметичкой!
Мастерица на все руки, Света сделала из меня конфетку. Конечно, приди я в школу пятнадцать лет назад с таким вот макияжем, Иванка, несомненно, вызвала бы родителей в школу. Благо дело, мне не семнадцать лет, родители далеко, а школа всего на месяц!
Рассматривая себя в зеркало, я в который раз неуверенно переспросила подругу:
— Слушай, ты уверена в том, что я не сражу наповал полкласса? Просто, ну, как бы сказать, конечно, макияж очень красивый, но не слишком ли с самого утра? С таким боевым раскрасом впору в ночной клуб идти! — поднимала я ближе маленькое зеркало, пытаясь увидеть синяк под глазом.
— Зато твоего фонаря вообще не видно! Я этот тональный крем специально купила, он тонирует буквально все! Есть только один недостаток — он плохо смывается, надо постараться, ну, и как ты понимаешь, одного тонального крема недостаточно, иначе будешь выглядеть как смерть! Подражая бледнолицему…
— Ты уж определись, как смерть или как бледнолицый! — хмыкнула я, повесив на плечо сумку с тетрадками и книгами.
— Ну, у смерти, наверное, все так же, только еще синяки под глазами, — миленько улыбнулась она. — Я тебе вот что хочу сказать, выглядишь сногсшибательно! Да, формат не школьный, но вон, глянь на Денисову, так у неё постоянно моська так разрисована! Есть только одно отличие. Она вульгарно красится, а у тебя макияж шикарный, богатый, что ли! Такая дама…
— Ну, я не Денисова! Ладно, пойдём, по-моему, машина приехала!
— Да, Золушке карета подана! Пусть это будет в качестве моих извинений тебе, — виновато посмотрела она на меня.
— Убила бы тебя, да только скучно жить станет! Знаешь, сколько последствий вытекло из за твоей схватки с Денисовой? Я вон на первой странице журналов! Звезда интернета! Мля… — вспомнила я сей неприятный факт.
— Подруга! Что я слышу? — Светка открыла передо мной дверь такси.
— Ничего, можешь сама полюбоваться, уверена, сегодня это станет главной новостью дня! Я убью Орловского! — прошипела сквозь зубы.
— Да, ситуация, конечно, очень, я бы сказала, звездная! Знаешь, это хорошо, что ты сегодня с таким макияжем — тебя не узнать! — сделала вывод подруга.
— Хоть это радует! — уставилась я в окно, сводя свои брови из-за кучки непрошенных мыслей. Неожиданно за окном я рассмотрела молодую пару, неспешно прогуливавшуюся за руки.
— Притормозите! — выкрикнула я.
— Подруга, ты чего? — удивилась Светка.
— Смотри, вон они! — указала я пальцем в сторону этих двоих.
— Ну, смотрятся хорошо вместе, — прилипла Светка к окну машины.
Треснув ее по голове своей сумкой, я нервно сказала:
— Не о том думаешь! Или ты забыла, что им нельзя? — крикнула я.
Инстинкт сработал неожиданно. Схватившись за ручку, я хотела выскочить из машины. И что?! Ну? А что дальше, Ната, устроишь скандал?
— А ну, стоять! — вернула меня в реальность Света, дёрнув за руку и отдав распоряжение водителю: — Трогайте, мы опаздываем!
— Отстань! — дёрнулась я.
— Из ума совсем выжила? Ты давай прекращай ломиться и ораторствовать! Что ты им можешь сказать? Разве что правду! Готова? — серьезно посмотрела на меня Света.
— Нет… — растерянно пролепетала я.
— Дамы, что прикажете делать? — посмотрел на меня водитель такси в зеркало заднего вида.
— Трогайте! — повторила подруга.
— Надо придумать, как их разлучить, пока она не успели глупостей наделать! Слушай, может, Вику в гинекологию сводить, пусть глянут ее! Что-то все мне это не нравится! А если она про подругу соврала и тест себе покупала? — выпучила я глаза на Светку.
— Так! Спокойно! А теперь по порядку, какой тест и какая подруга?! — непонимающе посмотрела на меня Света, и, кажется, в ее взгляде я уловила отголоски паники.
Когда я рассказала, как на духу, в двух словах, что со мной произошло после того, как ее повели в кабинет директора, подруга сидела, словно утюгом прибитая от новостей. Таксист, будучи свидетелем, то и дело поднимал свои брови от удивления, он даже скидку нам сделал, — так, видимо, мы его повеселили.
— Даже не знаю, что тебе сказать, подруга! Только не вздумай делать глупости! Идти к гинекологу тоже не вариант… Вот если бы их вызвали на контроль, ну, типа от школы! — задумчиво протянула она.
— Да разве такое бывает?
— Почему бы и нет! Договориться как-то с поликлиникой, сделать такой познавательный день. Ну, мол, приходит доктор и вместо урока биологии рассказывает, что да как у нас устроено, разные последствия и, как бонус, осмотр! Хлопотное дело, конечно, да и малявка твоя может отказаться осмотр проходить! Не, не вариант! Ну, хочешь, я с ней поговорю? — быстрым шагом проходили мы через двор школы.
— Хочу назад в прошлое! — стряхивая невидимую пылинку с юбки, простонала я.
— Интересно, на сколько лет назад? — спросила подруга.
— Неважно! — огрызнулась я, и мы вошли в школу.
Непривычная тишина, стоявшая в помещении, заставляла прекратить какие-либо разговоры. Казалось бы, уроки ещё ведь не начались, но за отсутствием детей школьные коридоры пустовали, и мозг это воспринимал как: «Тихо, идут уроки!»
— Свет, — тихо сказала я, взяв ее за руку, — ты иди, места займи, а мне в библиотеку надо забежать, книгу по алгебре поменять, там несколько страниц не хватает.
— Хорошо, только недолго, не то опоздаешь, учитель математики — настоящая злюка!
Подумаешь, мне уже ничего не страшно! Посещение библиотеки было всего лишь предлогом, для меня сейчас лучше выговор за опоздание, чем слушать подробности моего поцелуя на всю страну!
Быстро преодолев лестничную клетку, я тихонько отворила дверь библиотеки. Пусто. Видимо, старая библиотекарша так рано не ждала гостей в свои пыльные владения. Проходя между высоких стеллажей, я провела рукой по корешкам тесно стоявших в ряд старых книг.
— Убегаешь от меня? — неожиданно позади раздался тихий голос Орловского.
Медленно разворачиваюсь и остаюсь довольной его реакцией на мой новый макияж. Впечатлила. По глазам вижу.
— Скорее, избегаю, — тихо выдыхаю я, понимая, насколько интимная обстановка в тихой пустынной библиотеке.
— Как по мне, одно и то же! — делает он шаг в мою сторону.
— А как по мне, ты в очередной раз показал, что не умеешь держать слово! Сделал меня знаменитостью на всю страну! — словно под гипнозом, не свожу с него своего взгляда и отмечаю, как постепенно меняется цвет его глаз.
— Да ну? Виноват, и отчасти ты права, но твоя популярность длилась совсем ничего! На данный момент все источники зачищены, и нас целующихся как и не было! Повторим? — делает он еще один шаг ко мне навстречу.
— Отвали! От тебя у меня одни беды! Зачем только домой ко мне пришел? — нервно оглянулась я, понимая, что отступать больше некуда.
— Ната, постой! Ничего не хочешь мне сказать? — ухватил он меня за плечо, разворачивая к себе лицом. Его прищур отчетливо говорил о том, что он так просто теперь не отстанет.
— Что ты хочешь услышать от меня? — резко повела я плечом, сбрасывая его руку.
— Ты должна мне объяснить, что произошло пятнадцать лет тому назад! — его слова выбили последнюю каплю моего терпения.
— Я должна? После того, как ты меня бросил? Я ничего тебе не должна, понятно?! — срывающимся голосом крикнула я, разрывая тишину библиотеки. Не желая слушать больше ни слова, я сделала шаг в сторону двери, но его сильные руки ухватили меня за предплечья и припечатали к стопке книг, так что один из запыленных томов, покоящихся на книжной полке, упал к моим ногам.
Руки его легли на мое лицо и дыхание коснулось моих губ.
— Я… Я никогда тебя не бросал, слышишь?
— Пустые слова, ничего не значащие! Результат налицо, мы не вместе, а это значит…
— Чего ты хочешь, Ната? — его голос, словно лезвие, полоскал по живому. Хриплый, уверенный и такой любимый…
— Хочу, чтобы ты и твой сын оставили нас с дочерью в покое! — сказала я, вдыхая его запах и задыхаясь от такой близости. Мне срочно нужно на воздух, иначе моя закаленная решимость грозит расплавиться.
— При чем тут Андрей? — немного отстранился Орловский, явно удивленный моей репликой.
— При том, что он решил моей дочери вскружить голову! Не знал? Так вот, у них сегодня было свидание…
Костя смотрел на меня, обдумывая ситуацию. Его брови угольно-чёрного цвета сошлись на переносице, отчего мне стало совсем неловко, так как моя рука дернулась в попытке расправить залёгшую на его лице морщинку.
— Молчишь? Ничего сказать не хочешь? — язвительно спросила я и оттолкнула его, вырываясь из плена.
— Ну, почему, есть, конечно, что сказать! У моего сына отличный вкус, впрочем, как и у меня! — его испытывающий взгляд вновь вернулся к моему лицу, медленно скользя с глаз на губы.
— Неправильный ответ! Ты должен запретить ему видеться с моей дочерью! — нервно сказала я, пытаясь найти в себе силы, чтобы выстоять этот раунд.
Он прищурился, внимательно осматривая меня, и тихо сказал:
— Назови мне хоть одну причину, почему им нельзя быть вместе!
— Назову одну, и самую важную! — я смотрю на Орловского исподлобья, совершенно не желая идти на контакт. Попадать под его чары — не самое лучшее, что может со мной случиться. Я два дня в школе, а уже столько событий! Как вынести оставшийся месяц?
Он не позволяет мне отдалиться и вновь делает шаг в мою сторону:
— Я весь во внимании…
— Не стоит вводить в заблуждение мою дочь! Достаточно одного горького опыта! — сквозь зубы процедила я.
— Лжешь! Правду, Нутелла! — его глаза метали молнии.
— Нет никакой правды и никогда не было! — сорвалась я бежать, но не тут-то было — Костик в два шага догнал меня, не позволяя покинуть библиотеку.
— Правды захотелось? Вот она, моя правда! — и он впился в мои губы требовательным и упоительным поцелуем. Сминая мои губы, он зарылся своими ладонями в мои волосы, не позволяя отстраниться. На мою попытку сделать шаг назад, он ухватил меня сильнее за талию и, приподняв в воздухе, усадил на рядом стоящий столик, сметая лежавшие на нем книги. Сопротивляться не было сил. Куда мне тягаться с ним, у меня не только силёнок не хватит, есть ещё затуманенный разум, который знать ничего не желал и наслаждался ситуацией. А ты можешь сопротивляться, сколько душе угодно, да только все без толку — Орловский умел захватить в плен не только тело, но и душу. Окончательно обмякнув в его руках, я потеряла счёт времени, — от того, как сладки были его поцелуи, насколько жаркий огонь он пробуждал во мне.
— Ах вы вредители! — прокричали над моей головой, и я стремительно вернулась на землю. От увиденной картины старая библиотекарша начала переливаться всеми цветами радуги от бледного до пурпурно-красного. Подхватив небольшой томик, скинутый Орловским на пол, она инстинктивно двинулась в нашу сторону и огрела Костика им по голове.
— Ландман! От тебя-то я не ожидала, тискаешься по углам, как потаскуха! Боже правый, что делается! Взрослые люди… А если бы вас дети увидели! Я обязательно обо всем директору школы доложу! — причитала она, а я, придя в себя, спрыгнула со столика и быстро одернула юбку.
— Не стоит так переживать… — виновник всех моих бед попытался исправить положение, но тщетно, вид библиотекарши говорил об одном — так просто нам это с рук не сойдёт.
Как назло, зазвенел звонок на урок, и я, сбросив с себя оцепенение, рванула в класс, проклиная себя на чем свет стоит. Перепрыгивая через ступеньки, я неслась сломя голову, на урок математики. Остановившись перед дверью, я выдохнула, переводя дух, подняла руку и сжала ее в кулачок. Черт дери этого Орловского!
Легок на помине, он нарисовался позади меня и тихо сказал:
— Я все уладил!
— Слишком часто я слышу в последнее время: «Я все уладил», и так же часто оказывается, что это не так!
Постучавшись в дверь, я замерла, мысленно сочиняя правдоподобную причину моего опоздания. После громкого: «Войдите», я переглянулась с Орловским и почти вслух застонала — голос за дверью принадлежал Иванке. 152e1bc
— Можно войти? — ступила я на порог класса.
Иванка осмотрела меня с ног до головы, при этом здорово нахмурившись, подражая французскому бульдогу.
— А, сладкая парочка! — протянула она.
— Э-э-э… Он не со мной! — развернулась я и таким же взглядом, как у Иванки, смерила Орловского, ясно давая понять — попробуй ещё что-то выкинуть, и я тебя покусаю.
— Иванна Фёдоровна, а разве у нас не математика первым уроком? — попытал своё счастье мой одноклассник, что маячил позади меня.
— Раньше на уроки приходить надо, а не после звонка! Знали бы, что расписание изменилось! Садитесь!
Я направилась к Светке за заднюю парту, да только злая Иванка мне не дала спокойно жить, по крайней мере, сегодня.
— Нателла, за третью парту к Денисовой, а Вы, господин Орловский, за вторую перед Нателлой, и чтобы я и звука не слышала! — строго сказала она, а мне ничего не оставалось делать, как закатить глаза и плестись к Денисовой.