Глава 18

Сплоховал. Просто не получилось. Довести ее…

Казалось, вот оно, близко. Но Эмилия так сильно зажималась, так стонала сладко, что залипая на этом, я то как неумелый пацан рвал ритм, то, наоборот, срывался в настолько бешеный темп, что девчонка отъезжала, закатывая глаза. Пот катился градом по спине, капал ей с волос на лицо и ярко-розовые, искусанные и натертые моей шерстью соски. Не особенно внимательный к женскому удовольствию, с Эмилией я просто слетел с катушек. Потом только понял, что передержал. Не была она готова к такому марафону. А себе этим я только смазал финальный кайф.

— Не могу больше… Пожалуйста…

Разглаживаю языком болезненный излом бровей. Ресницы Эмилии трепещут. Тонкие ноги, недавно обвивавшиеся вокруг моих бедер, теперь безвольно раскинуты. В глубокой ямке между ключиц мерцает лужица пота.

— Сейчас… Сейчас.

Ну, нельзя же это оставить так! Облизываю пальцы и проталкиваю руку между нами. Эмилия, не сумев перехватить эмоции, болезненно морщится, мол, когда ж ты уже отстанешь? И от того вдвойне херово. Начинала-то она с энтузиазмом. Чувственная девочка. Просто находка.

Выругавшись, снимаю резинку и довожу себя в два напряженно глубоких толчка. Оргазм — бледная тень того, каким он мог бы быть. Удовольствие вымученное и болезненное. Качественно ее заливаю. Потом буквально на себе тащу в душ. И мою ее, едва стоящую на ногах. Сам мою.

Вернувшись в кровать, Эмилия в один момент отрубается. А я-то выспался. Можно ехать в офис. Но так в лом! Хочется продлить это утро. Первое счастливое утро за долгое-долгое время. Хотя, казалось бы, для радости нет никаких причин. Как любовник я потерпел сокрушительное фиаско. С другой стороны, она девочка. Мне не стоило ждать, что все получится с первого раза. В жизни так не бывает, хотя да… В некоторых точках мне казалось, что Эмилия очень близко. Я сам все испортил непонятно откуда взявшимся мандражом. Пипец, как меня от нее крыло. Как дорвавшегося извращугу. Вполне возможно, мое прекрасное настроение вызвано осознанием того, что Эмилия теперь всегда рядом. Удивительно… Странно. Почти невозможно. Но отрицать бессмысленно.

Убираю с измученного лица девчонки волосы. На бледной коже веснушки выделяются особенно ярко, как и губы, истерзанные не меньше сосков. Увлекся я… Ноль контроля. Как только буду реабилитироваться? Драгоценности? Ну да. Куда они ей?

Ужасно хочется закурить и выпить кофе. Бреду на кухню. Открываю шкафчик без особой надежды, а на полочке стоит моя любимая марка. Мелочи, да? Но я по привычке фиксирую каждую, и в сумме вырисовывается прелюбопытнейшая картина.

Выбиваю сигарету из пачки и, пока готовится кофе, курю в распахнутую форточку. На улице, как и ожидалось, ниже ноля, пол под ногами остывает мгновенно. Хорошо. Я-то до сих пор еще очень разгорячен. С шипением затягиваюсь.

Окна квартиры выходят на тот же сквер, что и окна моей, только с совершенно другого ракурса. Надо бы, чтобы здесь поработали спецы на предмет безопасности. И к Эмилии приставить нормальную охрану, а не одного единственного топтуна, науськанного на этого ее… Стаса. Я об этом еще в командировке думал, но потом отвлекался. Теперь же эти мысли стали навязчивыми. Нельзя допустить, чтобы с ней случилось какое-нибудь дерьмо. Она же моя. Теперь точно. Еще одна зона ответственности.

Думается мне всегда лучше, когда руки чем-то заняты. Я берусь за приготовление омлета. Моя мать, до того как я поднялся, работала поваром в школьной столовой. Готовить я могу, и неплохо. Если, конечно, за столько лет не разучился.

Уже заканчиваю, когда в дверь звонят. Игнорирую, кто к нам может прийти, тем более в такую рань. Выхожу, лишь когда в коридоре слышу топот.

— Ты чего подхватилась? Ждешь кого-то? — удивленно смотрю на Эмилию.

— Ага! Совсем об этом с тобой забыла! Ч-черт…

Так непривычно наблюдать за бестолково суетящейся девчонкой.

— Аля?

— Да! Думала, уже не застану вас, — доносится голос из динамика домофона.

— Нет-нет, я просто в душе была, извините. Поднимайтесь. Пятый этаж. Лифт работает, — пыхтит Эмилия, одновременно с этим натягивая штаны.

— Подружка? — складываю руки на груди. Нет, мне по большому счету все равно, но я думал, что рыжая умнее.

— Не-а. Волонтер. Я решила взять собаку на передержку. Ничего?

— В смысле — взять? На хера? — вскидываю брови.

Эмилия неуверенно пожимает плечами, но ответить не успевает — в дверь стучат. Отступаю вглубь ведущего в кухню коридорчика и уже оттуда наблюдаю за дальнейшим развитием событий.

— Ну, привет! Ох и заставила ты меня поволноваться. Это Толик, знакомьтесь… — фонтанирует энергией гостья, сгружая на пороге квартиры какие-то баулы. Лишь потом мое внимание привлекает Толик — мелкий испуганный чихуахуа. Стремная порода, с дивана спрыгнет — убьётся, но Эмилия в абсолютном восторге. Подхватывает его на руки, гладит между ушей. Сюсюкает:

— Привет, мой хороший.

— Спасибо, что позаботишься о нем. Таких собак обычно быстро разбирают. Только девочка, которая его хотела, сейчас в отъезде. Что-то там у нее случилось. Вот, кстати, его вещи… В переноске паспорт и рекомендации по кормежке. На первое время корм в этом пакете. Потом купишь точно такой же? Объявить сбор?

— Да я сама куплю. — Отмахивается рыжая. — Вряд ли такой малыш меня объест.

В благодарность мелкий пакостник изворачивается и проходится по носу Эмилии языком, вызывая у нее приступ громкого смеха.

— Ты ему понравилась, — улыбается в ответ гостья. — Опыт передержки есть?

— Небольшой. Я на прошлой наделе брала пекинеса на шесть дней, а потом котика-сфинкса. С последним вообще не было проблем. А пекинес скучал.

— Это нормально. Но если случится что-то серьезное — мой номер ты знаешь. В любой момент звони. Главное, регулярно с ним гуляй. Поводок, кстати, тоже в пакете.

— Хорошо. Не переживай, я справлюсь.

— Ну, и что это за пиздец? — интересуюсь я, когда дверь за волонтершей захлопывается.

— Извини, — теряется Эмилия. — Я как-то не подумала, что ты можешь быть против. Он же всего на пару дней и…

— Я не против, — морщусь, понимая, что она, совершенно меня не зная, довольно остро реагирует на мой тон. В то время как я ничего такого в него не вкладываю. Просто манера общения такая. — Это же гемор. Тебе больше нечем заняться? — добавляю мягче.

— Да как-то не особенно. Я все успеваю. К тому же собака — отличный способ держать себя в форме. Хочешь не хочешь, а прогуляться по парку придется. Ну, красота ведь! Кстати, а у тебя есть собака?

Перекочёвываем в кухню. Псина, обнюхивая каждый угол, семенит за нами. Подозрительно на нее кошусь. Еще не хватало, чтобы она тут все загадила.

— Есть у жены. Терпеть ее не могу.

— Кого? Жену? — невинно хлопает ресничками рыжая, но заметив мой предупреждающий взгляд, резко меняет тему: — Ой, это ты приготовил?

— Ешь, а то все остынет. — Игнорируя последний вопрос, ответ на который мне кажется очевидным, достаю тарелки. Эмилия закусывает губу. Смотрит то на меня, то на псину. Вздыхает.

— С ним погулять надо.

— Поешь, и погуляем.

— Вместе? — хлопает глазами.

— А что?

— Нет. Ничего, — встряхивает волосами. — Тебе порезать хлеба?

— Я не ем хлеб.

Рыжая сводит брови над переносицей. Пожимает плечами и достает доску.

— Я все-таки порежу. У меня полезный. Цельнозерновой.

Усаживаюсь за стол. Эмилия возвращается с корзинкой и мостится рядом, а я… Я какого-то черта сгребаю ее ладонь и утаскиваю к себе на колени.

— Ой!

— Опять больно? — шепчу в горящее ушко. С губ Эмилии срывается испуганный смешок:

— Ну, так. Повторить сегодня вряд ли смогу.

— Извини. Как исправить?

Я не привык ходить вокруг да около. Лучше в лоб спросить, чем самому что-то додумывать. С Томкой обжигался пару раз, делая что-то на свой нос — ей никогда не нравилось.

— Да никак, — чуть смущенно улыбается. — Само пройдет, наверное.

— Я ж не об этом. Может, купить что надо?

Эмилия откидывается в моих руках, скользя внимательным взглядом по моему лицу.

— Ты всегда откупаешься, да? Так тебе проще?

— Собралась заняться психоанализом? Не стоит. — Голос помимо воли опять наполняется металлом. Темперамент у меня такой, что поделать? Меняться, наверное, поздно.

— Ладно.

— Так чего твоей душеньке будет угодно?

И все-таки я пытаюсь сгладить ситуацию, в конце концов, я ведь ее и правда здорово потрепал. Вот бы рыжей еще хватило ума принять мое предложение достойно, а не включать обиженку с поруганной честью. Мне ни к чему эта комедия. Расклад обозначен на старте, и вряд ли стоит надеяться, что за эту ночь он изменился.

— Мне для обработки фото нужен нормальный компьютер.

Ах, ты ж моя умничка!

— Будет. Пришли ссылку, какую хочешь модель.

— Я могу купить с той карты, что ты мне дал.

— Так это ж на карманные расходы.

— А какая разница?

— Подарки — отдельная статья, — смеюсь. — Так себе из тебя содержанка.

— Ну, выводы делать рано, — задирает Эмилия нос. — Я только учусь. Вдруг потом как войду во вкус и…

— Пустишься во все тяжкие?

Игриво скольжу губами по скуле. Очень удобно так… не есть, нет. Но вот так сидеть, смеяться, касаться — очень даже.

— А то!

— Ну, посмотрим. Доела?

— Угу.

— Тогда пойдем. Что-то мне кажется, Толик держится из последних сил.

— Правда? — Эмилия уморительно комично распахивает глаза, смерив плюхнувшуюся на задницу псину настороженным взглядом. Я смеюсь.

— Ты ж совсем ничего о собаках не знаешь, да?

— Ну-у-у, у меня не было собаки. Но я всегда хотела.

— А не завела почему?

— Я же с матерью и отчимом жила. Это и без собак — тот еще зверинец. — Эмилия встает и залпом допивает мой остывший кофе. — Так что, пойдем, погуляем?

В воскресенье в парке в своем костюме я выгляжу как дурак. К тому же мой наряд совершенно не предназначен для долгих прогулок. Дрожу едва ли не больше Толика, который, кажется, вообще в шоке от того, что его заставили идти по промерзшему скверу. Эмилия же, напротив, раскраснелась на воздухе. Любо-дорого смотреть. И что интересно, ни худой, ни нескладной, ни некрасивой она мне больше не кажется. Шагая чуть позади, любуюсь ее ладной фигуркой в зеленом пуховичке с меховой оторочкой, ярким пятном мелькающей среди деревьев.

— Ну, что ты сел, Толик? Неси палку.

— Да он себя едва носит, — бурчу.

— Смейся-смейся. Он очень умный, да, Толик?

— Что ж он тогда ни одной команды не выполнил?

— Так я не знаю, как скомандовать правильно. Что там говорят? Апорт?

Киваю, залипнув на том, как шикарно смотрятся ее развевающиеся волосы на фоне укутавшего парк снега.

— Ну чего ты встал, Роберт? Движение — жизнь! Пойдем, растрясем твои кости.

Эмилия манит меня рукой, как нарывающийся боец.

— Мы пса заморозим. На него смотреть больно.

Рыжая подхватывает Толика, расстегивает курточку и прячет того за пазуху.

— Теперь пойдем? Ну, пойдем! Смотри, какая красота!

В ней столько энтузиазма, что ничего другого не остается.

— Ладно, пойдем.

— Роберт, а у тебя же есть ключи от квартиры? Может, зайдешь, переоденешься? Или ты ненадолго?

Сам не знаю, зачем кочевряжусь:

— Мне нормально.

— Ну ладно. Тогда пойдем, вон, кофейня на колесах, купим чего-нибудь согревающего.

— Глинтвейн?

— Ты можешь и глинтвейн. А я не пью алкоголь.

— Из-за таблеток?

— Нет, из-за наследственности. Не хочу кончить, как мать.

В итого покупаем имбирное латте. Выбирала, конечно же, рыжая, я-то даже не знал, что такое существует.

— Вкусно?

— Необычно! — кривлю губы и пальцем стираю с губ Эмилии пену. Странный момент. Я как будто под чем-то, делающим все ощущения настолько яркими, что это все почти не совместимо с жизнью…

— Роберт…

— М-м-м?

— У тебя телефон звонит.

— Точно.

Эмилия уходит вперед, деликатно оставляя меня наедине с разговором. Гляжу ей вслед:

— Да, Том! Что у тебя опять?