Глава 19

Воинов уходит практически сразу же после звонка. Я стараюсь не задумываться над тем, куда он идет, и что будет делать дальше, ведь это — прямой путь в никуда. Вместо этого я сосредотачиваюсь на делах насущных. Покупаю мазь, которую рекомендуют использовать, чтобы минимизировать последствия секс-марафона, пью обезболивающее, а когда становится легче — еду в магазин яблочной техники, как будто боюсь, что если не куплю комп тотчас, то Роберт непременно передумает. Глупо? Конечно. Но ждать от судьбы подвоха — норма для таких, как я. И это ужасно, потому что я практически не умею наслаждаться счастьем в моменте. Вероятно, мне следует проработать эту ситуацию с психологом. Еще и эту…

Кстати, я давно знаю, какую модель хочу. Ту, которую можно будет прихватить с собой, случись какой-нибудь шухер. Как бы шикарно не выглядел моноблок, гораздо более умно в моей ситуации все же купить устройство помобильнее. Я же понимаю, что моя красивая жизнь может закончиться так же внезапно, как и началась. Где-то я вычитала, что мусульманские женщины ходят обвешанными драгоценностями неспроста. Просто если муж такую женщину выгонит, она должна будет уйти в чем есть. Смешно, но я как та готовая ко всему мусульманская женщина. Поэтому свой выбор я останавливаю на макбуке последней модели.

Помню, как я залипала на женщинах в витринах дорогих ресторанов, и мечтала, что когда-нибудь тоже смогу вот так — прийти на обед в какое-нибудь пафосное местечко, заказать что хочется, не глядя на цену, а еще лучше — небрежно бросить официанту: «Мне как всегда», открыть ноут и засесть за работу, пока мой заказ будет готовиться. В тех мечтах я была такой деловой и востребованной, что сидеть без дела мне было совершенно некогда.

И вот, пожалуйста… Мечты сбываются. Веду пальцем по белой коробке.

— Чек я положил в пакет.

— Спасибо.

Чек тоже нужно сохранить. Вдруг случится какая-нибудь поломка?

Выхожу из магазина в совершенной прострации. Когда-нибудь я, наверное, привыкну, что можно за раз потратить такую сумму, но сейчас… Блин. Это что-то невероятное. Как мало нужно для счастья. И одновременно много, если измерять счастье деньгами.

На эмоциях фоткаю пакет и отправляю Воинову. Моя благодарность ему не знает границ. Если бы я только могла как-то отплатить за все, что он для меня делает! Но как? Опять сфотографировать? У меня уже несколько десятков фото, которые Роберту не нужны. Ему, кажется, вообще не нравятся мои работы. И это ужасно обидно.

Достаю телефон, открываю галерею. В последний раз я щелкнула Роберта на телефон. Фотик не всегда под рукой, а вот айфончик — да, очень удобно. Роб стоит посреди заснеженного парка и говорит по телефону. Весь такой собранный, суровый. Волосы притрушены снегом, снег на пиджаке… Очень мужественный и красивый.

Ну, да, давай еще в него влюбись!

Влюбляться я не планирую, а вот как-то его порадовать в ответ очень хочется. Но что я могу? Опять раздвинуть ноги?

А, собственно, почему бы и нет?

И тут мне приходит кое-какая идея. Верчу головой в попытке сориентироваться. Где-то тут точно был магазин итальянского белья. Не масс-маркет, конечно, но и не премиум-сегмент. Ага, вот же он!

Некоторое время растерянно брожу среди витрин. Ну что, мои хлопковые боксеры… Оказывается, не так уж я вас люблю. Шелк, кружева, сексуальность и удобство. А еще такая палитра, что просто глаза разбегаются. Ценник на новую коллекцию по моим меркам космический. Но раз уж я с таким мужчиной, надо ему соответствовать.

— Могу я вам чем-то помочь?

— Д-да. Вот это я хотела бы примерить, — указываю пальчиком на черный полупрозрачный комплект с замысловатыми бретельками и золотой фурнитурой.

— Конечно. Могу я еще что-нибудь вам предложить? У нас потрясающие новинки.

Блин, тот комплект стоит ровно столько, сколько мне заплатили за последнюю свадьбу. Я, конечно, готова расширять свои горизонты, но не такими темпами. Закусив губу, оглядываюсь на витрину с акционным товаром. Сиреневые, розовые и бледно-фисташковые тона наталкивают на мысль, что это остатки летней коллекции.

— Вот это, и вот это, — касаюсь сиреневого бюстье на косточках и фисташкового кружевного лифчика.

— Идеальный цвет под ваши глаза, — одобряюще кивает консультант.

— Да, я знаю.

На самом деле у меня неплохой вкус. Это отмечали даже стилисты в магазине, где я работала. Я могла отлично замиксовать, казалось бы, несочетаемые вещи так, чтобы это смотрелось необычно и стильно.

В примерочную иду, трепеща от восторга. Не знаю, понравятся ли мои покупки Роберту, но сама я определенно довольна. Примеряю, верчусь перед зеркалом. Особенно хорошо грудь выглядит в бюстье с пуш-апом. Взбиваю волосы пальцами, занимаю позу поэффектнее и делаю фото в отражении зеркала. Потом надеваю следующий и повторяю кадр. Уж что-что, а фотографировать себя я умею. Спасибо модельному опыту.

Оплачиваю товар. Выхожу из зала и на ходу строчу:

«Ты не против, что я потратила немного денег на подарок тебе же?»

Надеюсь, мое сообщение не выглядит навязчиво. Признаться, меня немного беспокоит тот факт, что Роберт не ответил на предыдущее.

«Трать на себя. Мне ничего не надо».

Попался! Восторженно закусив губу, отправляю ему то самое фото.

«Блин! А мне так понравилось. Ладно, сейчас верну».

«Стоп!»

Клянусь, я замираю, стоит только прочесть эту… команду. Застываю просто как соляной столб. Какая все-таки у него энергетика, что он одним сообщением вот так запросто подчиняет чужую волю. Фыркнув, закатываю глаза и шагаю дальше. И тут телефон начинает звонить.

— Да, Роберт. Ты что-то хотел?

— Настучать тебе по заднице!

— М-м-м, — улыбаюсь. — А что такое?

Молчит. Потом тихо хмыкает.

— Да ничего. Хочу разглядеть свой подарок получше.

— Тебе же не нужны подарки!

— Я передумал. Выбери еще что-нибудь.

Кажется, я слышу, как в тишине щелкает зажигалка. Закрываю на секунду глаза, визуализируя курящего Воинова. Блин… Зря я это.

— Ладно.

— И фотку мне пришли. — Отключается.

Отправляю фото, на котором я в фисташковом. Крутое бедро провокационно выпячено, бюстик едва прикрывает розовые соски, рука в волосах…

«Например, такое?»

И не дожидаясь ответа, шлю самое огненное фото — в черном.

«Или это? Что тебе больше по вкусу?»

Кажется, я дышу слишком часто, для того чтобы это могло считаться нормальным. О-хо-хо, кто ж знал, что он во мне разбудит такой пожар. Это вообще законно — так реагировать на того, с кем тебя связывают исключительно деловые отношения? Я не знаю. Но факт, что это довольно сильно облегчает мою задачу.

«Все оставляй. До завтра».

Намек на то, что он не хочет или не может продолжать диалог, более чем прозрачен. Значит, с ним жена. Может, светит перед ним прелестями в бельишке покруче.

— Вот это встреча! Смотрите, кто тут у нас! Думал, показалось, откуда у нашей Мильки деньги на комп? А это и правда ты.

Улыбка блекнет. Оборачиваюсь к отчиму.

— Привет, Арсен.

Я этого мудака ненавижу всеми фибрами души. Но даже сейчас, когда вообще никак от него не завишу, не могу его послать к черту, или как-то иначе уронить самооценку мудака, потому что он непременно захочет ее поднять. Конечно, за счет моей матери.

— Привет-привет, — ухмыляется щербатым ртом, а сам не сводит алчного взгляда с пакета. — Ты, что ли, банк ограбила?

— Да нет. Не пришлось. А ты здесь какими судьбами?

— Работаю, — морщится. — Грузчиком во-о-он в том супермаркете. Бывала бы дома почаще — так знала бы, как у папки дела.

Он мне такой же папка, как еж — носорогу. Но и мать, и сам Арсен по особенным случаям предпочитают звать его именно так. Интересно, что такого случилось, что он опять мне в глаза с этим «папкой» лезет?

— Вы сами меня выгнали, если помнишь.

Ага. Как раз в тот день, когда меня сбила дочурка Воинова.

— Так то когда было? Ну, ты и злопамятная деваха, Милька! Разве можно-то с родителями так? Я ж тебя с четырех лет воспитывал. Вкалывал днями. Вот оно мне надо было, скажи, гнуть спину?! Ты хоть представляешь, какой это адский труд? Да откуда тебе знать. У баб все по жизни проще. Ноги раскинула — и все в шоколаде. Ты, я смотрю, вообще неплохо устроилась. — Проходится по мне масляным взглядом. — Целочку свою задорого продала? Не продешевила?

— Да уж подороже, чем если бы под одного из твоих собутыльников легла, можешь не сомневаться, — цежу я, сбрасывая его клешню.

— А визжишь чего? Я тебе, что, претензии предъявляю? Нет. Поднялась — и хорошо. Плохо, что о родителях забыла. Мы для нее, значит, все, а она, как только денежки появились, нос стала от родни воротить, так получается?

— Я тебе ничего не должна.

— Ишь, как запела! Ишь… возомнила! А с чего вдруг? Блядина ты обычная, Милька. Даст пинка под зад твой хмырь, к кому прибежишь?

— Не к тебе, не беспокойся.

Я как раз без особого успеха пытаюсь освободиться, когда к нам подходит высокий плечистый мужчина.

— Мужик, руки от девочки убрал.

— А ты кто такой, чтобы мне указывать? Я с дочкой говорю! — пыжится Арсен, но в его глазах мелькает страх. Арсен — обычный трус. Все, на что его хватает — это третировать более слабых, но он тут же пасует при встрече с достойным противником.

— Это ваш отец? — оборачивается ко мне мужчина, недоверчиво вздернув бровь. Ну, еще бы. Я — белокожая рыжая, Арсен — стопроцентный кавказец.

— Нет.

— Пойдемте, я вас провожу.

На этот раз, когда я дергаю рукой, Арсен послушно разжимает пальцы. Говорю же — трус он, как есть. Отходим с незнакомцем на безопасное расстояние. Странно… И страшно, если так разобраться, что с незнакомыми людьми я себя всегда чувствовала гораздо в большей безопасности, чем с родными.

— Спасибо вам, — замечаю смущенно, когда мы спускаемся на первый этаж, — Какой-то неадекватный.

— Да не за что. Вам теперь куда?

— А что? — пугаюсь.

— Да ничего. Вдруг нам по пути? Могу подкинуть.

Я хмурюсь, прикидывая в уме, насколько это уместно, учитывая слова Воинова о том, что он не потерпит рядом со мной другого мужчину. Себе дороже будет потом доказывать, что я не жираф.

— Нет, спасибо, конечно, но это лишнее.

К счастью, мужчина на своем предложении не настаивает. Поблагодарив его еще раз, вызываю такси. Все-таки к хорошему привыкаешь быстро. Может быть, я даже пойду на курсы вождения. А почему нет? Это раньше у меня не было лишних денег на автошколу.

Эх, даже страшно, с какой скоростью мои мечты приобретают размах. Может, поэтому Роберт так снисходительно относился к моим «мне много не надо»? Понимал, что чем больше есть, тем большего хочется?

Нет-нет, надо себя тормозить. Иначе в кого я превращусь? В автошколу, конечно, поступить можно, но если сама на нее заработаю. Не так уж это и дорого. Другое дело, что работать и учиться сразу в двух местах у меня вряд ли получится. Так что автошкола подождет до тех времен, когда я выучусь на фотографа. Филонить и учиться вполсилы, платя за это такие деньги, глупо. Я же пошла на курс не для того, чтобы протирать штаны!

Домой возвращаюсь опять до передела уставшей. За время, что я живу в этой квартире, у меня появились свои ритуалы. Например, вечером я всегда пью чай, сидя на подоконнике. Мне нравится наблюдать за людьми и заглядывать в чужие окна… А еще нравится бесцельно слоняться по комнатам, то и дело чего-нибудь касаясь, вдыхая поглубже приятные ароматы, или танцевать, подпевая гремящим в наушниках трекам в расческу, или подолгу нежиться в ванной, зная, что никто не станет к тебе ломиться, пиная дверь.

Жалею ли я том, во что ввязалась? Нет. Ни капельки. Муки совести мне совершенно чужды. Может, я и не самый хороший человек, но вряд ли я стала бы лучше, опустись, как многие мои близкие. А так есть шанс, что из меня выйдет что-то толковое.

Мать звонит, когда я берусь заваривать чай.

— Привет, мама.

— Привет, блядина! Арсенчик мне все про тебя рассказал, ну дела!