Глава 35

Я ехала на первое собрание в академию в утренний час-пик, когда он встал сзади.

Или не он, а какой-то другой извращенец. Я боялась повернуться, боялась пошевелиться, когда он прижался ко мне своим возбуждённым пахом и тяжело задышал. Коснулся шеи. Я закрыла глаза, готовая услышать «Привет, Блондиночка!», но автобус резко затормозил, я рванула вперёд, проталкиваясь между людьми, а когда оглянулась, никого не увидела. Никого, похожего на Урода.

Сердце бешено колотилось. В горле пересохло. И даже оказавшись в академии, я никак не могла успокоиться, даже пропустила часть обращения, думая о своём. Но потом нам зачитывали правила, рассказывали историю, объясняли особенности обучения — я отвлеклась, забыла.

Собрание закончилось. Тех, кому требуется общежитие, пригласили к столу. А я обернулась к выходу и… увидела его.

Он стоял у стены. Спокойный. Расслабленный. Грыз ноготь. И, казалось, даже на меня не смотрел. Но он смотрел. Из огромной аудитории словно резко высосало весь воздух — мне нечем стало дышать. И словно не было тех двух месяцев без него, не было свободы, не было забвения — не было ничего. Он никуда не делся. Просто ослабил поводок.

— Как ты собираешься учиться? — пошёл он рядом, словно старый знакомый.

— Также, как поступила. Молча.

— Это не школа, детка. Ты не сможешь и учиться, и работать. А тебе надо на что-то жить. Надо платить за квартиру. Покупать тетрадки, учебники, — задавался он, казалось бы, простыми житейскими вопросами, шагая рядом со мной к остановке, а меня трясло.

Трясло от ужаса, от его близости, от его запаха, когда он слегка прижал меня к себе, заслонив от торопливого пешехода на узкой улице.

Мозг захлёбывался от нахлынувших эмоций, отказываясь соображать, выдавая обрывки мыслей, цепляясь за какие-то несущественные детали.

Что Урод небритый и выглядит уставшим. Что губы у него обветренные. И что, когда он ко мне лицом, я обычно смотрю на его кадык. Острый. Выразительный. Туда-сюда ходящий под тонкой кожей. То словно взрезающий её на высоте желания, то вдруг исчезающий, как все его чувства глубоко внутри.

«Я знаю все оттенки его кадыка, — думала я. А ещё думала: — Странно. Буквально накануне мы обсуждали с Захаром тоже самое: на что жить».

Это настолько очевидно, что пришло в голову даже Уроду? Или он просто услышал на лекции, насколько учиться будет непросто, про нагрузку, с которой справляются не все, про то, что учёба будет требовать максимальной отдачи и вложения всех имеющихся сил.

Услышал и что? Проникся?

Я паниковала, хоть и пыталась не показывать вида.

— Тебя не касается, — гордо вздёрнула я подбородок.

— Уверена?

— А что есть какие-то предложения?

— Конечно, — втянул он носом мой запах. — Чёрт! Как же я скучал. А ты? Хоть немного по мне скучала? — Скользнула его рука по моей спине.

Он усмехнулся, когда не получил ответа.

— Зайдём куда-нибудь? Обсудим?

— Что?

— Моё желание… о тебе заботиться.

Я усмехнулась.

— Меня ждут, — попробовала вырваться, но он меня и не держал.

— Никто тебя не ждёт, Блондиночка. Никому ты кроме меня не нужна.

Я набрала воздуха в грудь, чтобы возразить, но он перебил:

— Ах, да. Захар. У тебя же теперь есть Захар. И куда там он сегодня поехал? — он демонстративно посмотрел на часы. — Устраиваться на работу? Он тебе так сказал?

Да, он так сказал. И я была уверена, что это правда. Но то, что Урод появился именно в тот день, когда Захар был занят и не поехал со мной, как и пророчила чёртова Оксанка, трудно было не заметить.

— А тебе на работу не надо? — спросила я.

— Раньше ты, помнится, не задавала таких вопросов. Ну так что, в кафе?

— Нет, — отпрянула я.

— Ну нет, так нет, — засунул он руки в карманы.

— Уходи, — выдохнула я. — Уйди, пожалуйста! Уйди из моей жизни. Оставь меня в покое.

Он пожал плечами.

— Да я бы и рад. Я даже честно пытался. Уезжал. Пил. Трахал других баб. До изнеможения трахал. Но всё не то. — Он достал из кармана сигареты, чиркнул зажигалкой. Закурил. Выпустил дым мне в лицо. — Не могу. Без тебя не могу.

Нет. Господи, нет! Хотелось мне разрыдаться. Ну почему? За что? Зачем, чёрт побери?!

Я сглотнула слёзы.

— Эй, эй, — подтянул он меня к себе за шею. И заставил на себя посмотреть. — Не разбивай мне сердце. Не заставляй делать то, чего мне совсем не хочется. Мне же придётся сделать твоему Захару больно, если ты не согласишься. А это совсем не одно и то же, что отправить на тот свет старую больную диабетом бабку.

— Что? — пошатнулась я. То ли от потрясения, то ли потому, что его рука перестала меня держать. — Это ты?

— А ты думала это кто? Счастливый случай? Тебе несказанно повезло? Старушка случайно наелась конфет? Чего только не сделаешь ради тебя. Каких только глупостей. — Он хрипло засмеялся, а потом холод в его глазах стал просто арктическим. — Ну хватит артачиться, вперёд, — кивнул он на дверь кафе. — Туалет прямо и направо. Я к тебе присоединюсь.

И снова затянулся.

— Да пошёл ты! — шагнула я в противоположную сторону. — Пошёл ты! И только тронь Захара — убью! — выкрикнула я и побежала.

Но даже сквозь топот собственных ног слышала, как вслед мне несётся его голос.

Его слова:

— Буду ждать тебя, Сверчок! В твоём кафе! Завтра вечером!

И его довольный хриплый смех.