Глава 36

— Захар!

Я едва дождалась, когда он вернётся. Обняла. Прижалась.

— Я с улицы, грязный, Сверчок. Подожди, хоть руки помою. Что-то случилось? — крикнул он из ванной.

Я слышала, как он мочится, потом смывает воду в унитазе. И этот звук, простой привычный домашний, словно ничего не изменилось, не случилось, не произошло, меня успокоил.

Я весь день думала, что же делать. Весь день мерила шагами квартиру.

Если бы только я могла уехать. Бросить всё и уехать. В другой город. Другую страну. Поступить в другой институт. Но Урод как специально дождался, когда меня зачислят. Как специально ждал, когда у нас всё наладится с Захаром. Хотя почему «как»? Он ведь именно ждал. А точнее, выжидал. Как зверь, как хищник в засаде. Очень терпеливый хищник.

— Нет, просто соскучилась, — выдохнула я, когда Захар вышел. — А у тебя? Всё в порядке? Тебя берут?

— Да, — кивнул он, снимая одежду, натягивая домашние штаны. — Работать, конечно, придётся много. Но и зарплату обещают хорошую. Можешь спокойно учиться и ни о чём не беспокоиться. А у тебя как дела? Понравилось в академии?

— Очень. Представляешь, там висят фотографии. И среди них мой дед, мой отец, моя мама. И ректор спросил: «Здесь есть Анастасия Ланц?» А когда я подняла руку, сказал: «Рад видеть вас в наших стенах». Я чуть не прослезилась.

— Ничего себе, — Захар сел передо мной на кровать. — Я так горжусь тобой. Это круто.

— Это такая ответственность. А если я не смогу? Если не потяну? Если не сдам экзамены или чёртовы нормы ГТО?

— Зачем тебе нормы ГТО? — удивился он.

— Ну, это военная академия. Там важны не только знания, но и физическая подготовка, и психологическая устойчивость. Пробежать пять километров. Вынести на себе раненого. Не дрогнуть, попав под обстрел.

— Ух ты, — выдохнул он. — Но выглядишь ты очень вдохновлённой.

— Боткин, Павлов, Сеченов, Бехтерев… и я, — взмахнула я руками. — Это правда вдохновляет. А ещё я форму заказала.

— Уже хочу тебя в ней увидеть, — подтянул он меня к себе.

— Обещаю, ты будешь первым, — улыбнулась я. И коснулась его волшебных губ своими.

Я и сама воодушевилась. Как бы и правда всё складывалось хорошо, если бы не Урод.

Какая пропасть была между тем миром, где обитал он, и тем, где жила я.

Лёжа без сна рядом с Захаром я вдруг подумала, что я ведь я обязана Оболенскому. Это звучало чудовищно, но это была правда: он убил ради меня. И я… чёрт, я даже мысленно не могла это произнести. Сформулировать. Обозначить свои чувства. Мне интересно, как с ним будет сейчас? Мне льстит его чёртова зависимость и одержимость мной? Я хочу его и никого кроме него?

Сука! Всё же он меня испортил. Он к чёртовой матери на хрен меня испортил.

Растлил. Вот как это правильно называется. Он научил моё тело ему подчиняться. Научил его желать. Приучил получать удовольствие. Искать этого удовольствия. Научил, как его получить. И сформировал зависимость. От себя.

Зависимость, с которой я боролась единственным известным мне способом.

— Прости, — разбудила я Захара, скользнув рукой в его трусы. — Не знаю, что тебе снилось, но, кажется, я ему сейчас нужна, — села я сверху на его стоящий член.

— М-м-м, пожалуй, да, — улыбнулся он, словно и не спал только что.

После этого секса я не заплакала. Я блаженно потянулась и безмятежно уснула. Назло Уроду.

Но… как бы ни старалась себя обмануть, боролась я безуспешно.