Глава 37

— Чего ты хочешь? — села я в пустом кафе напротив Урода.

Он улыбнулся.

— Я тоже рад тебя видеть.

Чёртов гад, которого я ненавидела всей душой.

— Чего ты хочешь? — повторила я.

— Хочу тебя трахнуть, детка, — наклонился он через стол. — Надеюсь, не сильно тебя удивил?

— Не сильно, — усмехнулась я.

— Договоримся? — достал он из подставки на столе зубочистку, сунул в рот.

Перед ним, как обычно, стоял бумажный стакан с кофе и он, как всегда, ничего не заказывал и ничего не ел.

— Я, выходит, у тебя в долгу? Из-за квартиры?

— Забудь, — небрежно отмахнул он. — Это не сгодится за оправдание, если ты его ищешь. Ты ничего мне не должна.

— А как насчёт сделки?

— Хочешь поторговаться? М-м-м, переживаешь за своего парня, — он понимающе кивнул, не сводя с меня глаз. — Обещаю, он не узнает. А если узнает, то не от меня.

— Не договорились.

— Детка, пока ты будешь делать, что я скажу, ему ничего не грозит.

— Ты не понял, — покачала я головой. — Это я ему не скажу, что тебя видела. Что ты ошивался за мной по автобусам, ходил в академию. Я не скажу, а ты исчезнешь из моей жизни. Исчезнешь навсегда.

Он засмеялся. Легко. Заразительно.

— Так ты пришла ставить мне условия?

А потом резко толкнул стол и схватил меня за руку. Стакан упал. Кофе разлился. Тёплая коричневая жидкость текла на пол и по платью мне на ногу, но Урод не отпускал.

— Вижу, ты так ничего и не поняла. Здесь я ставлю условия, детка. А ты их выполняешь. Соглашайся, Блондиночка, — он улыбнулся губами, сверля меня ледяным взглядом.

— Это всё, чего ты хочешь?

— А тебя что-то смущает? — отпустил он мою руку.

— Только одно. Что ты больной ублюдок, у которого ни стыда, ни совести.

— Именно так я говорю своему коту, когда посреди комнаты он нализывает себе яйца: ни стыда, ни совести.

— У тебя есть кот? — удивилась я.

Урод довольно потянулся, расправил плечи. Передвинул зубочистку с центра на краешек рта.

— Познакомить тебя? — теперь он улыбался глазами.

«Расскажи мне лучше, что ты знаешь о Захаре. Что, чёрт побери, что вас связывает, — хотелось мне ответить. — Закричать: — Кто он такой?»

Но хотела ли я знать, что он мне скажет?

Люди часто советуют: «нужно просто поговорить», «спроси — и тебе ответят». Наверное, эти люди живут в мире лучшем, чем мой. В моём мире словами пользуются, чтобы вводить в заблуждение и добиваться своих целей. В моём мире: «спроси — и тебе солгут».

Я пыталась вчера поговорить с Захаром.

Мы ужинали. Взяв в плен его руку, я рассматривала татуировку на запястье, стараясь вспомнить откуда я её знаю, пытаясь угадать что он забил цветными чернилами.

— Здесь же было пять букв, да?

Он мягко усмехнулся, но не ответил. Я отпустила его руку и пошла в лобовую атаку.

— Что ты знаешь про Оболенского?

— Про кого? — удивился он. — А! Про начальника СИЗО? — Пожал плечами: — Ничего. Что я могу про него знать?

— Но ты же там работал. На кухне наверняка болтали.

— Болтали. Разное, — Захар перестал улыбаться. — Обо всех болтают.

Он встал, собрал со стола грязную посуду и включил воду, развернувшись ко мне спиной.

Вечером мы пошли гулять. И неожиданно встретили у подъезда соседку.

— Как дела, милая? — остановилась она.

— Хорошо, — улыбнулась я.

Она кивнула в ответ, а потом удивлённо уставилась на Захара:

— Как ваша нога?

Он замер, словно хотел спросить: «Нога?», но потом вспомнил:

— А, нога! Спасибо, хорошо, — и потянул меня за руку, давая понять, что нам пора идти.

— Ну вот и славно, — махнула нам вслед Мария Кирилловна. — А то уж вы так хромали.

Я слышала, как за спиной хлопнула дверь подъезда.

— У тебя болела нога? — удивилась я.

— Да, ерунда. Споткнулся на ступеньках, подвернул ногу, ну и хромал немного, пока поднимался, а она спускалась навстречу, увидела. Я уже и забыл о том случае. А эта старушка из какой квартиры?

— Из соседней. Где невыносимо скрипит дверь.

— Да? Может, помочь ей с дверью? Смазать петли?

— Может. Спроси.

Спроси — и тебе соврут.

Я пожала плечами, и сама не зная, что меня насторожило: испуг в его глазах, то, как он побледнел, когда соседка его узнала, или как заторопился, уводя меня прочь от разговоров и расспросов. Он обнял меня за плечи, развернул запястье и шепнул:

— Что ты хочешь знать об этой татуировке?

— Всё. Это ошибки молодости? Первая любовь? — оживилась я. — Расскажи мне!

— Это не то, о чём ты думаешь, — улыбнулся он и прижался губами к моим волосам…

— Нет, спасибо! Пожалуй, воздержусь от знакомства с твоим котом, — ответила я Оболенскому.

Встала и пошла в туалет — застирать платье.

Я включила воду и смотрела на себя в зеркало над раковиной, когда щеколду выбили и дверь с грохотом распахнулась.

В проёме стоял Урод, и знакомое выражение его лица не предвещало ничего хорошего.