Глава 38

— Тогда продолжу твоё знакомство с тем, с кем ты уже знакома, — улыбнулся он, закрывая за собой дверь.

В узком пространстве деться мне было некуда и защищаться нечем.

Да я и не умела от него защищаться. И он пресёк мои малейшие попытки:

— Делай, что говорю, и твой Захар не пострадает.

Он задрал платье, подхватил меня за задницу и посадил на полку у раковины.

Встал между ног. Расстегнул брюки.

А я поймала себя на том, что смотрю не на его торопливо оголяющие член руки. Не на ставшее ожесточённо-сосредоточенным лицо, не на грудь, что вздымалась от частого дыхания, не на жадно хватающий воздух приоткрытый рот — я смотрю на шею. Я всегда смотрю на его шею. Когда, отодвинув в сторону полоску трусиков, он в меня вошёл, она выгнулась, обнажив кадык, я выпрямила беспомощно согнутые руки, что всегда держала прижатыми к себе и положила ему на плечи. Положила, скрестила, ткнулась лицом в его чёртову шею, закрыла глаза и вдохнула его запах.

Вздохнула, чтобы не выдыхать. Чтобы спрятаться в вороте его рубашки. Захлебнуться в его неукротимом желании. Утонуть в его одержимости. Пойти ко дну, подхватив его ритм, подчиниться его рукам, потеряться в его дыхании и стать с ним чем-то одним. Единым. Неделимым.

Желанием, терпким и неистовым.

Удовольствием, сладким и проклятым.

Опьянением, тягучим и запретным.

Я не застонала, я скорее всхлипнула и кончила, подаваясь к нему, подтягивая к себе.

Любя и ненавидя.

Боготворя и проклиная.

Слабая. Падшая. Павшая. Порабощённая и поработившая.

Его.

Его навсегда.

Урод тяжело дышал, упираясь в стену лбом и прижимая меня к себе.

— Ненавижу тебя, — выдохнула я.

— Я знаю, — тихо засмеялся он.

Разжал руки. Поднял моё лицо за подбородок. Наверное, хотел что-то сказать, но только покачал головой, глядя на меня.

— Выходи, — кивнул он на дверь. Отошёл в сторону.

Трахнул и выгнал. Блеск!

Я схватила сумку и выскочила.

И ещё на ходу поправляла платье, когда меня вдруг окликнули.

— Настя?

Я подняла глаза. О, чёрт!