Глава 41

Я так торопилась, что, отмыкая дверь, даже не поняла, что не так.

Мудак! Он не просто меня трахнул. Не просто в меня кончил. Он меня ещё и подставил.

Выполоскав из себя сперму Урода несколькими спринцовками с кислым раствором, что, конечно, уже было бесполезно, но хоть так, я стояла под душем и считала, когда у меня были последние месячные, когда вдруг поняла, что не так.

Скрип.

Когда я открыла свою дверь, соседская скрипнула, приоткрывшись, видимо, сквозняком. Но наша соседка никогда не оставляла дверь открытой. Никогда.

Я наскоро вытерлась, натянула штаны, футболку, кофту и вышла на лестничную клетку.

— Мария Кирилловна! — постучала я скорее для приличия: дверь в её квартиру действительно была приоткрыта. — Мария Кирилловна! Простите, что поздно.

Я толкнула обитое дерматином полотно, петли истошно заскрипели.

— Мария Ки… О, господи!

Я в ужасе прижала руку ко рту, чтобы не закричать.

Старушка лежала на полу.

Я кинулась к ней, пощупала пульс. И уже вызвала Скорую, когда она застонала.

Я содрала с себя кофту, положила ей под голову.

— Мария Кирилловна, что случилось?

— Ничего не помню. Темнота, — слабо шевельнула она рукой.

— А Захара? Захара помните? Ну того парня, с которым вы меня сегодня видели, — высказала я страшное и первое предположение, что пришло мне в голову.

— Да, Захар. Он приходил, — просипела она.

Я похолодела сильнее, чем её рука, глядя на струйку крови, что вытекла из её носа.

— Вы сказали, он хромал? А давно это было?

— Холодно, — сказала она. — Я было метнулась, чтобы её чем-нибудь укрыть, но она остановила меня за руку. — Было холодно. И дождь. Шёл дождь. И листья…

— Листья? Только распускались?

Она мотнула головой:

— Жёлтые.

— Осень? Была осень?

— Он предложил смазать петли, чтобы не скрипели.

Я замерла в ужасе. Её голова бессильно упала на бок.

— Мария Кирилловна! Мария Кирилловна!

Но я трясла её напрасно.

Скорая констатировала смерть и не стала забирать тело.

Пришёл участковый, опергруппа, следователь, приехала её дочь с мужем, санитары с чёрным пакетом.

В мою дверь позвонили около полуночи.

Я посмотрела в глазок и, подавив желание не открывать, распахнула дверь.

— Захар?

Он стоял, держась за косяк. Весь в крови.