Глава 47

К тому времени, как Оксанка позвала меня в СИЗО на свидание с братом, у меня как раз закончились месячные.

Урод уже дважды встречал меня у дома. Один раз трахнул на заднем сиденье своей машины, а второй прямо на улице — на крыше.

Это было даже похоже на романтическое свидание.

Он взял с собой два пледа, бутылку шампанского, коробку конфет.

— Алкоголь вреден будущей матери, — глумилась я, чувствуя ноющую боль внизу живота и безошибочно угадывая, что в этом месяце я не забеременела.

— Не занудствуй, — подал он мне открытую бутылку. — Наслаждайся жизнью и видом города с высоты птичьего помёта.

Оболенский вытянулся во весь рост, во всю красоту своего обнажённого мускулистого тела, прикрыв только пах, заложил руки за голову и уставился на звёзды.

На редкие звёзды, что в вечернем небе ещё выступали из-за туч. Собирался дождь.

До начала учебного года оставалось больше двух недель, у нас с Захаром всё было хорошо, стояло лето, я не ждала ребёнка, Урод был адекватен как никогда, секс с ним завораживающе прекрасен — у меня не было ни одной причины печалиться — и я засмеялась.

Урод удивлённо на меня посмотрел.

— Никогда не видел тебя смеющейся.

— Не знала, что ты умеешь шутить, — глотнула я прямо из горла, облилась и снова засмеялась. — С высоты птичьего помёта.

— Ты не беременна, да? — сверлил он меня взглядом.

— Прости, но нет, — усмехнулась я.

— Не думал, что это скажу, но я даже рад.

— Правда? — удивилась я.

— Я не учёл тот момент, что ты можешь зачать не от меня. Что ты уже могла быть беременна. Поэтому да, я рад. И у меня на члене кровь. У тебя начались месячные. Так что пей, не стесняйся. Ты забавная, когда пьяная.

— Я разве пьяная? — встала я, как была, нагишом.

Зажав бутылку в руке, шлёпая босыми ногами по железным листам кровли, я пошла к краю.

Поставив бутылку, опёрлась о сварное ограждение, чтобы посмотреть вниз.

Вечерний город. Машины. Витрины. Шипящий разряд молнии. Раскат грома.

Я вдруг подумала:

«Может, зря я отказалась? Может, он стал бы не таким уж и плохим мужем? Может, я смогла бы приручить дьявола? Победить его демонов? Может, всё как-нибудь и наладилось бы?»

А ещё о том, как быстро забывается плохое, стоит случиться чему-нибудь хорошему.

«Эх, надо было соглашаться знакомиться с его котом», — улыбнулась я.

Ладно, к чёрту! Я и правда пьяна.

И нам пора собираться — первые капли дождя забарабанили по крыше.

Но его требовательные руки вдруг обняли меня сзади и повели за собой.

Не к оргазму. Не к тупому удовлетворению похоти.

Под проливным дождём. На мокром пледе. Между небом и землёй.

Если это была не любовь, то что-то очень на неё похожее...

Урод высадил меня у подъезда.

И только когда его машина отъехала, я увидела в окне Захара.

Не знаю, видел ли он меня, но мне с тёмной улицы в ярко освещённое, хоть и мокрое от дождя окно, его было видно хорошо.

И он плакал.

Вытирал рукой глаза, стоя в маминой комнате, что-то говорил, словно с кем-то разговаривал, словно просил прощения, и содрогался от рыданий.

Я минут десять простояла в подъезде, давая ему время. Пытаясь решить головоломку: что заставило его плакать. И разобралась. В СИЗО.