21. Королевская тюрьма

За осквернение королевского башмака Аня схлопотала еще одну основательную затрещину. К разбитой губе и гудящей от боли голове добавились пульсирующая скула и глаз с основательно сузившимся полем зрения. Притом что она и без того плохо видела в темноте, а это в спецназе считалось существенным недостатком.

Впрочем, вокруг было не так уж и темно. Какие там интернеты-телефоны и прочие масс-медиа, сарафанное радио сработало на ура. К дворцу бежали толпы народу с факелами и фонарями. Ну как же, поймали главную заговорщицу, из-за которой приключилась тотальная катастрофа и всеобщий конец цивилизации. Аню со всех сторон окружали стражники, но люди напирали, и сдерживать их удавалось с большим трудом.

Отовсюду неслись проклятья и требования казнить мерзавку немедленно, подкрепляемые материальными знаками ненависти в виде тухлых яиц и прочих гнилых продуктов. Если бы не стража, ее просто разорвали бы на клочки.

— Вот тебе и минута славы, — пробормотала Аня, трогая языком шатающийся зуб.

Она пыталась разглядеть в толпе Васю, но, похоже, его увели раньше или в другое место.

Дьявол!

Не в любой ситуации стоит проявлять благородство и самоотверженность, ой, не в любой. Если б он послушался, ушел в подземелье, ей было бы легче. Она не отвлекалась бы на него, не смотрела, что с ним. И, вполне возможно, удалось бы уйти. Например, выбить окно, выбраться на карниз, оттуда вскарабкаться выше, на крышу. Или наоборот спуститься по лепнине. Или еще как-нибудь. В свалке, где все друг другу мешают, у нее был шанс. А вот теперь — уже очень сомнительно. Только дернись — скрутят так, что будет не шевельнуться. Дальше на руках понесут. А если вдруг чудом и удастся ускользнуть — вот тут уже толпа своего не упустит.

И все же Аня не прекращала смотреть по сторонам, оценивать обстановку и свои шансы на побег. Пока они были абсолютно нулевыми, но кто знает…

Королевская тюрьма находилась недалеко от дворца, ее окна выходили на ту часть рыночной площади, где высился эшафот. Очень удобно. Заключенные могли наблюдать за казнями, и зачастую это действовало на них так сильно, что для признательных показаний уже не нужны были никакие пытки. Впрочем, признательные показания еще никому не помогали.

Аню долго вели темными извилистыми коридорами, потом по винтовой лестнице вверх. Тут у нее, конечно, была возможность красиво рухнуть на голову нижнему конвоиру, но крутизна лестницы не оставляла шансов на благополучный исход. Да и конвоир, разумеется, был не единственным.

Еще один длинный коридор и наконец тупик. Две камеры с решетками вместо передних стен и небольшая комнатка для караульных в торце. В одной из камер Аня увидела Васю. Никакого освещения внутри, разумеется, не было, но свет факелов из коридора позволял разглядеть, что он сидит на куче соломы, прикованный к стене длинной цепью.

Один из караульных вставил огромный ржавый ключ в отверстие в стене, с усилием повернул, и решетка медленно поднялась. Видимо, этот механизм за ненадобностью не использовался десятки, а то и сотни лет. Конвоир втолкнул Аню в камеру, подобрал с пола цепь и наклонился, чтобы защелкнуть браслет на лодыжке.

Это был идеально подходящий момент. Решетка открыта, конвоира коленом в горло. В коридоре трое — второй конвойный и двое караульных. Но там теснота, она всегда на стороне того, кто знает, как ее использовать. Руки связаны за спиной — черт с ними, хватит ног и головы. Темнота, лабиринт коридоров — это тоже преимущество, хотя и очень сомнительное, если плохо ориентируешься. Выбраться самой, потом уже подумать, как вытащить Васю.

Ей не хватило одной секунды. Той самой секунды, о которой рассказывали опытные спецы. Можно тысячу раз, до автоматизма отработать стандарт на тренировках и гибельно промедлить в боевой ситуации. Просто потому, что это бой, и от твоих действий зависит, будешь ли ты завтра пить кофе и вытирать попу в туалете. Не всегда подобное знание мобилизует. Аня в бою не была ни разу. Даже Маринке однажды пришлось отстреливаться от боевиков, когда колонна в Чечне попала в засаду. А для нее все отработанное было лишь теорией. Практической теорией, если можно так сказать. Среди обычных людей Аня была профи, но среди профи — всего лишь любителем-чайником.

Надо было просто решиться и убить человека. Быстро, не раздумывая. Она знала, как это сделать, и отрабатывала приемы на манекене. Манекен неизменно умирал. Выбитый кадык еще можно вправить. Порванная трахея и сломанная подъязычная кость — это смерть. Ей рассказывали, что когда твой первый с оружием и нападает — легче. Если надо неожиданно напасть на безоружного — вот тут, бывает, и вылезает эта роковая секунда.

Щелкнул браслет — момент был упущен. Конвоир развязал ей руки, вышел и повернул ключ, решетка опустилась. Аня попыталась подойти к ней, но цепь натянулась и не позволила. Ее длины хватало, только чтобы сидеть или лежать на куче соломы. Или сделать несколько шагов до ведра, предназначенного для естественных надобностей. Которые предполагалось отправлять на глазах у караульных.

Прямо над соломой было крохотное окошко за решеткой, из которого открывался дивный вид на эшафот. Деревянный помост, подпорки с перекладиной, с которой красноречиво свешивалась петля, побуревшая от запекшейся крови плаха. Разве что гильотины не хватало, но подобный вид казни в Темном королевстве не практиковался.

Интересно, повесят меня или отрубят голову, как-то совершенно равнодушно подумала Аня. Скорее всего, все-таки отрубят. Или нет? Насколько она успела узнать, вешали обычно за менее тяжкие преступления. За кражу, например. Голову отрубали за утрату девственности, за неумышленное убийство. За умышленное четвертовали. Утрата девственности ей как бы подходила, но заговор с целью свержения государственного строя и действия, приведшие к тотальной техногенной катастрофе, — это было уже нечто совсем иного порядка. И казнь за такое преступление тоже должна была быть особенной.

— Эй, — крикнула она караульным. — Воды дайте.

— Обойдешься, — лениво ответил стражник, даже не выходя из своей каморки. — До распоряжения Темнейшего — никакой воды, еды, ничего. Сиди и не тявкай.

Их с Васей камеры были напротив, и они могли видеть друг друга.

— Как ты? — спросила Аня.

— Еще одно слово — заткну рты обоим, — рявкнул караульный, высунув голову в коридор. — И руки обратно свяжу. Тихо сидеть! Чтобы ни звука.

Подождав, пока он спрячется обратно, Аня подошла к решетке настолько, насколько позволила цепь, и махнула Васе рукой. Он тоже встал, стараясь не звенеть. Стоя в центре своих камер, они видели друг друга лучше. Аня подняла правую руку с растопыренными пальцами и добавила один на левой, загнув остальные, потом постучала по запястью правой руки. Вася кивнул и показал свое запястье, часы с которого, разумеется, сняли.

Аня показала пальцем на себя и сделала вид, что пьет воду из какой-то посудины. Потом показала на Васю, широко открыла рот и с силой выдохнула, одновременно показывая пальцем на кучу соломы. Вася сначала наморщил лоб, но тут же понял и кивнул. Потом махнул рукой в сторону караульной комнаты и сделал пару энергичных жестов, которые дополнил поворотом невидимого ключа в замке браслета.

Теперь, когда план был в общих чертах определен, главной проблемой было синхронизировать действия. В конце концов воду им должны были дать. Решетки камер слишком частые, чтобы сквозь прутья пролезла даже небольшая бутылка. Значит, караульному придется решетку поднять. Как только он это сделает, Вася, который к тому времени уже превратится в дракона, устроит в камере небольшой пожар, запалив солому. А поскольку узники нужны живыми, а не поджаренными, караульные начнут суетиться. И тут уже надо будет не упустить еще раз возможность спастись.

Они снова разошлись по углам, устроились на грязной колючей соломе и стали ждать утра. Время от времени Ане даже начинало что-то сниться — той зыбкой дремотой, когда, вроде, спишь и в то же время видишь и слышишь все, что происходит рядом. Иногда это было что-то светлое и радостное, иногда наоборот темное и ужасное. Но как только сон заканчивался, она тут же его забывала.

За окном посветлело, и в положенное время Вася превратился в дракона. Брэ, которые он не смог полностью снять из-за браслета, болтались на одной щиколотке, а сам браслет, слишком узкий для драконьей лапы, впился в кожу. Тихо ругаясь себе под нос, Вася попытался разжать его или хотя бы немного сдвинуть, но ничего не получилось. Караульный, выйдя из каморки и увидев вместо узника ящера, остолбенел. Второй, выскочив на его удивленный возглас, остановился и начал протирать глаза.

— Воды нам дадут когда-нибудь или нет? — напомнила о себе Аня.

— Вот сменится караул, тогда, может, и дадут, — буркнул стражник, продолжая таращиться на дракона.

Часа через два в коридоре раздались шаги, и появились двое новых караульных. Аня поморщилась — предпочтительнее было бы иметь дело с уставшими, а не со свеженькими, хорошо выспавшимися.

— Воды! — потребовала она сварливо, когда первая смена отправилась отдыхать.

Караульные посовещались, и один из них ушел. Второй остановился у Васиной камеры и тоже принялся разглядывать его.

— Зоопарк тут тебе, что ли? — возмутился Вася. — Базилио, королевский дракон. Что дальше?

Караульный пожал плечами и ушел в каморку. Другой вскоре вернулся, держа в руках две пластиковые бутылки и два куска черного хлеба. Аня сделала Васе страшные глаза и напряглась, понимая, что еще одного шанса уже не будет. Щелкнул замок, решетка поползла вверх, караульный поднырнул под нее, не дожидаясь, пока она поднимется полностью.

В этот момент Вася выдохнул язык пламени на кучу соломы, которая моментально вспыхнула.

— Пожар! — закричала Аня, одновременно ударив караульного ногой так, что металлический браслет врезался ему в горло.

В последний момент она сместила направление удара, чтобы не убить, а только вырубить, но надолго. Караульный кулем упал на каменный пол, не успев вскрикнуть. Второй выскочил в коридор, заполошно заметался, даже не посмотрев в сторону Аниной камеры.

— Открывай! — заорал Вася. — Сгорю сейчас.

Пока караульный возился с замком, Аня вытащила у своего из кармана ключи и расстегнула браслет. Вася голосил изо всех сил, чтобы стражник не услышал бренчанья ее цепи, и Аня поморщилась: не переборщил бы, услышит кто — прибежит. Отбросив цепь, она с лету ударила караульного ногой под колени, а костяшками пальцев — в основание черепа. Впечатавшись лицом в решетку, он тихо стек на пол.

— Я их запру, а ты огонь потуши, — сказала она, освободив Васю. — А то дым из окна полезет, там щели здоровенные.

Затащив второго караульного в свою камеру, Аня повернула ключ в замке. Решетка опустилась. Вася тем временем залил солому из бутылку и из поганого ведра, приговаривая: «В организме все полезно».

— Ты помнишь, как нас вели? — спросила Аня, когда они крадучись выбрались из длинного коридора к винтовой лестнице.

— Честно говоря, не очень, — смущенно признался Вася. — Мне здорово по голове приложили. Наверно, дураком останусь.

— Дураком ты был, когда меня не послушался, — не смогла удержаться Аня. — Ладно, проехали. По этой лестнице нам нельзя. Ты не пролезешь. Да и вообще это капкан. Идем дальше, не может быть, чтобы здесь только один выход был.

Коридор сделал несколько неожиданных поворотов и вывел к нормальной человеческой лестнице. Пролеты уходили вниз и вверх, теряясь в темноте.

— Это сколько же здесь этажей? — попыталась сообразить Аня. — По идее, не больше трех должно быть. Или еще под землю десяток?

— Да какая разница? — дернул хвостом Вася. — Нам лучше на крышу. Или хотя бы окно какое найти без решетки.

Они поднялись на два пролета и уперлись в закрытую металлическую дверь. Ни один ключ из связки караульных к замку не подошел.

— Вот дерьмо, — Аня со злости пнула дверь ногой и зашипела от боли. — Давай обратно. Как мы только еще ни на кого не наткнулись? Или по случаю апокалипсиса здесь больше никаких заключенных, кроме нас, нет?

Спускаться в самый низ не имело смысла, свой этаж они уже обошли целиком, там искать было нечего. Если и были окна в других камерах, то точно такие же — крохотные и забранные решетками.

— Нам надо туда, где тюремная администрация сидит, — сказала Аня. — Держи огнемет наготове, это наше оружие. Будешь дорогу расчищать.

Коридор этажом ниже на вид был точно таким же — темным и извилистым, с неожиданными поворотами. И абсолютно пустым. Только камеры здесь были другие — с глухими дверями.

— Слушай, — забеспокоилась Аня. — Подозрительно это. Нигде никого. Тут целая армия, по идее, должна нас охранять.

Словно в ответ на ее слова откуда-то сзади раздался звук шагов, потом голоса.

— Бежим! — Аня схватила дракона за лапу.

Вася пыхтел, но не отставал, где можно было — пролетал несколько метров над самым полом. Шум не смолкал, наоборот приближался, становился громче. Уже не было никакого сомнения, что за ними погоня. Коридор сузился настолько, что бежать можно было только друг за другом. Вдруг впереди мелькнул свет.

— Там окно! — крикнула Аня. — Быстрее!

И вот когда до него оставалось всего несколько метров, из потолка, отрезая им путь, опустилась решетка. Точно такая же лязгнула об пол сзади. Это была ловушка.

— Ку-ку! — сказал Слава, выйдя из-за угла. — Ну что, красавчики, слиняли?

— Пригнись! — Вася дернул Аню за руку и выпустил огненный язык поверх ее головы.

— Фу, как некрасиво, — хмыкнул Черный Властелин, легко увернувшись.

Что-то тонко укололо в спину. Падая в темноту, Аня почувствовала, как тяжело навалился на нее обмякший дракон…

Камера была та же, только вместо соломы Аня теперь лежала на голом каменном полу. На одной из связанных за спиной рук был такой же железный браслет, как и на ноге, и к стене тянулись уже две цепи. Причем ноги тоже были связаны выше лодыжек. То же самое проделали и с Васей в противоположной камере, только на голове у него было что-то вроде металлического боевого доспеха рыцарского коня с двумя дырками для глаз.

Во рту пересохло, голова сильно болела и кружилась, все тело разламывалось тянущими спазмами. Похоже, их усыпили какой-то наркотической дрянью, как хищников в заповеднике. Судя по свету в окне, точнее, его отсутствию, уже наступил вечер. Вместо обычных стражников их теперь стерегли двое дюжих гвардейцев, судя по форме, из дворцовой охраны. Эти уже не сидели в караулке, а ходили взад-вперед по коридору. Посмотрев на них, Аня поняла, что воды лучше не просить. И вообще лучше сидеть тихо, как мышь под веником.

Голова думать отказывалась, объявив итальянскую забастовку. Я тебе две возможности подкинула, как бы намекала она, вы их просрали, так что теперь все. Ничем не могу помочь. Как осенние листья на ветру летели обрывки мыслей. Ни о чем. Когда в коридоре раздался цокот подкованных башмаков, Аня даже глаза не сразу открыла, чтобы посмотреть, кого принесла нелегкая.

Помощник повара в грязной белой куртке нес закутанную в полотенце кастрюльку.

— Парни, Темнейший вам со своего стола передал. Чтобы ни один никуда не уходил. Глаз с них не спускать.

Он зашел в караулку, и Аня услышала, как брякнула крышка кастрюли, звякнули ложки. По коридору, затекая в камеры, поплыл запах мясного супа, такой аппетитный, что у нее свело скулы и сами собой потекли слюнки. Помощник повара ушел, а караульные, не откладывая, приступили к трапезе.

— Хорош супец, — сказал один из них, и второй согласился:

— Хорош, зараза. Густой, аж ложка стоит.

— Лучше бы у тебя что-то другое стояло.

Ответа не последовало, только частый звон ложек, словно наперегонки. Наконец караульные очистили кастрюлю, и все стихло. Впрочем, запах никуда не делся. У Ани противно забурчало в животе. Последний раз они ели больше суток назад. И пили тоже. Похоже, кормить и поить их не собирались. А это означало только одно: что казнь состоится очень скоро. Может быть, даже утром. И правда, чего тянуть. Кому нужны их признания или еще какие-нибудь глупости.

В Васиной камере звякнули цепи: пришло время трансформации. На этот раз ему пришлось особенно нелегко — даже правильную позу было не принять. Когда все закончилось, он долго не мог устроиться на холодном полу. Штаны его куда-то исчезли, а даже если бы и нет — все равно он не смог бы их надеть. Щурясь и напрягая глаза, Аня разглядела, что Вася пытается стащить с руки и ноги браслеты, которые после превращения в эльфа стали свободными, но не настолько, чтобы их можно было снять.

Наконец он оставил эти попытки и, похоже, задремал, привалившись к стене. Из караулки донеслась какая-то подозрительная возня. Грохнулась и покатилась кастрюля, как будто ее смахнули на пол. Раздался скрежет сдвинутых ножек стола, протяжный стон, громкое частое дыхание. (3303c)

Догадавшись о том, что происходит в каморке стражников, Аня брезгливо поморщилась: вот только гей-порно рядышком не хватало для полного счастья. И тут же испугалась не на шутку. Не пришло бы им в голову устроить тройничок. Кому есть дело, если караульные вдруг попользуются симпатичным заключенным, приговоренным к смерти, который к тому же никак не может себя защитить, потому что скован по рукам и ногам.

Почувствовав рядом чье-то присутствие, Аня вздрогнула и повернула голову.

Чуть поодаль в коридоре, рядом с закрепленным на стене факелом, стоял Слава. На его лице было написано отвращение и такая ярость, как будто он готов был разнести все вокруг в хлам.