Глава 16

16. Посланец ноосферы

Он словно плавал в темноте — густой и непроглядной, хотя ни видеть, ни осязать ее Сергей не мог. У него не существовало тела, что он отчетливо осознавал, но в тоже время чувства оставались, как и разум. Сергей прекрасно помнил, как неведомая сила вдруг сдернула его из кузова, а следом наступила боль — свирепая, непереносимая. Потом она исчезла, он провалился в темноту, в которой пребывал сейчас. Как ни странно, его это не беспокоило. Ему было приятно и комфортно, переполняла радость — безбрежная и светлая. Он наслаждался каждым ее мигом.

Внезапно в окружавшей темноте возникли яркие огни — их было много, очень много. Светили они мягко, не ослепляя. Огни приблизились, и в разуме Сергея возник полузабытый голос:

«Ну что ж ты так, сынок? Как рано!»

«Мама⁈»

«Оставь нас, женщина! — вмешался новый голос, и Сергей узнал знакомый тембр. — Еще не время. Ты слышишь нас, Сережа?»

«Да. Я умер, дядя Жора?»

«Почти что так, но должен возвратиться. Мы поможем».

«Я не хочу! Здесь хорошо».

«Это вначале, после затоскуешь. Поверь. Скажи ему, Анастасия!»

«Он правду говорит, послушай старшего», — раздался голос мамы.

«Зачем мне возвращаться? Что я буду делать?»

«Ты наш единственный аватар в мире живых, — продолжил дядя Жора. — И ты нам очень нужен. Через тебя сможем осознать, что изменилось на планете, куда идут события, как это скажется на ноосфере. Пока мы здесь в растерянности. Чем будешь заниматься? Да чем захочешь. Мы вовремя подскажем и направим. Поверь, жить на Земле намного интереснее, чем прозябать в этом пространстве, ожидая, когда придет Господь судить живых и мертвых. Вспомни отца с сестрой, Таису — ты принесешь им горе, умерев. Будь милосерднее. Согласен?»

«Как я вернусь, если, как понял, уже умер?»

«Пока что нет, тебя пытаются реанимировать, и если мы подключимся…»

«Как это?»

«Тобой займется мастер Ли, он прокачает твою „ци“ через сознание. Впусти его к себе, не возражаешь?»

«Ладно…»

— Не запускается! — сказал хирург коллеге, продолжая ритмично нажимать руками на грудь лежащего на хирургическом столе мужчины. — Сколько времени прошло после остановки сердца?

— На исходе пятая минута, — ответила медсестра, глянув на настенные часы, висевшие над входом в операционную.

— Скоро все, — хирург поморщился. — Ну, что ж ты так, старлей? К нам привезли на вертолете, в операционную доставили живым, а здесь решил вдруг коней двинуть? Не спортивно. Борись, солдат!

Вдруг, словно услыхав, пациент хрипло вздохнул и закашлялся, после чего открыл глаза.

— Получилось, Павел Игнатьевич! — воскликнула медсестра. — Вы запустили сердце.

— Так-то лучше, — пробурчал хирург, убирая руки с груди мужчины. Он пристально глянул на его лицо. Бледность ушла, лицо порозовело, самостоятельно дышит. Хирург заметил, что пациента шевелятся губы. Он наклонился и прислушался. Когда же выпрямился, лицо врача выказывало изумление.

— Что он сказал? — не удержалась медсестра.

— Вы не поверите. «Работайте, товарищи! Я выживу…» Железный парень! Он прав — работаем, коллеги! Анестезиолог…

Таиса повернула ключ в замке, нажала ручку и толкнула дверь. Зайдя в прихожую, окликнула:

— Сергей! Ты дома?

— Здесь я, — отозвался знакомый голос из приоткрытой двери справа.

Таиса сняла туфли и заглянула в кухню, где застала любимого за удивительным занятием. Застелив стол одеялом, он гладил утюгом рубашку.

— Зачем ты сам? — спросила девушка. — Я бы сделала. Столько раз их гладила — для папы, брата.

— Во-первых, ты была на занятиях, а у меня мало времени, — сказал Сергей, ставя утюг на специальную подставку. После чего снял со стола рубашку, довольно рассмотрел и повесил на спинку стула. — А, во-вторых, я сам умею. Таиса, меня не нужно ограждать от дел по дому. Я не ваза из хрусталя — не разобьюсь.

— Тебя недавно выписали из госпиталя!

— Так выписали же — он пожал плечами. — А через неделю на работу. Значит, здоров.

— Зачем тебе рубашка? Куда ты собираешься так скоро?

— Вон, на разделочном столике приглашение.

Таиса подошла и взяла. На плотной, лакированной бумаге красивым шрифтом сообщалось: «Уважаемый Сергей Семенович! Просим вас прибыть в здание Совета Министров БССР по адресу: ул. Советская, 11, в зал заседаний Правительства (второй этаж, левое крыло) 15 октября 1987 года к 16.00. Управляющий делами СМ БССР, подпись».

— Зачем ты им понадобился?

— Как полагаю, будут награждать, — сказал Сергей. — Еще во время службы меня с ребятами представили к медалям «За отвагу». Вот их и вручат. Другой причины не просматривается. Со мной поедешь?

— А это можно?

— Ну, ты же моя невеста.

— Ты так и скажешь?

— Почему бы нет? Что тут неправда? Живем мы вместе, а то, что заявление в ЗАГС пока не подали, так это упущение на днях исправим. Надеюсь, ты не возражаешь?

— Нет, — ответила Таиса и зарделась.

— После чего мы съездим к моему отцу с сестрой — я познакомлю их с невестой, затем — к твоим родителям, ты им представишь жениха. Они меня не выгонят?

— Что ты, Сережа! Они обрадуются, ты им понравишься, — заверила Таиса.

— Ну, да-то Бог! А то увидят эти шрамы… — он коснулся свой шеи. — Мне даже в зеркало смотреть не хочется — урод.

— Не наговаривай на себя! — Таиса подошла и обняла его. — Ты очень красивый, мой жених. Когда я навещала тебя в госпитале, медсестры фыркали и ревновали: мол, почему у этого кудрявого есть девушка? Мы лучше.

— Не замечал.

— Ты многого не замечаешь. Врачи тебя там уважали. Я говорила с твоим лечащим, и он сказал: «Невероятный парень! Так быстро поправляется, не жалуется на перевязки, хотя ему, конечно, больно. Мужчина!»

Сергей пожал плечами.

— Мы поедем на машине?

— Нет, на общественном транспорте. Мне за руль пока что рано — голова, порой, кружится.

— А утверждаешь, что здоров, — нахмурилась Таиса.

— Ну, это редко, к тому ж сознание не теряю. Врач говорил, что это из-за раны, там мне сосуды ушивали. Пройдет, когда кровообращение восстановится. Но нужно поберечься.

— Вот это правильно, — она кивнула. — Пойду переоденусь, а то я в джинсах.

Она ушла. Сергей надел рубашку, снял со стола одеяло и утюг. Последний примостил на пол под подоконником. И тут внезапно позвонили в дверь. Сергей пожал плечами и отправился открыть.

За дверью он, к своему изумлению, разглядел Самойлова. Гость был одет в парадно-выходную форму, на плечах — полковничьи погоны, на кителе — орден Красного Знамени.

— Здравствуйте, Геннадий Николаевич, — сказал Сергей, оправившись от изумления. — Поздравляю вас со званием и орденом. Какими судьбами?

— Заехал за тобой, — Самойлов улыбнулся. — Ты собираешься в Совет Министров? Я на машине, подвезу.

— Проходите, — Сергей посторонился. — Прошу на кухню, зал занят — там моя невеста переодевается.

— Можно и на кухню, — кивнул Самойлов. — Я ненадолго.

На кухне он присел на табуретку и снял фуражку, примостив ее на стуле.

— Какими судьбами в Минске, спрашиваешь? — он улыбнулся. — Я специально приехал из Москвы, когда узнал о мероприятии в вашем Совмине. Хочу увидеть твою группу и поблагодарить. Вы спасли мою карьеру и, более того, способствовали получению внеочередного звания и ордена. Если бы вы не остановили монстров, ходил бы в капитанах в каком-нибудь Урюпинске — и это в лучшем случае. Понятно?

— Да, — Сергей кивнул. — Могу спросить?

— Пожалуйста.

— Как получилось так, что твари вышли к Брагину, а не на Украину, где их ждали?

— Безалаберность и разгильдяйство, — вздохнул Самойлов. — По плану операции вертолеты с установками должны были лететь к границе зоны в Белоруссии, где их включить и выгонять тварей из леса, двигаясь в обратном направлении. Но один мудак взлетел с включенной установкой, и в результате выгнал стадо из центра леса к Брагину. Его разжаловали и уволили из армии с волчьим билетом. Пускай идет в народное хозяйство.

— Вы обещали помощь группе, когда приказывали выдвинуться за поселок, но я ее не видел. Ребята — тоже.

— Я снял два ДШК с границы зоны, роту личного состава и направил в Брагин, чтоб перекрыли въезды в городской поселок. Не обижайся, но я не верил, что вы остановите монстров. Главным было избежать жертв среди мирного населения.

— А нас, значит, списали?

— Да, — жестко сказал Самойлов. — Это была война, Сергей Семенович, если не понял. А на войне всегда приходится кем-то пожертвовать. Не знал?

— Почему же? — Сергей пожал плечами. — Знакомо. Только обидно слышать.

— Не стоит обижаться — вы справились. Конечно, жаль погибшего Семенова, но он исполнил долг солдата, и Родина его не забудет. Открою тайну: планируя генеральное уничтожение монстров, штаб рассчитал потери среди военнослужащих в размере двух процентов от штатного состава батальонов. Эту цифру одобрило Политбюро, когда ему докладывали о предстоящей операции. Но в итоге — один погибший и трое раненых. Кроме тебя твари порвали двух солдат на украинском направлении — туда их тоже выгнали, но в меньшем количестве. Солдаты выжили. Поэтому Политбюро посчитало итоги операции блестящими и распорядилось наградить причастных. Тебя и твою группу в том числе. Семенова — посмертно.

— Медалями за «За отвагу»?

— Ага, — полковник как-то хитро улыбнулся. — Медалями, конечно. Собирайся, Сергей Семенович!

— Я хочу взять с собой невесту.

— Бери, — гость пожал плечами. — Мероприятие открытое. Как мне сказали, будет даже пресса — московская и местная.

В этот момент к ним в кухню зашла Таиса — в нарядном платье, с легким макияжем на лице.

— Знакомьтесь, Геннадий Николаевич, — сказал Сергей. — Моя невеста, ее зовут Таиса.

Гость встал.

— Полковник Самойлов, был в карантинной зоне вместе с вашим женихом, — кивнул Таисе. — Рад познакомиться. Как вижу, вы готовы. Сергей Семенович, одевайся. Машина ждет.

Машиной оказался УАЗ, окрашенный в защитный цвет, с военными номерами и солдатом за рулем. Скорей всего, Самойлов одолжил его у Белполка. Полковнику из штаба Внутренних войск не отказали — пускай попробовали бы! Самойлов сел рядом с водителем, Сергей с Таисой примостились сзади.

— Жаль не надел свои награды, — сказал Самойлов, обернувшись. — Смотрелся бы солиднее.

— Они на гайках, — сообщил Сергей. — Портить пиджак, проковыряв в нем дырки…

В ответ полковник лишь вздохнул. К зданию Совмина они приехали в 15.45. В зал заседаний их пропустили без проволочек — милиционер у тумбочки, стоявший в коридоре, увидав нарядного полковника, вытянулся и козырнул, не став спрашивать у спутников документы.

В зале оказалось многолюдно. Сергей бывал здесь раньше, готовя репортаж о заседании правительства, но тогда народу было меньше. Теперь почти все кресла заняты. У задней стенки он с удивлением увидел кинопроектор, а впереди, у самой сцены, двух операторов с кинокамерами. Там же толпились фоторепортеры с тяжелыми камерами на шеях. В одном из Сергей узнал Сашу Трубина из их редакции.

— Тебе — туда! — Самойлов указал на сцену. — Сядешь в первом ряду. А мы с Таисой примостимся здесь, у входа.

Сергей кивнул и двинул по проходу. Недалеко от сцены его окликнули:

— Скворцов!

Он остановился и посмотрел на голос. В кресле возле прохода сидел Бородич, первый заместитель главного редактора «Советской Белоруссии».

— Здравствуйте, Павел Иосифович, — сказал Сергей.

— Здравствуй, — кивнул Бородич. — Как здесь оказался? Ты же на сборах.

— Они закончились.

— А почему не на работе? И что здесь делаешь?

— Я на больничном, сюда пришел по приглашению.

— Зачем?

— Скоро узнаем. Извините, Павел Иосифович, но меня там ждут.

Первый зам насупился, только Сергею было наплевать. По проходу он вышел к сцене, где увидел в креслах первого ряда Валеру и Степана. Рядом с ними сидела молодая женщина, Сергею хорошо знакомая. Выписавшись из госпиталя, он съездил к вдове Жени, оставив ей три тысячи рублей. Дал бы больше, но дядя Жора отсоветовал — вызовет подозрения. Но и эти три тысячи Светлана не хотела брать, уверяя, что денег у нее хватает — покойный Женя получил немало, когда был в отпуске. Плюс его зарплата на заводе за время службы в части. Еще ей в части обещали после того, как вступит в наследство, выплатить накопившуюся на Женином счету сумму за убитых монстров. Там тоже много. Сергей об этом знал, поскольку тоже ездил в часть. Им насчитали за уничтоженных тварей у Брагина. Но на своем он все же настоял.

— У вас ребенок, Света, — сказал, засунув деньги ей в карман халата. — Его нужно кормить и одевать. У воспитательницы детсада зарплата небольшая. Получите квартиру — понадобится мебель и другие вещи. Все это дорого. Не экономьте — понадобится, дам еще. Женя спас мне жизнь, и я перед вами в долгу.

Она заплакала и обняла его.

— Спасибо вам, Сергей, — сказала, всхлипывая. — Мне Женя говорил о вас. Сказал, что вы отличный командир и замечательный товарищ. Ему везло с друзьями. Степан с Валерой приходили и тоже дали денег…

Сергей об этом знал — ребята навещали его в госпитале. От них узнал подробности о смерти Жени и адрес проживания его вдовы. Она ютилась в комнате на общей кухне в двухэтажном доме, построенном после войны — с деревянной лестницей, ведущей на второй этаж, с скрипучими полами и газовой колонкой в общей ванной. Неудивительно, что покойный Женя так мечтал о будущей квартире, где нет очереди к туалету, в ванную и бабских склок на кухне. Тихий, спокойный парень — самый незаметный в их команде. И совершивший настоящий подвиг, спасая командира…

Светлана и друзья его заметили и встали. Он поздоровался и обнял их поочередно. Сел между Степаном и Светланой.

— Дадут нам медали «За отвагу»? — спросил Валера.

— Скорей всего, — кивнул Сергей. — Скоро узнаем.

Позади раздался легкий шум. Обернувшись, Сергей увидел, как по проходу идет знакомый ему Ковалев, Председатель Правительства БССР. За ним — его помощник, Константин Михайлович, и молодая женщина с подносом, на котором лежали красные коробочки. Процессия взошла на сцену, где помощник с женщиной расселись за столом, а Ковалев встал у трибуны.

— Здравствуйте, товарищи! — сказал в торчавший микрофон. — Я попросил собрать вас по замечательному поводу. Мы будем чествовать героев. Как вы прекрасно знаете, еще недавно на юге Белоруссии существовала зона, где вследствие падения метеорита расплодились монстры, представлявшие немалую опасность для местных жителей. Сейчас вы их увидите. Давайте фильм!

Свет в зале погас, и на экране за сценой (Сергей только сейчас его заметил) показалось поле, усыпанное тушами тварей. Съемка велась из вертолета. Он медленно летел над местом бойни, позволяя в подробности рассмотреть количество уничтоженных монстров. Сергей сообразил, что это место, где они остановили стадо, и невольно поразился численности тварей. Картинка поменялась — операторы снимали убитых тварей с близкого расстояния. Огромные туши в чешуе, оскаленные пасти и костяные маски на жутких мордах. В зале стали восклицать:

— Ох, ничего себе! Какие твари!

Фильм кончился, в зале вспыхнул свет, и Ковалев продолжил:

— Для защиты населения республики в Минске был сформирован батальон из воинов запаса, который встал возле ограды, которой окружили зону. Вчерашние рабочие и инженеры, строители и представители интеллигенции отлично справились с поставленной правительством задачей. Но особо отличилась группа под командованием старшего лейтенанта Скворцова. В мирной жизни журналист, корреспондент «Советской Белоруссии», он создал, после чего возглавил отважный воинский коллектив, который успешно ликвидировал прорвавшихся за ограду монстров. Благодаря их группе не пострадал никто из жителей окрестных деревень. Но 13 сентября случилось чрезвычайное событие. Большое стадо монстров, вырвавшись из зоны, снесло ограду и побежало к Брагину. Райцентр жил обычной жизнью, и там никто не подозревал о нависшей над людьми опасностью. Так получилось, что в тот момент перед огромной стаей оказалось всего лишь четверо бойцов во главе со старшим лейтенантом. Они не отступили и, рискуя жизнью, уничтожили всех монстров до единого. Тех, которых вы только что видели на документальных кадрах. Впечатляет?

Зал ответил удивленным гулом.

— К большому сожалению, этот подвиг, а иначе его не назовешь, не обошелся без потерь среди военнослужащих. Спася командира, пал смертью храбрых рядовой Семенов Евгений Александрович. Получил тяжелые ранения сам старший лейтенант Скворцов, который лишь на днях оправился от ран. Вот таких героев мы вырастили в нашей республике. Молодые парни оказались достойными наследниками подвига их дедов и отцов, принесшим нам победу в Великой Отечественной войне.

Зал зааплодировал.

— Руководство СССР по достоинству оценило подвиг наших земляков, — продолжил Ковалев. — Константин Михайлович, прошу.

Помощник встал и стал читать с листа бумаги:

— Указом Президиума Верховного Совета СССР за мужество и героизм, проявленные на воинской службе, Семенову Евгению Александровичу присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно). Медаль «Золотая Звезда» и орден Ленина вручается его вдове.

— Прошу, Светлана Николаевна, подойдите, — продолжил Ковалев.

Светлана на негнущихся назад взошла на сцену, где глава правительства вручил ей красные коробочки и удостоверения. Засверкали вспышки фотоаппаратов. Ковалев приобнял женщину за плечи и повернулся к залу вместе с ней.

— Решением правительства БССР семье погибшего героя выделена двухкомнатная, благоустроенная квартира в новом доме. Его жена и сын не должны жить в коммуналке. Вот ордер и ключи.

Взяв у помощника, он вручил Светлане бумагу и связку с ключиками.

Зал зааплодировал. С мокрыми глазами Светлана возвратилась к своему месту.

— Указом Президиума Верховного Совета СССР звание Героя Советского Союза с вручением ему медали «Золотая Звезда» и ордена Ленина присвоено Скворцову Сергею Семеновичу.

Сергей не помнил, как взошел на сцену, где глава правительства прикрепил к его костюму Звезду и орден. Затем вручил коробочки от них с удостоверениями и повернулся к залу.

— Старший лейтенант запаса стрелял в монстров из крупнокалиберного пулемета пока не кончились патроны. Большинство убитых на том поле — его заслуга. Был ранен уцелевшей тварью, которую впоследствии застрелил его товарищ. Кстати, врученные ему награды не первые у старшего лейтенанта. За мужество и героизм, проявленные при исполнении интернационального долга в Афганистане, Сергей Семенович удостоен ордена Красной Звезды, а в карантинной зоне получил медаль, которую ему вручили на моих глазах. Вот такие они — наши парни!

Зал зааплодировал.

— Желаешь что-нибудь сказать, Сергей Семенович?

— Спасибо. Неожиданно, — пролепетал Сергей.

— Вдобавок он еще и скромный, — прокомментировал глава правительства. — Садись, герой, а мы продолжим.

Словно в тумане Сергей видел, как на сцену поочередно поднимаются Степан, затем — Валера. Их наградили орденами Красного Знамени. Затем все четверо встали возле сцены с Ковалевым в центре, где их снимали фоторепортеры и операторы телевидения. После чего глава правительства ушел, а к Сергею подлетел взъерошенный Бородич.

— Сергей, ты почему мне сказал?

— Что именно? Если о наградах, то сам о них не знал, — он пожал плечами.

— О монстрах! Хотя бы сообщил в письме. Это же такая тема! Газету будут рвать из рук.

— Выйду на работу — напишу, — пообещал Сергей. — Если хотите — цикл очерков.

— В трех номерах — не меньше, — велел Бородич. — Больше можно. Мы напечатаем анонс. Есть фотографии?

— Найду.

— Тогда я жду тебя в редакции, — Бородич убежал.

— Это твой начальник? — спросил Валера.

— Зам главного редактора.

— Даже не поздравил.

— Не обращай внимая, — Сергей махнул рукой. — Он живет газетой, другого для него не существует.

К ним подошел немолодой мужчина, коренастый, с обширной лысиной на крупной голове.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал им, улыбнувшись. — Поздравляю с высокими наградами. Я Матуковский Николай Егорович, заведующий корреспондентским пунктом газеты «Известия» в Белоруссии. Хотел бы написать о вашем подвиге. Не возражаете?

— Нет, Николай Егорович, — сказал за всех Сергей. — Мы будем только рады. Рад познакомиться с великим драматургом.[1]

— Не такой уж я великий, — смутился Матуковский, — но за добрые слова спасибо. Как и когда мы можем встретиться?

— Запишите мой телефон, — сказал Сергей. — Созвонимся, я соберу ребят. Вам фотографии нужны из зоны?

— Не помешали бы.

— В редакции многотиражки «Горизонта» работает Царапкин Александр Иванович. Был с нами в зоне, где многое снимал своим фотоаппаратом. Он будет счастлив напечататься в «Известиях».

— Найду его, — кивнул Николай Егорович. — До встречи.

Он ушел, а Сергей с друзьями и Светланой направились к выходу из зала. Там ждали их Самойлов и Таиса. Глаза у девушки сочились влагой.

— Сережа! Почему ты не сказал мне про этот подвиг? — упрекнула Таиса жениха.

— Он вообще неразговорчивый, — Самойлов улыбнулся. — Привыкайте. Но в остальном вам очень повезло. Сергей — надежный человек, порядочный и честный. Поздравляю, мужики, с высокими наградами. Вы их заслужили.

Он по очереди пожал всем руки.

— Тут неподалеку есть ресторан, — сказал Сергей. — Я приглашаю всех. Помянем Женю, выпьем за награды.

— Я не пойду, — Светлана закрутила головой. — Вы извините, но буду плакать за столом. Я и сейчас едва удерживаю слезы. Испорчу вечер.

— Понимаю, — Сергей обнял ее за плечи. — Держитесь, вы вдова героя. И не забудьте пригласить на новоселье. Если понадобится мужская сила, звоните, не стесняйтесь. Ну, там перевезти в квартиру вещи, собрать, расставить мебель, повесить шкафчики на кухне. Приедем и поможем. Так, ребята?

Степан с Валерой закивали.

— Спасибо! — она вздохнула и удалилась, прижимая к груди сумочку с наградами Жени и ордером с ключами.

— Меня ждет самолет, я тоже не смогу, — сказал Самойлов. — Заглянул сюда на несколько часов, чтобы сказать: спасибо, мужики! Вы не только совершили подвиг, спасая жизни мирных жителей, но и помогли многим достойным людям остаться на плаву и сохранить карьеру. Я о таком не забываю. Даст Бог — увидимся.

Он вновь пожал им руки и ушел.

— Оставшиеся не возражают? — спросил Сергей.

— А нас пропустят в ресторан? — спросил Степан. — Сегодня вечер пятницы, места, скорей всего, все заняты.

— У них всегда есть резервный столик, — сказал Сергей. — И я хотел бы очень посмотреть, как халдей у входа не пропустит в ресторан героя с Золотой Звездой на пиджаке.

Халдей их пропустил без звука, едва взглянув на грудь Сергея. Администратор провела их к столику, который скоренько сервировали. Сначала помянули Женю, встав и не чокаясь, затем отметили награды.

— Про нас и вправду напечатают в «Известиях»? — спросил Валера.

— Не только там, — Сергей пожал плечами. — Фотокорреспондентов видел? В завтрашних газетах опубликуют наши фотографии с компании с главой Правительства республики. А вечером покажут в новостях по телевизору — как в белорусских, так и всесоюзных. Теперь ты знаменитость.

Он улыбнулся.

— Мой мастер охренеет, — сказал Валера. — Начальник цеха — тоже. Они ж меня держали за пропащего наркота. Когда я показал медаль, придя со службы, мастер не поверил, что она моя. Сказал, что взял у кого-то. Козел безрогий!

— А ты теперь не пьешь?

— Зачем? С женой любовь и мир, квартиру в новом доме ожидаем, он строится, сдадут в апреле. Варвара уже выбирает шторы, — Валера засмеялся. — Моих дружков она отвадила, но я не возражал — да ну их, алконавтов! Заколебали — дай рубль похмелиться! Да я за этот рубль чуть не погиб, как Женя. Колдыри…

— Теперь нас в партию потащат, — сказал Степан. — Герои…

— Ну, с партией решайте сами, — кивнул Сергей. — Вот что я скажу, друзья. Давайте не теряться. Жизнь в стране стремительно меняется, нас ждут серьезные события, предвижу, что тяжелые. И в этой ситуации иметь товарищей, которые всегда придут на помощь, большое дело. Как в карантинной зоне, когда мы прикрывали друг другу спину. Согласны?

— Зря спрашиваешь, командир, — Валера хмыкнул. — Если бы ты не тогда под Брагиным, мы бы сейчас лежали рядом с Женей. Кабздец бы всем пришел, короче. Я с тобой.

— Я тоже, — подтвердил Степан…

Конец романа

[1] Николай Егорович Матуковский — известный белорусский драматург и киносценарист. Много лет возглавлял корреспондентский пункт газеты «Известия» в БССР.