Глава 42. Настя

Спрятавшись в комнате, я пыталась вслушаться, о чем говорят мои мужчины. Папа у меня строгий, но справедливый, а о том, что мы с Грозой немного друг другу нервы потрепали, я не говорила. Или не хотела волновать, или в душе теплила надежду, что у нас с Сашей все еще может быть. Хотя папка точно что-то подозревал, особенно странно смотрел, когда я отпрашивалась к бабушке, под видом плохого самочувствия, но отпустил на удивление легко.

Последние недели он много пропадал на работе и очень уставал, а о моем интересном положении мы больше не говорили. Мне хватало осознания, что я просто не одна, и точно знала, что отец поддержит меня в любом случае.

Несколько минут ходила из угла в угол комнаты и не знала, куда себя деть, а потом поняла, что все равно ничего не слышно, и ушла купаться. Нужно было привести себя в порядок. Даже отвлекалась вокализом, подпевая шуму воды. Очень тихо, надеясь, что никто не услышит. Это помогло расслабиться и прийти в себя. Я просто должна принять, что не одна, что мне есть на кого опереться.

Когда выбралась из ванны, я шла по коридору на цыпочках, будто воришка, и услышала, как папа спросил:

— Саша, я могу доверить тебе свою дочь?

У меня чуть сердце не встало. Глухо шмякнуло в ребра и затихло. И подслушивать нехорошо, но так было интересно, что Гроза ответит. Я прилепилась к стене и до хруста сжала полотенце в руках.

— Я не причисляю себя к идеальным, — сказал Саша. Ровно, без запинки, без тени сомнения. — Но сделаю все, чтобы Настя чувствовала себя счастливой.

— Неужто жениться собрался? — папа, как истинный провокатор, задавал самые неудобные вопросы, а меня это смешило, но и до ужаса волновало.

— Я женился один раз в спешке, — голос Саши понизился до предела. — Не хочу повторять ошибки прошлого. Это все-таки обоюдное решение, а мы с Настей пока плохо друг друга знаем. Нам нужно время.

— И что ты планируешь? — не унимался папа.

— Забрать Настю к себе, — быстро отреагировал Саша.

В кухне повисла пауза, я даже хотела смотаться в комнату, чтобы меня не застукали, но Гроза вдруг добавил:

— Хочу, чтобы Настя доучилась. И, чтобы она не решила на счет меня, я ребенка не оставлю. Никогда. Но должен же и у нас быть шанс? Если она будет уставать, как прежде, почти падать в обморок от голода и изнеможения, ездить на учебу за двадцать километров, сдавать зачеты с температурой, она просто быстро сломается. Я этого не допущу.

— Предлагаешь просто взять ее и отпустить сейчас с тобой?

— Нет. Я всего лишь хочу, чтобы Настя сама принимала решения и выбирала, как ей лучше.

— Слушай меня внимательно, — вдруг в голос папы добавились острые металлические призвуки. — Я ее вырастил из крошечки, не спал ночами, когда она болела, лелеял, а ты сделал дело и примчался на белом коне, чтобы жизнь моей дочери изменить взмахом руки? Или думаешь, я не видел, как она последние две недели мучилась? Не слышал, как выла по ночам в подушку? Мне мать звонила каждый день и говорила, что Настя совсем плоха. Да она и сейчас пришла: глаза на мокром месте! Скажешь, что ты тут не при чем?

Саша молчал, а я не дышала. Зачем папа так? Вот же бабуля — предательница, просила же ее папу не беспокоить. Я хотела ринуться на защиту, но понимала, что Гроза должен сам все уладить. Иначе, как я могу на него положиться?

— Я виноват, — все что сказал Саша и замолчал.

А мне хотелось закричать, что и я виновата, что сама накрутила и выдумала несуществующую проблему. На тяжелых ногах просунулась в комнату и рухнула на кровать. С мокрых волос на ладони стекала вода, она смешивалась со слезами и капала на мягкий ковер.

Как часто мы сами виноваты в своих бедах. Когда заблуждаемся, когда не слышим родных, когда просто не видим очевидное. Мы. Сами. Создаем себе проблемы, а потом пытаемся переложить их на других. Так не должно быть.

С кухни больше ничего не было слышно, я набрала полные легкие воздуха и решила, что пора вмешаться. Подняла голову и столкнулась с темным взглядом Грозы.

Он присел на колени и взял мои ладони в свои.

— Поедешь со мной? Я не буду настаивать, если ты не хочешь.

Я прижалась к его плечу.

— Очень хочу, но папа…

— Папа не против, — родной голос пронесся над нашими головами. — Только будешь созваниваться каждый день, а на выходных, чтобы приезжала навестить старика.

Я ласково отодвинула Сашу и бросилась отцу на шею.

— Спасибо, — уткнулась в его большое и надежное плечо. — Я тебя очень люблю, мой ворчливый старичок в полном рассвете сил.

— Собирайся, поздно уже, — сдержанно проворчал отец и похлопал меня по спине. — Сейчас твои любимые котлетки упакую.

— Морковные? — захихикала я и показала ему язык.

— А как же, самые полезные, — папа подмигнул и ушел.

Меня так резко защемило от тоски, что я не смогла повернуться к Саше и показать слезы. Ведь я могу больше никогда не вернуться домой, отец останется один в четырех стенах. Я всегда была рядом, а теперь…

Теплые руки перебрались по спине на талию и потащили к себе.

— В любой момент приедем, если соскучишься, — невесомое дыхание побежало следом за словами и просыпалось поцелуями на плечо. — Даю слово, Малинка.