Глава 43. Саша

Настя прощалась с отцом у ворот. Я ждал около машины и терзался чувством вины: легким, как перышко, но колючим, как иголка. Представил на секунду, что на месте Насти моя не рожденная дочурка, и мне стало до ужаса страшно. Это ведь как руку отрывать, это как по пальцам крышкой пианино — отпускать юную неопытную малышку с чужим мужиком. Я ведь чужой. Незнакомец.

Смогу ли оправдать ожидания их обоих?

Олег Васильевич говорил мало, четко и по существу. Никаких эмоций или ярких чувств он не проявлял, но глаза говорили откровенней тысяч слов: если с Настиной головы слетит хоть волос, он меня просто кастрирует и не поморщится. Вот где сила отцовская: настоящая защита, как жаль, что я два года не чувствовал этого плеча.

Малинка держалась молодцом. Обняла папу, поцеловала в щеку, что-то коротко сказала на ухо и побежала в машину. Сумки я упаковал в багажник и, прежде чем сесть за руль, подошел к Олегу Васильевичу и протянул руку.

— Александр, — сказал он и сощурился. — В любое время дня и ночи, если нужно…

— Конечно, — отступив к машине, я брякнул ключами. Как-то тяжело было на душе из-за этой ситуации. Нам с Настей стоит привыкнуть друг к другу и понять сможем ли мы быть вместе. Не ради влюбленности и эмоций, а ради малыша.

— С Богом, — кивнул Настин отец и отошел к воротам.

Когда я забрался на свое место, все что смог — это включить зажигание и тронуться с места. Меня будто приморозили последние слова: так сказал мой папа, когда остался сам в машине. Я вышел на тротуар после серьезного и тяжелого разговора о передаче бизнеса и принуждении меня работать директором в отцовской фирме, и оглянулся. До остановки рукой подать, но я решил пройтись пешком, чтобы освежиться. Машина отца загудела, а потом… случилось то, что никогда никто не ждет. Каждый верит, что его беда обойдет стороной. Каждый смотрит на чью-то гибель с сочувствием, но боится примерять на себя. Я тогда не понимал, что произошло. Как горела машина, как кричали люди. Или это я кричал? Ничего не слышал, потому что не мог поверить, что может вот так все оборваться…

Несколько минут ехали в полной тишине, а потом Настя расплакалась. Закрыла ладонями лицо и сжалась на переднем сидении, как котенок, что прячется от холода. Мне пришлось припарковать авто и потянуть ее к себе.

Наверное, мое замешательство заставило Малинку усомниться в своем решении. Тяжело было объяснить, что произошло, почему я застыл, как изваяние и стискивал до белых пальцев руль. Да и не нужно ей это знать. Как и мое избиение после новогодней ночи навсегда останется тайной. Я не хочу взваливать на ее плечи все эти печали и проблемы.

— Я буду очень стараться, чтобы тебе было комфортно, — обнимая ее, я целовал пушистые кудрявые волосы и наслаждался легким цветочным запахом шампуня. — Но ты всегда сможешь вернуться домой, — слова сами слетали с губ. Я просто должен ей это сказать. Не хочу обязывать и заставлять, делать вид, что люблю, притворяться, что уверен в нашем будущем, да и требовать взаимности так быстро — неправильно. — Мы ведь это не ради нас делаем, понимаешь?

— Саш, — она глухо простонала мне в плечо и сжала пальто. Подняла голову и всмотрелась в мое лицо заплаканными синими, как море, глазами. — Я тебе хоть нравлюсь?

— Очень, — стер ладонью ее слезы и обнял румяные щеки. — Ты мне очень нравишься, Малинка. Как ты могла подумать, что нет?

Она пожала плечом, и накрыла своими ладошками мои руки.

— Не знаю. Ты был пьян. Я пойму, если все это просто глупая случайность.

— Я для тебя случайность? — провел большими пальцами по ее губам, чувствуя кожей, как она дрожит.

Настя прикрыла глаза и сильнее нажала на пальцы, вплела свои и замотала головой.

— Я боюсь это говорить, — ответила одними губами.

— Скажи.

Тихий выдох вылетел вперед и лег на мои пальцы теплым облаком.

— Я хотела этого ребенка. Я хотела залететь, — Настя распахнула глаза. — От тебя хотела ребенка, Саша. Это так глупо и наивно, но… честно, — она судорожно сглотнула, потому что ждала удара в спину, я знаю. Наверное, представляла, что после ее признаний, я просто испугаюсь, прогоню ее и стану железным дровосеком для души. Она раскрывалась, а я по логике реальности должен оказаться подлецом, который вытрет ноги и выбросит котенка на улицу.

— Спасибо, что честна со мной, Настя, — коснулся нежно ее губ и подарил ей самую ласковую улыбку, что была в моем арсенале. Наверное, это лучшие слова, что я слышал в своей жизни, но смятение и расшатанность нервов притормозили откровенности. Не время и не место для моих признаний. — А теперь, поехали домой?

Короткий кивок, и последние слезы коснулись моих рук, вплелись, как музыка, между пальцев.

Я вел авто, но держал Настю левой рукой, переплетая пальцы так крепко, чтобы она не могла освободиться. Через двадцать минут Малинка уже сопела на спинке кресла, чуть повернувшись ко мне лицом и подтянув колени на сидение. Возле дома она не проснулась, только сладко подложила ладони под щеку и повернулась еще больше ко мне. Казалось, протяни руку, и она поместится на ладони. Маленькая и такая ранимая.

Не хотел ее будить, потому взял на руки. Настя прошептала что-то неразборчивое и обвила шею руками.

— Тише, сейчас будем дома, — сказал я и ногой захлопнул машину.

Хорошо жить на первом этаже, но девушка была такой легкой, что я бы и до девятого выдержал. Трудно было только открыть квартиру, и здесь мне пришлось опустить Настю на ноги и придержать у стены, чтобы не упала.

Когда она тихо хихикнула и скользнула языком по губам, я был увлечен попаданием в замочную скважину ключом.