Глава 28 · ПОДВЕДЕНИЕ ИТОГОВ И СВЕДЕНИЕ СЧЕТОВ

— Силы, спасибо, — спустя пару секунд поблагодарила Надюша Двадцать и Одну. — У нас все получилось! Я так рада.

— Мы тоже, — тихо и смущенно запереливались Силы. — А про какую благодарность ты говорила высокому лорду Тильдерину?

— Кому? — икнула от неожиданности Надя.

— Тому, что сплетал нити твоего мира, латая дыру, — растерянно напомнили собеседники.

— Тилю? — неуверенно предположила девушка.

— Именно так, высокий лорд Тильдерин, Паж Колоды Джокеров, внук двоих Джокеров из Великой Триады, — благоговейно процитировали, скорее всего, официальный титул парня в линялых джинсах Двадцать и Одна и вдохновенно продолжили: — Мы можем поискать в сокровищницах своих храмов интересные артефакты или прекрасные произведения искусства, чтобы доставить их в храм Джокеров.

— Я не знала, что Тиль — это не полное имя. Но Тильдерин ему тоже подходит. Звонкое, как капель и гитарный перебор, и легкое, как облако. Я не о том думала. Все эти артефакты и сокровища — они ваши, а не мои. Но если бы вы попросили Дарсена помочь, мы бы с ним могли написать благодарность Злату, Тилю, Связисту. Всем, кто помогал спасти мой мир. Если все несут только дары, то, может быть, письменная благодарность тоже будет им интересна?

Силы замялись, и Надя продолжила:

— Не сейчас, конечно. Вы сначала будете информацию искать про того, кто клеща подбросил и, наверное, про тех демонов, которые Дарсену дом разрушили. Но потом можно?

— Воистину так, — согласились Двадцать и Одна, предчувствуя море работы под приглядом самого Туза Сил, чей характер и повадки среди Сил давно стали притчей во языцех. Но именно потому они сейчас на него уповали.

Когда Силы испарились, погасло и сверкание странных радуг, возникающих без дождя. Дмитрий счел возможным подойти к Наде:

— Все? Получилось?

— Да, землетрясений и иных стихийных бедствий больше не будет, — улыбнулась девушка, тряхнула головкой и поправилась: — Не будет и клеща там, где не должно быть. Можно ехать домой.

— Если машина заведется, — хмыкнул Шельга, украдкой испуская вздох облегчения. Дико и странно ему было то, что пришлось искать помощи у девчонки и пары странных пареньков, один из которых напугал его чуть ли не до дрожи. Но по большому счету никакой разницы в том, кто помогал, не было — если помогли по-настоящему. И пусть проверить, пощупать, поглядеть на эту помощь не представлялось возможным, зато почему-то у него, битого жизнью мужика, получилось поверить. Поверить двум странным ребятишкам из ниоткуда и своей ясноглазой девочке. Почему-то их слова звучали как истина. Наверное, потому, что являлись таковой, а, может быть, еще потому, что эти двое никогда не унижались до пустой брехни.

Не ведавший очень о многом, Дмитрий какой-то животной чуйкой невольно уловил главное: ни Тиль, ни Злат никогда не лгали словами. Тот, кто знает силу и цену каждого слова, тот, чьи слова оборачиваются силой деяний, всегда следит за своими речами.

Заведется машина или нет — неясно, но все равно в ней потеплее, чем у лесочка во второй половине осеннего дня. Потому Надюшка забралась на заднее сиденье и в очередной раз попробовала перезагрузить многострадальный смартфон, устроивший новую забастовку после длительного визита Сил.

Дмитрий тоже занялся уговорами: принялся ворожить над внедорожником, предлагая ему перестать играть в кусок металлолома и еще немного поработать средством передвижения. Через четверть часа шаманских плясок у обоих получилось.

Дизельный двигатель недовольно буркнул, фыркнул и зарычал, а смартфон требовательно пискнул, требуя немедленной зарядки, и почти сразу потерял сеть. Хорошо, в машине нашлись разъем и провод с подходящим гнездом. Пока ехали, Надежда попыталась включить телефон Дмитрия, но в чужих руках гаджет работать отказался.

Потому Шельга вел, а Надя наговорила сообщение об отбое тревоги и, дисциплинированно пристегнувшись, задремала. Почти бессонная ночь накануне, треволнения нынешнего дня и работа с нитями выжали девушку почти досуха. От Надюшки остались одни глаза, скулы и ушки.

Мужчины, если они не врачи, обычно не способны на глазок определять состояние особ противоположного пола, но сейчас даже Дмитрий видел, насколько вымоталась девчонка.

Потому, когда ее телефон наконец поймал сеть и в ответ на разосланные сообщения начал пиликать из-за поваливших ото всех абонентов вопросов, Шельга мгновенно выключил звук. Потом притормозил и отправил всем, жаждущим подробностей, сообщение: «Это Дмитрий. Все завтра. Надя спит».

Надюшка умаялась настолько, что не проснулась, даже когда машина остановилась перед домом. Отчиму осталось одно: вытащить свое сокровище из машины, отнести домой и сдать на руки истомившейся ожиданием матери.

Вера, конечно, не спасала мир, но терпеливо ждать, волнуясь за дочь, мучаясь неизвестностью и не пытаясь звонить поминутно, куда-то мчаться, скандалить или впадать в безобразную истерику, — это тоже дорогого стоит. Она дождалась! Согрела бульона и напоила дремлющую дочку прямо в кровати. Не проснувшись толком, та выдула полторы кружки и снова уснула крепко-крепко.

Дмитрий смотрел на ставших всего за считаные дни своими дорогих девочек и улыбался. Неустроенность и вечное ощущение того, что все не так или не до конца так, как надо, что ему не хватает в жизни чего-то очень важного, перестало царапать душу изнутри. Теперь у него, вернее у них троих, все будет замечательно. И, если повезет, а Надюшка пустого говорить не стала бы, скоро не у троих, а у четверых. И не важно, дочка у него родится или сынишка, он любого малыша полюбит.

— Чего? — поймав взгляд мужчины, одними губами спросила Вера, подоткнув Надюшке одеяло с краю.

— Я за пацана! — напомнил Дмитрий зарозовевшей любимой женщине и, подхватив ее на руки, крепко прижал к себе, прошептав на ухо: — Я кое с кем переговорил, нам по знакомству задним числом заявление оформят. Можем в выходные расписаться. Хочешь стать Верой Шельга?

— Хочу, — честно ответила та.

— Тогда пошли репетировать супружеский долг! — просиял мужчина.

Он пока ничего не спрашивал у своих девочек о возможном их переезде в его четырехкомнатную квартиру, но для этого еще будет время.

С утра Надя проснулась в странном настроении. Она была совершенно спокойна за родных и за мир, но какая-то смутная не то тревога, не то грязная пелена, пованивающая давно не стиранными носками, висела в воздухе. Странная потому, что никак не удавалось зацепить даже кончик причины, чтобы понять, что именно ее беспокоит.

Мама и Дмитрий за завтраком буквально искрились радостью, сверкающей, как фейерверк, щекотной и теплой, как мохеровый шарфик. Надя радовалась вместе с ними, отодвинув смутные недобрые предчувствия. Здесь и сейчас ее родные люди были счастливы, и она тоже светилась их отраженной радостью. Радость ведь, вот забавная штука, всегда умножается при делении!

И на работу Надюшка бежала по лестнице впереди Дмитрия с улыбкой на устах. Эта самая улыбка и осталась на губах девушки, когда при очередном шаге она мигнула и исчезла со ступеньки, чтобы проявиться где-то в туманном, не поддающемся географической идентификации миров, нигде.

Надя застыла в неудобной позе, как мушка в янтаре. С приоткрытым ртом, приподнятой над перилами рукой. Она не в силах была пошевелиться, завершить движение, перестать улыбаться, моргнуть. Кажется, даже сердце ее перестало биться, только мысли, сознание почему-то остались при ней, или, напротив, сознание так расширилось, чтобы выйти за пределы тела и получить возможность воспринимать все происходящее со стороны.

Она видела, словно со стороны, себя, клубящийся стылый туман, слышала скрип, будто издавала его вовсе не предназначенная к разговору глотка:

— Договор исполнен, человек! Она в твоей власти! Плати!

— Второй! Остался второй! — прошипел вроде бы вполне нормальный, если бы не аномальный объем втиснутой в него злобной ярости, голос. — Все прахом из-за безумных бредней двух полоумных ничтожеств, возомнивших себя советчиками Сил! Пусть я сдохну, но мне нужны их шкуры! Я заключил сделку! А эту можешь сожрать с потрохами заживо! Пусть орет, я хочу слышать ее крики и видеть кровь!

— Не выйдет. Ловушку я сотворил, убивай — сам. Печать на ней, нельзя тронуть, чтобы не поднять тревоги, — проскрипел собеседник. — Второго теперь забрали, не отследишь. Почему не добил?

— Не успел, — скрипнул зубами заказчик.

— Не моя печаль. Плати.

Кажется, сладкая парочка типов, скрывающаяся в тумане, была настроена поторговаться. И разменной монеткой в этой склоке была ее, Надина, жизнь. Не то чтобы девушка боялась смерти, вовсе нет. Когда знаешь, что впереди дорога, по которой интересно идти, страха не возникает. Но вот так, по чьей-то злой воле, она уходить не желала. Особенно теперь, когда стало так здорово жить именно здесь и сейчас, когда появились настоящие чудеса. Шанс повернуть ситуацию в свою пользу жертва чужих интриг видела пока один и решила им воспользоваться. Тело не двигалось и не говорило, но каким-то образом нити вокруг — смутные и серые — тоже могли двигаться и звенеть ее словами.

— Знаете, ваш повелитель сердился, когда понял, что демоны действуют по чужой указке с Уровней, — сказала Надя, когда в перепалке возникла краткая пауза.

— У меня нет хозяев, меченная Силами! — проскрежетал демон.

— А лорд Злат, Дракон Бездны? — невинно поинтересовалась Надюшка.

— Ему нет дела до миров, — скрипнул собеседник, но скрипнул как-то нервно.

— Нет, — согласилась девушка. — Но есть дело до своих демонов. Повелителю Путей и Перекрестков не понравилось, что через вас действуют нарушители Равновесия. Ему пришлось вмешаться. А кто любит лишнюю работу? Лорд Злат интересовался виновными.

— И получил ответ, — с легким намеком на неудовольствие констатировал очень знакомый Наде голос, после чего посетовал: — Ты слишком громко кричишь мое имя, беспокойный дух.

Из переплета туманов и теней выступил прекрасный юноша в алом, золотом и малахитовом. На поясе у него висел меч, длинный и истинно черный, как та тьма, плясавшая под ногами на дороге вместо тени.

— Простите, — искренне извинилась Надя. — Я вообще не хотела кричать, но регулировать интенсивность того, что мне сейчас заменяет голос, не получается. Тренировки не было.

— Забавная девочка, — легкая насмешка сменила раздражение в звучном и глубоком, не чета скрежету и хрипу ловчего, голосе Злата.

Перед юношей, пока тот беседовал с Надеждой, тут же выступил из тумана и распростерся ниц некто в серо-красном. Не то в одежде, не то в странной плоти, свисающей складками и клоками. Сплетение его нитей и запахов было столь чуждым, что не вызывало ни страха, ни отвращения. Чудачке-Плетущей показалось невозможным испугаться настолько иного просто потому, что не существовало близких страшных ассоциаций. Вот клещ Межуровнья тот был чем-то похож на земных паразитов, а этот ни чуточки ни на что знакомое страшное или противное не походил.

— Повелитель, — в причудливой смеси благоговения и страха — точных пропорций не отмерил бы и сам Творец — проскрежетала валяющаяся в знак глубочайшего почтения и смирения тушка.

— Что тебе обещано оплатой в сделке? — лениво уточнил Злат, только что царственно ногу на голову демона не опустил для создания полноты картины: «владыка и его верный раб».

— Три артефакта, дабы преумножить силу рода, мой Повелитель, — с готовностью доложил демон.

— С тобой расплатились?

— Нет, повелитель. Был отдан лишь один из трех.

— Условия сделки не исполнены! — взвыл заказчик, вылезая со своими претензиями.

— Глупец, когда это демоны блюли условия сделок? — расхохотался Дракон Бездны, и туман у его ног изогнулся головой гигантского черного ящера. Отсмеявшись, Злат позвал: — Двадцать и Одна, Связист, вы заберете нарушителя по жалобе в Суд Джокеров или я могу распорядиться им по своему усмотрению?

— Вот чего ты, Злат, бедолагам Силам нервы треплешь, разве им на границе с Бездной место? Сюда, как на работу, только я таскаюсь, — проворчал из ниоткуда сочный мужской бас. — Понятное дело, заберу этого козла. Вот ведь тварь, а еще жрецом прозывался. С демоном спутался, артефакты из храма упер, против Служителей Сил злоумышлял. Все доказано, учтено, исчислено.

— А демон? Я невиновен! Он! Это все он делал! — заверещал жрец, вздергиваемый в воздух незримыми путами.

— Демон следовал сути своей, исполняя сделку. С него и спроса — хрен да ни хрена. Если где порядки свои нарушил, так его лишь лорд Бездны карать властен, — нравоучительно пояснил Связист и исчез вместе с пытавшейся изобрести оправдания жертвой.

Надя даже не успела спросить: «А как же я?» Но, наверное, очень громко подумала, потому что Силы напоследок бросили:

— Только ты, это, демоняка, девочку обратно верни. Негоже Служительницу туда-сюда перешвыривать как посылку.

И еще одну, слышную лишь Надежде, почти уважительную мысль послал Связист девушке:

— Молодец, правильно сделала, что позвала, а не стала сама трепыхаться и нити дергать! Межуровнье — коварная штука, а уж для вашего брата Плетущих и подавно! В туманах потеряться и себя потерять — плевое дело.

Надежда лишь мысленно пожала плечами. Ей даже в голову не пришло трогать странные серые нити этого непостижимого места, точно так же, как и делать что-то с нитями тех, кто в нем пребывал. Она инстинктивно чувствовала, что ни сплетаться, ни рваться по ее слову здешние нити не станут, лишь едва-едва откликаться будут. А трогать или рвать неприятные, странные нити этих двоих… Ну, наверное, можно было попробовать. Только зачем? Если те, кто ее сюда доставили, умрут, она легко рисковала остаться в туманном холоде навсегда.

Стоило ощущению присутствия Связиста исчезнуть, как серо-красный неуверенным скрежетом уточнил у Злата насчет распоряжения о возвращении Надежды:

— Повелитель? Мне исполнять?

— А что, хочешь ее себе оставить? — удивился тот, снова скрывая под маской прекрасного юноши чудовищную мощь и силу, проявлявшуюся лишь пляской тьмы и туманов на грани сознания.

— Съесть не могу, душу не выпить, метка жжется… нет, не хочу, — обстоятельно проскрежетал доводы против оставления девицы Надежды в своей судьбе демон.

— Тогда возвращай, — пожал плечами Повелитель Путей и Перекрестков, явственно развлекаясь за счет подданного. О чем откровенно свидетельствовали золотые нити и аромат гвоздики.

— А артефакт?

— Ну… можешь Силам артефакт, что тебе как залог перед выполнением работы дали, тоже вернуть, — снисходительно согласился Злат.

Демон взвыл с горестной покорностью.

— Но можешь и не отдавать, — продолжил Повелитель уже под Надино откровенное хихиканье. — Поскольку сделка состоялась по законам Межуровнья. И если Двадцать и Одна возжелают вернуть свою собственность, то могут зайти сюда и вежливо попросить.

Демон выдохнул с облегчением и признательностью.

— Но девочку верни. За ней точно придут. И несъедобная она, опять же, — прибавил Злат и все-таки расхохотался. Почему-то его звонкий смех напугал демона куда больше любых угроз, он неловко вскочил, запутался то ли в ногах, то ли в щупальцах, то ли в одежде, но нелепыми движениями сделал главное: вытолкнул пленницу из призрачного холодного ничто в материальный мир — вернул ее точно туда, откуда взял — на лестницу в пятиэтажке.