Глава 12. Лес Кенекан

И гоблин, и домовой наотрез отказались говорить накануне вечером на тему волчьего воя. «Есть вещи, которые лучше обсуждать под солнцем», – пояснил Дуфф. И вот теперь они трое устроились на своей любимой скамеечке возле пруда, прислушиваясь к грохоту, который доносился из дома. Атти, Лугус и Дей, убрав последние элементы отделки и декора, вовсю орудовали кувалдами, снося оставшиеся перегородки. Вторую половину дня гномы намеревались посвятить работе со столбами и решётками ограды. – Я понятия не имею, кто конкретно это может быть, – говорил гоблин. Он сидел, скрестив руки на груди, и рассеянно покачивая одной ногой. – Но уверен, что это не волки. – А кто может выть как волк? – спросил Степан, и невольно осёкся, сообразив, что знает ответ. – Много кто, – Дуфф покосился на человека и, заметив, как у того изменилось лицо, догадался, о чём Степан подумал. – Оборотни в том числе. Но это не оборотни. – С чего такая уверенность? – С того, что они не охотятся стаями. А ещё сейчас не полнолуние. – Действительно. Но это кто-то из фейри? – Или духов, – рассеянно напомнил гоблин. – И вообще. Это же древняя Арморика! А мы и вовсе почти на границе Морбиана и Корнуая. Даже фейри не знают всех тайн этой земли. Мало ли кто мог быть похоронен в здешних курганах, или столетиями спать у корней этих лесов. Степану показалось, что при последних словах Дуффа солнце на миг скрылось за набежавшей тучкой. Кот зябко поёжился и обвил лапы пушистым хвостом. – Не думай, будто вокруг каждого мегалита живут гномы, или будто все фейри такие, как они, я и Руй. Мы только маленькая частичка очень многоликого народа. Поэтому повторюсь, – Дуфф вздохнул, – я понятия не имею, кто взял привычку завывать тут у нас по ночам. Но мне это не нравится, и лучше быть готовыми к любому повороту событий. – Чертополох у нас развешан, рябина под рукой. – Некоторым из тех, о ком я знаю или слышал, рябина нипочем. А чертополох они сжуют и не заметят, – угрюмо пробормотал гоблин. Кот мяукнул, выражая согласие с такой оценкой. – Не слишком обнадёживающе. – Знаю. Но зато у нас есть серебро. – Ты вроде бы сказал, что мы имеем дело не с оборотнями? – Ну так что ж. Серебро помогает не только против оборотней. – Поберегись! – донеслось со стороны дома, и во двор перед фасадом посыпался град камней и кирпичных обломков. * * * – Атти, скажи-ка, а у вас на пустошах всё спокойно? – Дуфф говорил вроде бы промежду прочим, но Степан тут же насторожился. Гномы отложили ложки, которыми орудовали в тарелках с луковым супом, и переглянулись. – Ты про вой? – нехотя поинтересовался старший. – Именно. – Да, слыхали, – подтвердил Лугус. – Где-то не так чтобы далеко, – неопределённо заметил Дей. – А так чтобы близко? – с ноткой иронии уточнил гоблин. – Да как сказать… – Атти потёр пальцами переносицу. – В последний раз мы слышали троих. Все – на той стороне реки. Дуфф отщипнул кусочек хлеба и теперь задумчиво мял его в пальцах. – На той? Ты уверен? – Конечно, – ответил за брата Лугус. – Два вообще были далеко, примерно в сторону речушки Пульдю, – уточнил Дей. – Это приток Блаве, – пояснил Дуфф на вопросительный взгляд Степана. – Впадает в неё у большой излучины, чуть повыше шлюза Сен-Эрве. Пошире нашей Лискюи, там в устье даже мостик есть. Хотя теперь Пульдю это скорее заболоченная низина, почти без течения и с непролазными зарослями. – Хорошо бы те, кто выл, в этих зарослях и остались, – заметил Атти. – Мне лично этот вой совсем не понравился. – Он никому не понравился. Что думаете делать? – поинтересовался Дуфф. – Ничего, – пожал плечами гном. – Если вдруг припечёт – уйдём под землю и переждём. – Если вдруг припечёт, мы можем рассчитывать, что вы пошлёте нам весточку? Вопрос, казалось, заставил братьев сильно задуматься. Потом, переглянувшись, они одновременно кивнули: – Пошлём. * * * – Горим, хозяин! Пожар! Степан подскочил на кровати, в ужасе уставившись на дверь, в которую колотил гоблин. Вообще-то человек никогда не запирался на ночь, полностью доверяя обоим фейри, но те, строго блюдя правила этикета, не входили без стука. – Горим! Скорее! Натягивая на ходу спортивные штаны и пытаясь отыскать куда-то запропавший смартфон, Степан выскочил на лестницу. Дуфф уже мчался вниз, перескакивая через три ступеньки разом. Ощутимо тянуло дымом. Вслед за гоблином человек выбежал из башни наружу – и сердце ушло в пятки. Всё крыло шато, где вёлся ремонт, было объято пламенем. Огонь ревел, поднимаясь от первого этажа до конька крыши, огромные языки вырывались из пустых оконных проёмов. В лицо пахнуло жаром, Степан невольно прикрылся рукой, в отчаянии пытаясь сообразить, что же делать. Хотя прекрасно понимал, что никакая пожарная команда не успеет спасти обречённый дом. – Может, русалка поможет? – он развернулся и побежал к ближайшей лестнице, но тут сзади раздался оклик Дуффа: – Стой! Да стой же, чудак! Стой, говорю! Степан остановился, оглянулся – и рот у него раскрылся в изумлении. Огня не было. Не было даже намёка на то, что стены только что жадно облизывало разрушительное пламя. Не было ни следа копоти, и жар, дышавший ему в лицо, тоже исчез. На плитах двора возле главного входа, через которые местами пробивалась первая весенняя травка, катались гоблин и лютен. Дуфф хохотал так, что на глазах выступили слёзы. Кот оскалил пасть и заливисто шипел. – Вы чего? – непонимающе поинтересовался Степан. – С первым апреля, хозяин! – гоблин сел на земле, утирая глаза тыльной стороной ладони. – Ах вы… Вы… – у человека даже перехватило дыхание. – Прости. Наверное, получилось малость жестоко. Но розыгрыш должен быть таким, чтобы в него поверили! Кот скорчил виноватую гримасу, но не удержался, и фыркнул. Степан, всё ещё чувствуя себя немного обиженным, неуверенно улыбнулся. – Я думал, меня кондратий хватит, – произнёс он по-русски. Фейри с интересом посмотрели на человека: – Что это значило? – Это значило, что я чуть не умер со страху. Хороша шуточка! – Мы старались, – усмехнулся Дуфф. Кот шмыгнул в башню и появился со смартфоном Степана в пасти. – Видишь, даже позаботились, чтобы ты ненароком не переполошил пожарных. Надо же знать меру. Все трое вернулись в дом. Степан занялся завтраком – и ничуть не удивился, когда вместо соли в солонке обнаружился сахар, а в сахарнице – соль. Решив, что в этот раз самое простое и быстрое будет нажарить блинчиков, он успел уже замесить тесто, когда Дуфф заметил: – Кстати, гномы не придут. – Ну да. С первым апреля. – Нет. Правда не придут. Степан отставил миску с тестом и обеспокоенно посмотрел на гоблина: – Из-за воя? – Что? А, нет. Сегодня же наш праздник. Это вы, люди, придумали день дураков и розыгрышей. А для нас это начало нового года. Время, когда земля окончательно пробуждается, когда зимние холода уже не в силах вернуться раньше, чем им будет положено. Просыпается лес, и эльфы начинают танцевать на полянах среди первоцветов. Сбрасывают дрёму деревья, переговариваются дриады. Звучат флейты фавнов, приглашая лесных дев в хоровод. Это замечательное время, время новой жизни, радости, надежды. – Думаешь, где-то здесь, поблизости, остались эльфы, дриады, фавны? – Как знать, – пожал плечами гоблин. – Вообще-то обитатели леса скрытные. Даже с нами, с теми, кто селится возле людей, они не слишком охотно поддерживают общение. Но почему бы не попытаться? – закончил он с воодушевлением. Кот согласно мяукнул. – Вы про что? – Отправимся в поход! Давай, жарь побольше блинчиков, а я пока займусь сыром, ветчиной и всем прочим. Прогуляемся по окрестностям и посмотрим, не застанем ли мы где-нибудь весенние хороводы. Или хотя бы вытоптанные после них полянки. – А как же те, что выли за рекой? – Праздник весны, – наставительно произнёс гоблин, – это время добрых духов. До следующего новолуния нам нечего бояться. Кстати, может быть, заодно узнаем что-то о тех, кто выл. Шанс мизерный, но мы ведь ничего не теряем. – А гномы точно не придут? – Степан с сомнением посмотрел в окно. – Нехорошо, если мы уйдём, а они явятся на стройку и останутся без еды. Уговор есть уговор. – Точно. Ни сегодня, ни завтра их можно не ждать. Ни один фейри не станет работать в это священное для нас время. * * * – Эй, рыбак! – весело позвал Дуфф. Степан обернулся. – Проверь-ка свою куртку, – посоветовал гоблин. Человек снял рюкзак, стянул куртку – и обнаружил, что кто-то приклеил на спину вырезанную из бумаги и раскрашенную рыбку. – Твоя работа? – поинтересовался он у Дуффа. – Нет. Честное слово! Оба посмотрели на кота. Тот в широченной улыбке продемонстрировал клыки, а потом указал лапой на гоблина. – Ну-ка, повернись, – попросил Степан. На спине Дуффа тоже обнаружилась бумажная рыбка. Кот довольно зашипел. – И когда успел, хитрюга! – беззлобно прокомментировал гоблин, снимая рыбку. – Я так понимаю, мы должны были в таком виде гулять весь день? – поинтересовался Степан. Кот кивнул. – Интересно, а почему именно рыбка? – Есть такая легенда, что то ли какой-то король, то ли римский папа, решил перенести празднование нового года с первого апреля на первое января. К праздничному столу подали, среди прочих блюд, огромную рыбину. А когда наступил апрель, главный повар решил пошутить, и сделал точно такую же рыбину, но только из теста – пирог с начинкой. Папа, или король, уж не знаю, кто там развлекался с календарём, шутку оценил, и так появилась апрельская рыбка. Кстати, на неё, помимо французов, претендуют ещё и итальянцы. Спустя примерно час они уже перебирались через реку по узенькому мостику над шлюзом Сен-Эрве. – Да уж, надо будет поскорее заказать велосипеды, – заметил Степан. – Прогулка замечательная, но на велосипеде было бы быстрее. – Ага, а в лесу ты бы его тащил на себе, – возразил Дуфф. – Кстати о лесе. Чего ради Старый Али шастает в рабочий в общем-то день по лесам? – Так ведь Старый Али шастает вместе с хозяином. И это никого не должно заботить. Может, мы подыскиваем растения для сада. – Надо бы тебе познакомиться с последними изменениями в законодательстве. Это у себя в Кебире мы можем свободно распоряжаться дарами леса. А на общественных землях нас в два счёта прищучат, если нарушим правила. – Например? – они теперь шагали по асфальтированной дорожке вдоль берега реки, и гоблин время от времени останавливался, высматривая что-то в подлеске, тянущемся по левую руку от них. – Разрешённые к заготовке виды, разрешённые объёмы… Мэтр Блеро мне любезно предоставил несколько распечаток на эту тему, чтобы я получил представление, какое на самом деле сокровище – собственный лес. – Лес действительно сокровище, – согласился Дуфф, и, сойдя с дорожки, полез прямо в чащу. – Только вы, люди, и здесь умудрились всё задушить своими бумажками. Вместо того, чтобы прижать к ногтю жадных дельцов, которые ворочают миллионами и способны свести на корню лес ради своей наживы, вы устанавливаете правила, сколько штук грибов нищий старик может собрать для себя к ужину. По-моему, это свинство. – По-моему тоже, – согласился Степан. * * * Дуфф предостерегающе поднял руку, и они остановились. Сначала человек ничего не услышал, но затем где-то вдалеке, невесомый и зыбкий, как весенний ветерок, стал различим задумчивый, плачущий голос флейты. Он то чуть нарастал, то почти затихал. Степан не знал мелодии, которую играл невидимый музыкант, но за этой музыкой хотелось идти, она манила обещанием каких-то неведомых далей и давних, ещё в детстве позабытых, мечтаний. Казалось, что сам лес, проснувшийся после зимней дрёмы, расправляет могучие плечи под ласковыми лучами солнца. Гоблин довольно кивнул и указал куда-то вправо, хотя человек не смог бы с уверенностью сказать, откуда доносится мелодия. Они постояли ещё несколько минут, пока флейта не смолкла окончательно. Но едва все трое двинулись дальше, как с противоположной стороны, глубоко в чаще, послышался рокот, в котором Степан узнал барабан. К первому почти сразу присоединился второй, потом третий, ещё и ещё, и вдруг поверх ворчливо переговаривающихся барабанов взвились высокие, даже немного писклявые, звуки. – Волынка. И бомбарда, – пояснил Дуфф. – А бомбарда это что? – Что-то вроде дудочки. О, а вот и виола! В дикую, яростную, но в то же время очень ритмичную мелодию, вплёлся новый звук, похожий на грубоватый голос простуженной скрипки. – Ну, Руй, твой выход, – сказал гоблин, и кот скрылся в зарослях. – Это не опасно для него? – спросил Степан. – Нет. Лесной народ диковат, но не причинит вреда лютену. Гоблину тоже, но для такого визита мне бы следовало сначала сменить костюм. А вот тебе к ним соваться незачем. – Они вредят людям? – Избегают вас. – А есть причина? – Была, – вздохнул гоблин. – Сперва друиды, считавшие себя сильнее и умнее. Надо сказать, не без оснований – их слово некоторых из фейри могло согнуть в бараний рог. А трудно говорить с кем-то на равных и уважительно, когда ты согнут в бараний рог. Потом пришли христианские священники, и их слово было ничуть не слабее. Да ещё добавились колокола. Есть фейри и духи, которые не переносят колокольный звон. К тому же приходило всё больше лесорубов, углежогов, крестьян. Леса начали отступать, а тех, кто в них жил, становилось всё меньше и меньше. Зашуршали прошлогодние папоротники, и к ним вернулся Руй. На голове у кота был маленький веночек из синих цветов пролески. Зелёные глаза возбуждённо горели. – Ну вот, полюбуйтесь, – усмехнулся гоблин. – Много их? Кот кивнул. – Замечательно, – Дуфф потянул носом воздух, с прищуром прикинул направление, где на поляне играли музыканты – и взял заметно левее. – Не будем мешать веселью. * * * Домой они возвращались уже в сумерках, так что часть пути Руй проделал в обычном облике, бережно спрятав полученный от дриады веночек в карман своей куртки. За день они наткнулись ещё на три полянки, где веселился лесной народ, отмечая начало нового года. Всякий раз Руй отправлялся на разведку, но – как он рассказал, едва снова смог говорить – только первое сборище было действительно большим. На остальных плясали совсем маленькие компании. Тем не менее, Дуфф остался очень доволен их экспедицией. Степан же не знал, что и думать. Он вдруг понял, что удивительно быстро привык к домовому, гоблину и гномам. Даже русалка в пруду теперь казалась чем-то вполне естественным. И хотя хозяин шато ощущал беспокойство из-за неизвестных любителей выть по ночам, он всё же не воспринимал их как непосредственную угрозу. Этот мир, открывшийся ему за последние дни, был относительно небольшим, по-своему уютным и в общем-то понятным. Но вот за какие-то часы границы мира фейри внезапно раздвинулись, и рябь от камушка, брошенного в тихую воду пруда, превратилась в настоящие океанские волны. Степан невольно вздрагивал, представляя себе, насколько далеко могли зайти последствия его случайной царапины и измазанной в крови волчьей фигурки. Эльфы, фавны и дриады веселились на полянах, древний лес Кенекан возвращался к своей подлинной жизни – той, которую он знал ещё до прихода в эти края людей. И человек задавался вопросом, имеет ли он вообще право претендовать на место в этом изменившемся мире. Руй, похоже, распознал сомнения Степана, потому что когда они добрались домой и позволили себе, прежде чем заняться ужином, ненадолго передохнуть у камина, домовой тихонько тронул человека за руку: – Не терзайтесь, хозяин. Может быть, это было предначертано судьбой, и вы не могли бы ничего изменить, даже если б захотели. А может быть, и могли бы – но спросите себя, стали бы? Степан мгновение-другое подумал, и с лёгкой улыбкой покачал головой: – Нет. Глаза лютена блеснули зелёным, он улыбнулся, но ничего не сказал. Даже Дуфф, у которого всегда было в запасе острое словцо, в этот раз счёл нужным промолчать. Они посидели ещё немного, потом Степан поднялся: – Если я сейчас не займусь готовкой, засну в кресле. Руй подтащил к плите стул, Дуфф завозился у холодильника, доставая продукты. Стук в дверь был негромким, даже робким. Фейри удивлённо подняли головы. Степан взглянул в окно. За стеклом в уже сгустившихся сумерках был различим одинокий человеческий силуэт. Руй торопливо превратился в кота. Дуфф, натянув очки, быстро обматывал голову шешем. – Я что, не запер ворота? – спросил хозяин шато, делая шаг к двери. Стук повторился. Степан быстро оглянулся, убеждаясь, что его друзья готовы к незваному гостю. Открыл дверь – и попятился. «Только привидений мне не хватало!» – мелькнула безумная мысль. На пороге шато стояла девушка. Девушка со старой фотографии, хранившейся в витрине вместе с деревянной фигуркой и армейским жетоном.