Глава 23. Последнее волшебство

Апрель подходил к концу. Корабельные брауни, закончив работы, откланялись и отбыли. Гномы занимались парапетами моста, подгоняя последние камни. Степан при активной помощи Ники разобрал и оценил коллекцию журналов. За несколько вечеров они вдвоём отсняли и разместили лоты на онлайн-площадках, а заодно выставили объявления и о прочих предметах, которые он нашёл ещё при уборке библиотеки. К удивлению обоих, пивные пробки купили первыми, а с ними несколько ежедневников и кое-какие из монеток. Предпоследний день апреля Ника и Степан посвятили развешиванию картин, и как раз возились в люксе с полотном, на котором был, как они считали, изображён Бугул-Ноз, когда в комнату неожиданно вошёл Дуфф. – Хочу вас кое о чём предупредить, – без предисловий начал гоблин. Следом за ним в помещение пробрался кот. – Только не говори, что нас снова ждут какие-нибудь «круги на воде»! – взмолился Степан. – Ну… В каком-то смысле. Но хорошая новость в том, что лично ты в данном случае не имеешь к происходящему никакого отношения. Вообще. – А плохая? – спросила Ника. – Плохая – в том, что вы оба не имеете права вмешиваться в происходящее. Вообще. – Почему? И что, собственно, происходит? – Степан слез со стремянки, встревожено глядя на Дуффа. Тот вздохнул. – Гномы закончили мост. – Ну и? – Завтра сюда приедет мэтр Блеро. – Мне нужно ему позвонить? – Мы уже позвонили, – Дуфф небрежно махнул рукой. Степан нахмурился. – Не бери в голову. Я ведь сказал: вы не имеете права вмешиваться в происходящее. Извини, пришлось взять твой телефон, зато Атти побеседовал с Антуаном лично, и дал все инструкции. Ну, почти все. – Я всё ещё не понимаю. – Мэтр приедет с правнучкой. Дочкой Жан-Пьера. – Братья хотят, чтобы я помог им замаскироваться? – Нет. Это не понадобится. Они только предупреждают – и к этому предупреждению присоединяемся мы с Руем – что ты и мадемуазель не имеете права вмешиваться. – Да во что вмешиваться-то? – В то, что будет происходить, – закончил гоблин и вышел из комнаты. Ника и Степан переглянулись. – Вы что-нибудь поняли? – спросила девушка. – Нет. Но мне всё это очень не нравится. – Мне тоже, – согласилась она. * * * Дочка Жан-Пьера, трёхлетняя Жюли, оказалась дружелюбным, любопытным, но вместе с тем весьма воспитанным ребенком. Она без страха поздоровалась с компанией незнакомых взрослых, и, после позволения прадеда, отправилась вместе со «Старым Али» осмотреть сад, который за месяц, стараниями гоблина и при участии остальных обитателей шато, заметно преобразился. Атти помахал рукой, приглашая всех следовать за собой, и они спустились к нижним воротам парка. С другого берега пруда доносился веселый голосок Жюли, расспрашивавшей Дуффа о растениях и цветах. Гномы с самым серьёзным видом выстроились полукругом перед воротами, чем невольно напомнили Степану изготовившихся к атаке теурстов. – Месье Блеро, вы не передумали? – спросил Атти. – Вы хотите вернуть магию в этот мост? – уточнил Лугус. – И готовы сделать для этого всё необходимое? – закончил Дей. Нотариус кивнул, делая шаг к ним, и закатывая рукава рубашки. Пиджак мэтр Блеро по случаю теплой погоды оставил в машине. – Я так полагаю, это будет магия крови? – Верно. – Я готов. Какую руку? – Руку? – гномы недоумённо переглянулись. – Ну да. Какую руку нужно разрезать? Или понадобится целый палец? – нотариус старался говорить спокойно, и Степан невольно позавидовал его самообладанию. Старичок вёл себя так, словно речь шла об ещё одной обычной сделке. О процедуре, которую необходимо выполнить точно и правильно. – От вас ничего не понадобится, – нехотя отозвался Атти, и указал на мост. Все проследили взглядом за рукой гнома. В первой от имения опоре, поднимавшейся из склона оврага, темнела чуть ниже уровня настила моста небольшая ниша. Мэтр Блеро снова повернулся к гномам, явно не понимая, чего от него ждут, но вдруг побледнел, глаза его широко раскрылись. Степан, секундой позже сообразивший, для чего предназначалась ниша, сделал было шаг к фейри, но перед ним внезапно выросли кот и неизвестно как оказавшийся уже по эту сторону пруда Дуфф. – Вы не имеете права вмешаться! – отчеканил гоблин. Кот коротко зашипел, а когда Степан укоризненно посмотрел на него, рыжая голова печально качнулась. Дуфф мельком взглянул на Нику, непонимающую, что происходит. – Мадемуазель, оставайтесь на месте! Троица гномов мрачно уставилась на нотариуса, а тот силился что-то сказать, но пересохшее горло выдавало только хрип. Атти кивнул, и произнёс: – Камень не имеет жизни. – Магия – это жизнь, – подхватил Лугус. – В камень нужно вдохнуть жизнь, – тихо отозвался Дей. – Пожертвовать жизнь, – хором закончили братья. – Я не… – Степан почувствовал, как острые когти впились ему в ногу, и тут же удар кулака в живот вышиб из него дух. Ника вскрикнула. Дуфф, обхватив согнувшегося человека за шею, склонился вместе с ним, и зашептал ему в ухо: – Молчи, дурак! Молчи! Он должен сделать выбор сам! Вмешаешься – погибнем все! Мэтр Блеро, наконец, совладал с собой, но теперь его била крупная дрожь. Руки тряслись, ноги подкашивались. Старый нотариус сделал несколько неуверенных шагов к мосту, и гномы расступились, пропуская его. Мэтр, шаркая, дотащился до парапета, тяжело опёрся об него рукой, и наклонился вниз, рассматривая страшную нишу. Где-то за прудом детский голосок весело напевал какую-то песенку. – Нет, – нотариус покачал головой. Потом с силой затряс ею. – Нет! Жюли? Ни за что! Лучше меня! Если контракт не разорвать – берите меня! Её не отдам! На площадке у ворот повисла звенящая тишина. Казалось, сам воздух сгустился, а время замедлилось. Детский голосок за прудом уже не пел, а словно медленно проговаривал слова. Не слышно было жужжания шмелей, исчез ветерок, недвижно застыли листья на деревьях. Степан, всё ещё с вцепившимся в штанину котом и обхватившим шею Дуффом, мельком взглянул на Нику, и увидел раскрывшиеся в ужасе глаза девушки. А мэтр Блеро уже не говорил – кричал: – Не отдам! Не отдам!! Не отдам!!! Будто далекое эхо его крика прокатилось по речному оврагу, перерастая в глухой нарастающий гул. Звук приближался, и Степан увидел, как неизвестно откуда взявшаяся волна, которой место было бы на морском берегу, но никак не на тихом мелком ручье Лискюи, надвигается от истока. Увидел прикованного к месту то ли страхом, то ли удивлением мэтра Блеро, глядящего на подступающую стену воды. Затем волна ударила в мост и всё скрыл бурлящий поток. Ника вскрикнула и, не в силах стоять, села на каменные плиты двора. Трое гномов всматривались в проносящуюся прямо за воротами реку. Гоблин перестал пригибать человека, кот выпустил из когтей штанину. Вода схлынула – и на мосту снова показалась фигура нотариуса. Антуан Блеро был мокрым с головы до ног, и казалось, что поток смыл с него долголетие. Теперь нотариус был согбенным, даже дряхлым, всё лицо покрывали глубокие морщины – но он улыбался счастливой улыбкой ребёнка, в которой не осталось и следа прежней хитрости. Атти хмыкнул и указал рукой на мост. Вместо ниши первую опору теперь насквозь прорезала арка, из которой тоненькой струйкой ещё продолжала вытекать вода, унося с собой мелкие осколки камней. Детский голосок за прудом допел песенку, и собравшиеся у нижних ворот увидели, как Жюли под считалку весело скачет то на одной ножке, то на обоих, пересекая плотину древней мельницы. * * * – Ты меня чуть не задушил, – посчитал нужным уточнить Степан. – Прости, – Дуфф развёл руками. – Но если бы ты сказал то, что намеревался, дело в любом случае кончилось бы плохо. – Потому что это был не ваш мост, хозяин, – пояснил Руй, – и не ваш выбор. Нельзя вмешаться в такое без последствий для себя. – Ты вполне мог оказаться в той нише, – уточнил гоблин, – и при этом ничем бы не помог малышке. – А если бы мэтр Блеро убежал с моста? Не попал под удар воды? – задумчиво спросил Степан. – Это был бы его выбор, – только и сказал Дуфф. Все посидели молча, раздумывая над услышанным. В камине потрескивал огонь, за окном в бархате ночи апрель сменялся маем. Первой нарушила молчание Ника. – А ведь сегодня Бельтайн, – заметила девушка. – Вальпургиева ночь. Ведьмы собираются… – Да никуда они не собираются, – фыркнул гоблин. – Просто пока у вас, людей, одна религия боролась с другой, появились страшные ночные сказки. Обыватели давным-давно забыли, из-за чего была борьба, но сказки продолжают жить. – У вас ведь тоже есть нечто подобное. Ты сам говорил про священные дни праздника весны, – заметил Степан. – Резонно, – согласился Дуфф. – Наверное, это в какой-то мере сближает нас с людьми. – Завтра я уеду, – вдруг тихо сказала Ника. Мужчина и оба фейри удивлённо посмотрели на неё. Девушка подошла к каминной полке, на которой они давно уже завели папку с документами – туда попадали все чертежи, наброски, чеки, связанные с работами в шато. Ника достала из папки официального вида конверт, и протянула Степану. – Мэтр Блеро привёз его сегодня. Я хотела сказать после церемонии – я ведь не знала, что подразумевает эта церемония. А потом просто забыла, и вот только сейчас вспомнила. Степан держал конверт на руке, не торопясь заглянуть в него. Он уже всё понял. – Мой отец – Серж Борю, – девушка грустно улыбнулась. – Я не ваша кузина, не дочь месье Мишоне и, стало быть, не имею никаких прав на наследство. Это замечательно. Мужчина вопросительно приподнял брови. Гоблин хмыкнул. – Замечательно, потому что вы сможете реализовать свой проект, и никто вам в этом не будет мешать. А я наконец узнала правду об отце. Он похоронен в Кастельнодари, там штаб-квартира четвёртого полка Легиона. Хочу на обратном пути побывать на его могиле. – На обратном пути? – переспросил Степан. Он рассеянным взглядом обвёл комнату, будто не совсем понимая, где находится. Руй и Дуфф молча и сосредоточенно смотрели на мужчину, и у него мелькнуло ощущение, что оба фейри силятся что-то сказать, но при этом никак не могут даже движением глаз выдать своё намерение. – Ну да. На обратном пути в Белград, – Ника замялась на секунду, затем сказала. – Простите, что доставила вам столько беспокойств. И большое спасибо за то, что позволили побывать в сказке. Мысль пронеслась вспышкой молнии – Степан вдруг понял, что без слов пытались сказать ему гоблин и домовой. Понял так же, как в ночь перед нападением на шато призрачных гончих, что именно сейчас эта девушка может уйти из его жизни навсегда. Мужчина молча поднялся со стула, шагнул к растерянно глядящей на него Нике, и осторожно привлёк её к себе. Девушка не отстранилась, только в серых глазах блеснули слёзы. – Останься. Пожалуйста, – попросил он, впервые говоря ей «ты». Руй с облегчением выдохнул. Дуфф ткнул друга локтем в бок, и сказал: – Правильно я советовал парням. Зачем нам люкс? Вот номер для новобрачных – совсем другое дело!