Глава 5

Признаваться в том, что подслушивала, не хотелось, и я спросила у Афанасия, как зовут хозяина.

— Ты ж бумаги подписывала, — фыркнул он.

— В такой спешке, что прочитать толком не успела. — И это правда. — Я сейчас и к Чернобогу в служанки пошла бы.

— Оно и заметно, — согласился Афанасий. — Владияр Николаевич Юрьевский. Княжич. Генерал-майор в отставке. Слышала о нем?

— Э-э-э… Нет. Он старенький, да? Поэтому характер испортился?

— О характере знаешь, а имя впервые слышишь?

— Да там говорили… — смутилась я. — Что он всех гонит, что угодить ему трудно.

— А ты не угождай, — сказал Афанасий. — Дело свое делай, как умеешь. Там видно будет.

— Вы сказали, я и дня не продержусь.

— Скорее всего. Вот что… Мы почти на месте. Машину я во двор загоню, вас через черный вход проведу. Митьке вели вести себя тихо. Посидит на кухне, а я тебя к хозяину отведу, поздороваешься. Не пялься на него, вопросов не задавай. На все вопросы я отвечу. Поняла?

— Да. А если он о чем-то спросит?

— Спросит, ответишь. Но это навряд ли. Он и имени твоего не запомнит.

— Совсем старенький? — догадалась я. — Он один? Семьи нет? Дети не навещают?

Афанасий как-то странно булькнул: то ли смешок то был, то ли возмущение.

— Позже расскажу, — пообещал он.

Дачный поселок утопал в зелени. За причудливыми изгородями виднелись деревянные домики с верандами. При каждом — сад, а в нем плодовые деревья и цветники. Улица широкая, оживленная: то стайка ребятишек пробежит, то отдыхающие на велосипедах промчатся. На лужайке играли в лапту. Возле здания с вывеской «Библиотека» стояла тележка мороженщика.

Дача Юрьевского располагалась в конце тихой улочки. Случайные прохожие сюда, похоже, не забредали. Когда Афанасий открыл дверцу, чтобы выйти из ведомобиля, пахнуло флоксами.

— Митя, тут хорошо, правда? — спросила я сына.

— Да, — согласился он.

— Хочешь тут остаться?

— Хочу!

— Тогда веди себя хорошо, договорились?

— И побегать нельзя? — огорчился Митя.

— Можно, но не сразу. Сначала посиди тихо-тихо. Ладно?

— Ладно, — согласился он.

Афанасий открыл ворота. Из ведомобиля мы с Митей вышли на заднем дворе.

— Сюда, — показал он.

Черный ход вел на кухню. Я усадила Митю на табурет, а Афанасий неожиданно поставил на стол миску с пирожками.

— С капустой, — сказал он. — Ешь.

Еще и молока налил из глиняного кувшина.

И то верно, с набитым ртом Митя определенно будет молчать. Но я, откровенно говоря, впервые видела такое внимание к ребенку со стороны мужчины.

Афанасий вышел, но вскоре вернулся.

— Пойдем, хозяин ждет, — сказал он мне.

Большой двухэтажный дом снаружи показался мне запущенным: из-за сада, заросшего сорной травой, из-за давно немытых окон. Внутренняя обстановка лишь подтвердила мою догадку. Полы радовали чистотой, порядок тут поддерживали. Но и только. По углам разрослась паутина, мебель не натирали воском, не стирали занавеси и покрывала. В доме пахло чем-то старым, затхлым. И, кажется, еще лекарствами. А обстановка не роскошная, но богатая. Все подобрано со вкусом, чувствовалась женская рука.

Афанасий первым вошел в гостиную.

— Владияр Николаевич, позвольте представить, Ульяна Лопаткина, -торжественно произнес он. — Ваша новая экономка.

Повинуясь указаниям, я смотрела в пол, когда произносила слова приветствия.

— Быстро, однако, — проворчал Владияр Николаевич вместо того, чтобы поздороваться. — Ты уверен, что она хоть что-то умеет?

— Завтра узнаем, — ответил Афанасий.

А я не удержалась, подняла взгляд. И едва сдержала испуганный крик.

Мужчина не был старым. Он сидел в инвалидной коляске, и сразу стало понятно, на что намекал Афанасий. Но не это меня испугало. На миг мне показалось, что на меня смотрит… отец Мити.

Но это… абсурд. Я понесла по глупости, случайно. На Ярилин день я сбежала из дома, веселилась на празднике вместе с молодежью из ближайших деревень. И там то ли сама неосторожно выпила бражки, то ли мне подмешали чего-то в питье… Помню, как прыгали через костры, как пускали венки по воде. Помню, как влюбилась до беспамятства в мужчину… блондина с голубыми глазами… Он назвался Иваном, я — Марьей. Мы целовались на берегу реки. И отдалась я ему добровольно.

В чем мне его винить? Я выдала себя за крестьянку. Еще и спросила, в шутку, искать ли его, если ребеночек появится. А он ответил, мол, попробуй.

«А если найду? — допытывалась я. — Признаешь?»

«Слово скажи, заветное. И я на тебе женюсь».

«Слово? Какое?»

Он задумался на мгновение и произнес: «Est-ce que tu veux m’épouser ou pas?»[1]

Я сделала вид, что ничего не поняла. А он был уверен, что я не обучалась иностранным языкам.

Я определенно была не в себе, но не он меня опоил. Зла на него я не держала. В конце концов, он подарил мне Митю. И ту волшебную ночь я вспоминала без сожалений.

Но тот мужчина — не генерал-майор Юрьевский, что сейчас взирал на меня с явным неодобрением. Просто похож. Немного. Цветом волос. И лицом, если бы был лет на десять моложе.

— Не нравлюсь? — сухо спросил Владияр Николаевич.

Я беспомощно уставилась на Афанасия.

— Это я ее запугал, — великодушно помог он. — Сказал, что уволят сразу, если не понравится хозяину.

Тот хмыкнул и задал новый вопрос:

— Ты откуда?

— Родилась в деревне, жила в городе, при господском доме, и в скиту несколько лет, — отбарабанила я заранее подготовленный текст. — Все умею. Дом вести, готовить. Языки знаю…

— Вот это мне точно без надобности, — перебил Владияр Николаевич. — Иди, ужин готовь. Афанасий даст нужные указания.

Добравшись до кухни, я стерла со лба испарину. Митя спал, положив голову на стол. Недоеденный пирожок выпал из его руки.

— Умаялся, — сказал Афанасий. — Он крепко спит? Не испугается, если проснется, а тебя рядом нет?

— Спит крепко, но ему хорошо б понимать, куда бежать, если нужда заставит проснуться, — ответила я.

— Я его наверх отнесу. Горшок рядом поставлю.

— Наверх? Почему наверх? — удивилась я.

Обычно на верхнем этаже располагались хозяйские комнаты, а прислуга жила где-то рядом с кухней.

— Сама не догадаешься? — буркнул Афанасий. — Наверху все комнаты свободны. И детская есть.

— Он… совсем не ходит?

— Нет, прикидывается, — съязвил он. — Значит, так. Приказ ты слышала. Готовить придется из того, что есть. Но у хозяина диета. Знаешь, что это такое?

— Догадываюсь, — буркнула я. — Приготовить что-то легкое? Нежирное?

— Именно. И, желательно, вкусное.

— Сладкое можно?

— В меру. Шевелись. Я ребенка отнесу и вернусь, расскажу подробнее. На кухне хозяйничай, как знаешь. В комнаты — ни ногой.

Распоряжения он отдавал четко, отрывисто. Вот точно, и сам военный. Так и хотелось ответить в его же манере. Но я лишь коротко кивнула и полезла в ледник, в надежде найти там хоть что-нибудь съедобное.