Глава 26

— Кхм. Кузина, я заранее приношу извинения, что вынужден коснуться столь деликатной темы…

Я сидела в кресле для посетителей и смотрела на Фредерика, оставшегося стоять у стола. На то, как он машинально поправляет письменный прибор, как бросает на меня взгляд, от неловкости отводит глаза и принимается делать вид, будто впервые видит висящий над камином щит с родовым гербом. Насколько же это поведение отличалось от всегда уверенного в себе Каннингема! И насколько не шло кабинету покойного лорда.

— … Я понимаю, что это досужие сплетни, тем более среди слуг…

Я насторожилась.

— … но поймите и вы: на все болтливые языки узду не накинешь. Поэтому… — Фредерик сделал паузу, чтобы набрать в грудь воздуха. — Поэтому я прошу вас отослать вашего управляющего из Каннингем-холла.

Что-о? У него там от портвейна мозг ссыхаться начал?

Разумеется, вслух я ничего подобного не выдала, однако на моём лице всё отразилось более чем понятно. И Фредерик поспешил пояснить:

— Я не настаиваю, чтобы он вернулся в Колдшир. Достаточно, если просто переберётся куда-нибудь в гостиницу. Я даже готов оплатить его проживание!

— Крайне великодушно с вашей стороны. — Странно, как от моего тона столешница не покрылась инеем. — Однако я до сих пор не понимаю, чем вызвано подобное предложение.

Я специально не сказала «требование», подчёркивая: не кузену требовать от меня чего бы то ни было.

Фредерик прочистил горло и невнятно произнёс:

— Видите ли, кузина, ваши отношения… Конечно, это полнейшая выдумка, но люди болтают… Эти утренние прогулки, то, что он сопровождает вас везде…

— Не везде, — резко поправила я. — Вчера, например, меня сопровождали вы — это тоже повод для злых языков?

Кузен не нашёлся с быстрым ответом, и я продолжила:

— А что до прогулки по саду, то только чёрная, завистливая натура может усмотреть в ней что-то предосудительное. В Колдшире я привыкла вставать рано, а поскольку здесь у меня нет кабинета, где можно было бы обсудить дела и отдать распоряжения, приходится делать это на свежем воздухе. Не приглашать же Райли в мои комнаты, согласны?

Фредерик торопливо закивал: да, это было бы куда скандальнее. И я жёстко завершила:

— Потому я всей душой благодарна вам за заботу, однако уверяю: опасения, подозрения и наветы абсолютно беспочвенны. И, кстати, рекомендовала бы присмотреться к доносчику: распускать грязные слухи о хозяевах — крайне дурная манера.

— Согласен с вами! — с жаром подхватил Фредерик. — Но всё же я бы очень рекомендовал удалить…

— Пойти на поводу у сплетен — значит признать их справедливость, — отрезала я. — А ни на мне, ни на Райли вины нет.

Поднялась из кресла и льдисто уточнила:

— Это всё, дорогой кузен? Или у вас есть, что ещё мне сказать?

Будь на месте Фредерика Каннингем, он бы продолжил настаивать и, возможно, даже угрожать. Однако кузен смог лишь промямлить:

— Н-нет, кузина.

Тогда я величественно кивнула и, сухо пожелав доброго дня, покинула кабинет.

* * *

Грейс! Вот же дрянь! У меня не было сомнений, что это она постаралась. И как же я сожалела, что не могла её уволить! Печальный опыт с Брендой научил меня: если держать гадину подле себя, рано или поздно она ужалит. И хорошо, если обойдётся без динамита.

Но «кадровый вопрос» Каннингем-холла был епархией Фредерика, и я сильно сомневалась, что кузен прислушается к моему намёку о доносчице. Мелькнула малодушная мысль рассказать обо всём Райли: он умел затыкать излишне болтливых, причём одним лишь моральным давлением. Однако я быстро отбросила эту идею: мы не Колдшире, чтобы идти на открытый конфликт. Нам бы просто продержаться до королевского бала, а потом уехать из столицы не оглядываясь. Так что пусть Грейс довольствуется тем, что к её навету отнеслись, словно его и не было.

Но храни её все высшие силы попытаться подгадить ещё раз. Никогда не вела себя как стерва, но, пожалуй, в этом случае добьюсь от Фредерика замены экономки.

Так я думала, яростно меряя шагами свою гостиную. И лишь когда поняла, что более или менее успокоилась, решила сесть за письмо в Королевское архитектурное общество. Мы с Райли сошлись на том, что нелишним будет написать его председателю и попросить рекомендации: кого бы он посоветовал для восстановления Колдшира.

— Обычная рекогносцировка, — назвал эту идею Райли. — Раз уж мы плохо разбираемся в подобном, надо спросить совета.

— Но не станет ли он продвигать фаворитов? — высказала я подводный камень, и Райли спокойно отозвался:

— Естественно, станет. Потому попросите его назвать ещё и тех, к кому точно не стоит обращаться.

Я оценила «военную хитрость», и добрых полчаса сочиняемое письмо содержало обе просьбы. Я перечитала текст, присыпала бумагу мелким песком, чтобы убрать излишки чернил, и аккуратно вложила письмо в конверт. Звонком вызвала Бэрридона и, когда тот явился, отдала ему послание со словами:

— Это нужно отправить господину Бёртону, председателю архитектурного общества. К сожалению, я не знаю адреса…

— Положитесь на меня, госпожа, — поклонился дворецкий, верно поняв недосказанность.

Благодарно улыбнувшись, я отпустила его, но буквально через пару минут в дверь гостиной опять постучали.

Причём стуком, который я давно научилась узнавать.

«Ещё один повод для Грейс», — пронеслось в голове, однако я отмахнулась от трусливой мыслишки и внятно разрешила:

— Входи.

Дверь без промедления открылась, и, подтверждая мою догадку, через порог шагнул Райли.

— Я ненадолго, — сразу успокоил он. — Только хотел рассказать, что наконец переговорил с Фредериком.

— И? — Я невольно затаила дыхание.

— Он долго мялся. — По лицу Райли скользнуло выражение брезгливости. — Не сказал в итоге ни да ни нет — якобы ещё недостаточно вник в дела. Однако я добился от него обещания дать чёткий ответ послезавтра.

Послезавтра. В день королевского бала.

— Ну что же. — Я очень постаралась не пустить в голос разочарование. — Чай, не мокнем под дождём. Подождём.