Эпилог

И, конечно же, я вышла за него замуж. Ради этого было решено сделать двухдневный перерыв в восстановлении замка, что, думаю, стало дополнительным поводом для радости.

Десятого аугустуса в маленькой церквушке на окраине Данли мы с Райли принесли брачные обеты и поклялись быть вместе «в печали и радости, в болезни и здравии» — словом озвучили принципы, по которым уже жили. Свидетелями стали Эйнсли, вернувшийся два месяца назад, и его молодая жена — милая фрау Илма, с которой лорд познакомился в Кёльне, а обвенчался в Аахене. Ей же принадлежали перчатки, украшавшие мои руки: как правильная невеста я была одета во «что-то новое, что-то старое, что-то взятое взаймы и что-то голубое». Новым было моё платье — не белое, конечно, но дымчато-серое, в цвет глаз. Старым — кружева, доставшиеся Мэриан от бабки. А голубым — венок, в который были вплетены три чудесные розы: Колдшир тоже решил сделать нам свадебный подарок.

— Вы невероятны, — только и сказал Райли, когда мы встретились на крыльце церкви, и иного комплимента мне не требовалось.

Мы не собирались звать много гостей, но как-то так получилось, что собралась вся округа. Женщины промокали глаза платочками (впечатлительная Лили едва ли не рыдала от избытка эмоций), лица мужчин смягчала радость за нас. Такое отношение было удивительным, но и, без сомнения, приятным. А от количества подарков я даже растерялась и чувствовала себя ужасно неловко, принимая их.

Для свадебной трапезы староста Хендерсон щедро предоставил большой зал в ратуше. Угощение готовили едва ли не все деревенские хозяйки, и у них получился настоящий «пир на весь мир». Было много света, смеха, танцев, не особенно красивых, но душевных здравиц. Возможно, была и драка (какая же свадьба без доброй потасовки?), однако мы с Райли об этом не узнали. Почувствовав, что дальше гулянье вполне может продолжаться без нас, мы высказали благодарственное слово и технично уехали в Колдшир.

А потом была самая лучшая ночь в моей жизни — предвестница будущих чудесных ночей рядом с самым любящим и нежным мужчиной на свете. И засыпая на его плече, я долго видела (или мне чудился?) голубоватый отсвет на лепестках роз в лежавшем на столе свадебном венке.

Старые байки не лгали: в Колдшире действительно было сокрыто сокровище. И оно открылось мне, расцветя чудесным тысячелепестковым цветком взаимного чувства.