Глава 57

Тихо. Так тихо, что собственное дыхание кажется чересчур громким. Но вот как будто глухой топот: копыта?

«Конечно же, они должны осмотреть лачугу, даже если не заметили ничего подозрительного. Просто на всякий случай».

Недолгая тишина.

Шаги над головой.

Затаить дыхание, вжаться спиной в земляную стену.

Тихий шорох рядом: Эйнсли? Только бы ничего не учудил!

— Пусто, господин капитан!

Правда? Это действительно прозвучало или почудилось?

Шаги. Топот. Тишина.

Минуты тянутся как часы. От одного до шестидесяти, от шестидесяти до одного. Когда же можно выдохнуть? Когда окончательно решить, что угроза миновала?

Надо рискнуть.

Шёпотом:

— Я посмотрю.

Протестующее:

— Лучше я!

Только кто слушает его протесты?

Ощупью наверх. Приложить ухо к дереву, напрячь слух.

Тишина.

«Господи, храни идиотов!»

Медленно, очень медленно приподнять крышку дрожащими от напряжения руками. Выглянуть в щёлку.

Вроде бы никого.

Уже смелее открыть лаз, высунуть голову, закрутить ею, ожидая подвоха.

И обнаружить абсолютно пустую тихую лачугу.

— Спасены!

***

Впрочем, радоваться было рано.

— Вы уверены, что никого нет? — прошептал снизу Эйнсли, и я отчётливо вспомнила кровь на его одежде и то, как он против воли наваливался на меня по пути в убежище.

Ему нужна медицинская помощь, срочно. А здесь нет даже воды, чтобы элементарно промыть рану.

— Леди Каннингем?

Я встряхнулась и так же шёпотом ответила:

— Сейчас выгляну наружу. Ждите.

Выбралась из лаза и почти на карачках подползла к дверному проёму. Зачем-то задержав дыхание, выглянула: дюны, тускнеющие звёзды, ползущая к горизонту луна. И тихо: ни ветерка, ни шороха.

— Никого, — вполголоса сообщила я Эйнсли, вернувшись. — Сможете выбраться? Надо посмотреть, что у вас с ранами.

— Не стоит беспокоиться, — чопорно отозвался тот, и я возвела очи горе: только второго Райли мне сейчас не хватало.

Между тем лорд-разбойник тоже показался из подпола. Опираясь локтем на край лаза, спрятал в ножны кинжал, который, оказывается, всё это время сжимал в руке, и до меня дошло, что за шорох я слышала в темноте.

Вздохнула: «Ну, спасибо, что не пистолет». И требовательно спросила:

— Вы взяли свечу?

Эйнсли как будто стушевался, и я поспешила сгладить его прокол:

— Неважно, у меня есть ещё одна. Давайте помогу.

И не обращая внимания на недовольное бурчание: «Я прекрасно справлюсь сам», поддержала выбирающегося упрямца. Шумно дышавший Эйнсли уселся на полу и устало привалился к стене, а я зажгла запасную свечу, благополучно пережившую все приключения в поясном мешочке. После чего набрала в грудь воздуха и безапелляционно велела:

— Снимайте куртку, мне надо осмотреть ваш бок. И платок тоже снимайте, без него вам будет легче дышать.

Раненый послушался, правда, только по второму пункту. Стянул платок на грудь, открыв красивое и болезненно-бледное лицо, и хрипло поинтересовался:

— А что потом, леди Каннингем?

Потом?

— Сделаем вам временную перевязку. — Я говорила с уверенностью, которой сама не чувствовала. — Платок используем как тампон, подол рубашки — как бинт. Нужно остановить кровь.

Эйнсли хмыкнул и прокомментировал:

— Для молодой леди вы очень хорошо разбираетесь в ранах.

— Благодарю за комплимент, — огрызнулась я. — А теперь снимайте куртку.

Про себя же отметила: вряд ли у него серьёзное ранение, иначе он не вёл бы сейчас со мной разговоры.

— Подождите, леди Каннингем, — подтверждая последнее умозаключение, продолжил допытываться Эйнсли. — А что будет потом?

Я нахмурилась, придумывая резкую, но приличествующую леди отповедь, и вдруг поняла, что по факту у меня нет ответа на его вопрос.

В самом деле, что дальше? Тащить Эйнсли по тайному ходу в Колдшир? Но там здоровому человеку пройти непросто, не то что раненому. Да и как его спрячешь в замке? А если инспектор узнает, что я укрываю Безликого, проблем хлебнут все.

Тогда как быть? Оставить его здесь и сходить за аптечкой и всем необходимым? Но время, время. У меня физически не получится обернуться до рассвета, а там моё отсутствие вполне могут заметить.

Я закусила щеку, напряжённо перебирая в уме варианты, вплоть до самых фантастических, и Эйнсли, видя мои раздумья, неожиданно мягко сказал:

— Благодарю вас, леди Каннингем, но вы уже сделали более чем достаточно. Разумнее всего нам сейчас будет разойтись: вам — отправиться в Колдшир тем же путём, что пришли сюда, а мне — добраться до моих людей в тайном месте среди дюн.

Я скептически выгнула бровь:

— Вы так уверены, что до них уже не добрались королевские солдаты?

— Абсолютно, — серьёзно подтвердил Эйнсли. Закряхтел и, опираясь на стену, начал медленно вставать.

— Давайте перевяжем рану! — бросилась я к нему. — Вы же кровью истечёте, пока до своих бандитов доберётесь!

Поддержала его за пояс, и наши лица вдруг оказались неприлично близко друг к другу.

— Вы так переживаете. — Непроницаемо чёрные глаза Эйнсли смотрели прямо в душу. — А ведь я собирался и собираюсь забрать у вас Колдшир.

— Как-то вы непоследовательно это делаете, — парировала я. — И потом, надо же вернуть вам долг за сохранённые жизни тогда, в лесу. А ещё за Гилби и Грира.

— Всё-то вы знаете. — Эйнсли усмехался, но я видела удивление и невольное уважение в его взгляде. — Хорошо, леди Каннингем. Мы квиты. Настолько, что я даю слово дворянина забыть о том странном месте, где прятался от солдат. А теперь, с вашего позволения, мне пора. Светает.

— Перевязка…

— Обойдусь. Там царапина, поверьте. Неприятная, но царапина, и кровь уже почти остановилась.

— А если вы наткнётесь на солдат? — Зачем я его отговаривала? Разве у меня был план лучше?

— Они уже покинули дюны. — Эйнсли был на зависть уверен в своих словах. — Возвращайтесь в Колдшир, леди Каннингем. А я, так и быть, пришлю вам записочку, когда доберусь до Оакшира.

— Боюсь, как бы мне не прислал записочку инспектор Трейси, — хмуро отозвалась я и безнадёжно вздохнула. — Хорошо. Хочется вам — рискуйте. Только подождите немного.

Оставила Эйнсли держаться за стену и подошла к спасшей наши головы метле. Без особенного труда избавила её от прутьев и вручила раненому палку:

— Возьмите. У вас ведь ещё с ногой что-то.

— Подвернул, когда упал с лошади, — пояснил Эйнсли.

Постепенно перенося вес на импровизированный посох, отлепился от стены и сделал несколько шагов на пробу. Затем повернулся ко мне, внимательно за ним наблюдавшей, хотел изобразить подобие поклона, но зашипел от боли.

— С ума сошли! — Я тут же подскочила к нему. Ну почему некоторые мужчины настолько лишены чувства самосохранения?

Но Эйнсли только улыбнулся:

— Спасибо, леди Каннингем.

И мягким жестом убрал с моей щеки выбившуюся прядь, щекотно мазнув по коже пальцами.

Я замерла, не зная, дать высокородному лорду пощёчину, возмутиться словесно или просто констатировать, что кровопотеря печально сказалась на его умственных способностях.

А Эйнсли небрежно пояснил:

— Паутинка прицепилась. — И вернул на лицо платок. — До встречи, леди Каннингем.

— Надеюсь, не на виселице, — мрачно прокомментировала я.

У лорда-разбойника вырвался смешок.

— Разделяю ваши надежды.

Он похромал к выходу, осторожно выглянул из лачуги и, бросив на меня последний взгляд, шагнул в розовато-серые предутренние сумерки.

Я следила за его кособокой фигурой, пока он не скрылся из виду, и лишь после этого отошла от двери. Как смогла, убрала следы нашего присутствия и со свечой в руке спустилась в лаз. Закрыла крышку, подняла с земляного пола огарок и тронулась в обратный путь.

***

Всё-таки правду говорят, что дорога назад вдвое короче. Даже узкое место хода больше не казалось таким пугающим, как в прошлый раз. Я без приключений добралась до вырубленного в камне туннеля, а по нему — до винтовой лестницы. На втором дыхании поднимаясь через ступеньку, уже предвкушала скорый конец пути, как впереди послышался звук шагов, а по стенам заметались отсветы чужого огня.

«Кто-то ещё знает про ход?!» — испуганно подскочило сердце. Я дунула на свечу, но сбежать и скрыться в темноте не успела.

Из-за поворота вышел Райли.​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​