Глава 19.

Илона Габец

Хорошо, что когда пришла в палату, никого не было. Вот и разревелась после всего… Потому что сил держать в себе не хватило. Рядом с ним всё настолько внутри клокочет, что удержаться невозможно. И теперь я чувствую себя ещё хуже… Ведь он не унимается. А между тем Екатерина Андреевна недавно вернула в палату эту сумасшедшую дрянь.

«Просто будь счастлив подальше от меня»… Пишу реально от сердца. Не хочу ничего. Кроме того, он явно меня провоцирует, а мне сейчас только этого не хватало.

– Лучше держись от него подальше, – слышу из её пасти, и мне становится смешно.

– Пошла ты, – показываю ей средний палец, лёжа на кровати. Ну что она может мне сделать? Ничего острого здесь нет, а кислоты и подавно. Нас шмонают, когда поступаем, поэтому не думаю, что ей удалось как-то протащить это. Да и вообще пофиг. Ещё бы я не пресмыкалась из-за какой-то помешанной идиотки.

Не успеваю додумать, как эта мразь появляется прямо передо мной с подушкой в руке и совершенно беспринципно агрессивно начинает меня душить, накрыв ею моё лицо. Нифига не в шутку. Разгорается настоящая драка. Чувствую, как её бледные ручонки давят и тут же нахожу её волосы рукой, наматывая те на кулак и дёрнув вниз. Конфликт разрастается. Только мы обе молчим. Не орём, а молча друг друга бьём. И в очередной такой момент она просто берёт и собственной башкой ударяется о стену. Ни с того, ни с сего после чего начинает дико орать.

– Ты больная, что ли? – запыхавшись спрашиваю, поправляя свои волосы, когда на крик сюда сбегается половина больнички, включая Екатерину Андреевну и, естественно, его.

– Она меня ударила! – верещит истеричка, вводя меня в небольшой ступор. Я смотрю на её рассечение на щеке, которое сейчас рассматривает медсестра, после чего качает головой и хмурится на меня.

– Илона, ты что?! Шрам ведь останется!

– Я её не трогала, блин! Я не…

– Она врёт… Господи, как ты можешь быть такой ужасной?! Такой грубой и дикой?! – тут же выдаёт она, выпустив свои крокодильи слёзы, а потом бросается на руки к Дане, который смотрит на меня с такой ненавистью и осуждением, что я просто сгораю от стыда не месте.

Бросив в мой адрес последний напряженный и унизительный взор своих зелёных, он, приобняв её, выводит из комнаты. И Екатерина Андреевна идёт за ними следом.

– Что встали, блин?! Валите нахрен отсюда! – гоню остальных прочь, которые столпились и смотрят. Кто-то ржёт, кто-то возмущается.

А я хожу из стороны в сторону и нервничаю, потому что это уже предел того, что я могла допустить. Аврора теперь не в сети. С рыжим не общается, как я поняла. Да и непонятно что там у них с судом. Им наверняка не до нас. Но эта…

Кровожадная сумасшедшая пиранья, блин…

Уже всю кровь из меня вытянула. Она так влюбилась в него или что? Чего ей от него нужно?

Приоткрываю дверь и проверяю, чтобы никого не было. Сама лезу посмотреть её шмотки. Правда там нихрена интересного. Кроме искусно завёрнутого платочка, при развороте которого на пол выпадает самая настоящая бритва, блин… У меня аж глаз дёргается, как представлю, что вот это было рядом со мной у этой мрази в сумке. А мало ли что ей придёт в дурную голову????

Получается, никто особо ничего не проверял… Замечательно.

Пока эту дуру зашивают, я выбрасываю её добро из окна вниз. Через решётку. Ещё чего не хватало.

На стене остаётся кровавый след от её удара. Неужели Даня правда поверил, что я могла настолько сильно кого-то ударить? Это просто идиотизм…

Пока сижу и сердце колотится со скоростью света, дверь приоткрывается. И передо мной появляется сам Даня. Снова. Только на этот раз один.

– Не ожидал от тебя, – выдаёт, замерев передо мной и глядя таким взглядом, что хоть вешайся.

– Я всё тебе сказала. Я не делала этого. Хочешь верь – хочешь нет.

– Ну не сама же она себя ударила вот так, правда?!

– Нет, не правда, – отвечаю и отворачиваюсь к стене, обняв подушку и свернувшись калачиком. – Уходи…

– Илона, если всё плохо, не значит, что нужно вымещать на других.

– Чудик, ты ни черта обо мне не знаешь! Только мелишь своим языком! И я говорю тебе, она не та, кем прикидывается! А сейчас я вышвырнула из сумки твоей избранницы настоящее лезвие бритвы!

– Ага, конечно, рассказывай… Долго эти сказки придумывала? – спрашивает, вынуждая меня ещё сильнее закипеть от злости, и я тут же дёргаюсь, обернувшись к нему.

– Хочешь сказать, что я – лгунья?!

– Именно это я и хочу сказать! Да! – выдаёт он, окончательно выводя меня из себя. – А ещё ты совсем уже сбрендила! Съехала с катушек! Ненавидишь всех вокруг себя! Даже тех, кто тебе ровным счётом ничего не сделал! Включая меня!

Смотрю на него и ноздри раздуваются от злости. Какой же ведомый наивный нытик, а… Ещё хватает совести на меня нападать. Учитывая, что его якобы бедная овечка сама начала душить меня, а потом долбанулась башкой об стену, будто хотела получить премию Дарвина за это.

– Знаешь что?! Да пошёл ты! Выход вон там! Вперёд за своей психопаткой-блондинкой!!! – указываю на дверь, подавив в себе всю агрессию, чтобы снова не сойти с ума. Оборачиваюсь обратно и меня вдруг резко хватают за плечо, развернув к себе и оказавшись в сантиметре от моего лица… Лбом уткнувшись в мой лоб, опаляя своим дыханием. И почему-то от него пахнет творожным печеньем прямо сейчас… Опять, наверное, хомячил…

У меня стучат зубы. От страха и сомнений в том, что я делаю. Но и от сумасшедшего притяжения к этому балбесу тоже. Я его просто ненавижу…

А целовать почему-то начинаю первая. Вопреки всем законам логики. Обхватываю его рыжий затылок и тяну к себе. А он, наполовину оказавшись сверху, давит меня к подушке и за секунду проталкивает язык внутрь моего рта, встретившись внутри с моим…