Глава 4.
Даниил Стахов
Честно, я просто прихуел, когда спалил её перед собой ночью. Как чувствовал... Будто какой-то сбой системы в организме. В момент переклинило ото сна. Но я замер и выжидал, словно на рыбалке ждал клёва...
И попалась, блядь, рыбка…
А сейчас она реально застывает у двери после моих слов, и видок такой, словно я поймал с поличным... Да и не словно, так и есть...
Спалилась, дурочка…
– Ты чё здесь делала? А? Подсматривала, что ли? – лыблюсь, как придурок, потирая сонное лицо. Весь, конечно, напряжённый… Не каждый же раз такую красотку у себя в гостях застаёшь. На секунду даже щиплю себе кожу, чтобы проверить – не снится ли… Но нет, зараза, больно…
– Я хотела тебя задушить во сне, – отвечает она, заставив меня проглотить язык. – Но передумала...
– А что так?
– Сидеть ещё потом из-за тебя, – выдаёт с гонором.
– Ну а я бы из-за тебя сел, думаю... Хотяяя... Нас бы не посадили, у нас справки есть... Что-то ты темнишь, Илоночка...
– И ничего я не темню. Не лезь ко мне! – огрызается в ответ снова.
– Так это ты пришла! Так и признайся, что смотрела на мой член, пока я спал... – отвечаю, потянувшись и ржу... Не ожидаю даже, но следом секунды через две на моё лицо ложится подушка и она начинает меня душить. Благо я сильнее её. Хотя мы оба в принципе худые. Кое-как удаётся её отпихнуть.
– Ты дура, да?! – обхватываю за запястья. У меня в момент дыхалку перекрыло и зарылось чувство, будто я снова задыхаюсь там... В том самом доме... Сука, блин... Дышу на разрыв и вижу её напуганные глаза. Она вообще соображает чё делает или нет?
– Отпусти! – резко отдёргивает свои руки, а я наслаждаюсь кислородом. – Больше никогда меня не касайся!
– Да больно надо тебя касаться, королева инсты! Иди давай, ещё не все видели твою жопу!
– Ах ты сволочь!
Вот тут я, наверное, перегнул, и мне хорошенько прилетает от неё по башке, и пока мы дерёмся, завалившись на кровать и вертясь на ней, словно в адронном коллайдере, деда Вова только усиливает храп. Я ещё, блядь, в трусах. А она в пижаме... Ну и там как бы... Реакции незамедлительны и беспощадны. Стояк просто каменный, и она тут же реагирует.
– Извращенец, блин! – отпихивает меня от себя.
– Это ты приходишь в мужскую палату поздней ночью, сама извращенка!
– Нет, ты!
– Нет, ты!
Так и спорим, как два дебила... Но она уже встала и отошла, видите ли ей мой хер не понравится. Ну, извините, блин, что не импотент! Здоровые реакции тела никуда не денешь… Да и она, блин, выглядит далеко не как монашка, чтобы я сдерживался. Отрастила, блядь, выпуклости повсюду… Как на такую на возбудиться?!
Неожиданно слышим шаги... И она смотрит на меня ошарашенными глазами в трёх секундах оттого, чтобы спалиться.
– Живо, сюда! – чуть откинув одеяло в сторону, зазываю к себе, и она прыгает ко мне до того, как в комнату заходит охранник, проверяя палату. Чувствую, как её дыхание обжигает мне солнечное сплетение. Как её волосы щекочут грудную клетку. А ещё как ледяные ладони касаются живота. И у меня внутри всё кипит, если честно. Кровь дурит, как самый жуткий аттракцион на котором я был. Гормоны в ней охеревают на виражах. Пиздец приятно. Но и очень странно, конечно же... До боли… Боли в моём несчастном нетронутом члене…
Охранник уходит, а я всё лежу, не шевелясь. Зато чувствую, как он шевелится внизу. Ищет пространство, которого в этих неудобных тесных трусах просто нет. Спасибо, мама, что купила мне такие смирительные труселя! Иначе я бы вряд ли сдержался, конечно…
Чуть копошась, она отодвигает одеяло и шепчет.
– Ну что там? Он ушёл?
Я молчу, и она притихает, словно вновь испугавшись. А спустя несколько минут снова шепчет.
– Эээй... Чудик...
Улыбаюсь, и она, увидев усмешку, тут же психованно отбрасывает одеяло в сторону.
– Ах ты гад такой! Он давно уже ушёл!
– А я и не обещал быть твоим сигнальным оповещением! – выпаливаю в ответ. А-то нашла, блядь, идиота. Мне всё это по кафу вообще-то… Я бы об неё ещё потёрся немного… Пахом… – И кроме того, мне понравилось… Почаще так приходи…
– Ага, размечтался!
Девчонка тут же отряхивается и идёт к двери, а я морщусь.
– Э, слышь! – обращаюсь к ней. – Ты вкусно пахнешь...
Улыбаюсь, а она фыркает перед тем, как исчезнуть окончательно... Но запах её остается... А ещё, к сожалению, остается мой стояк... И нихера теперь с этим не поделаешь, потому дрочить под храп деды Вовы кажется мне тем ещё унижением, так что я, пожалуй, воздержусь, нафиг...
И тем не менее...
То, как она лежала рядом, теперь сидит в воспоминаниях. Пиздец я, кажется, приплыл... Теперь осталось научиться жутко смотреть, как Громов, и ходить за ней по пятам, будто отмороженный зомбарь... Так и буду делать, пожалуй... Тёлкам же это нравится. Аврорка вон так вообще с него плывёт, как крейсер, блядь...
Значит, и моей тоже понравится...
Да кого я обманываю?
Угрюмый мальчик с проблемами – это не про меня. Я привык встречать каждый день улыбкой. И в жопу всех остальных... Нужно её перенастраивать, а не себя. Тем более, что она сама пришла. Даже если душить меня. Но всё же думала обо мне, и это приятно...
Я ещё долго не могу уснуть... Все мысли теперь в трусах, потому что она нереально горячая, конечно... Ладони холодные, а сама... Блядь, сама, секси. По беспределу.
В итоге вырубает меня только к двум ночи... И-то мне теперь интересно, чем же там Аврорка всю ночь занималась... Уверен, что он её уже уломал. У него прям на лице написано, что получает то, что хочет...
А я... Я встаю с новой порцией возбуждения... Прихватив с собой рыльно-мыльные и полотенце поскорее направляюсь в душ, где все мысли об Илонке материализуются в яростную дрочку. Сука, что ж такое-то, а... Я с ней точно крышей съеду. Ненавижу уже просто. Ладно бы знал только визуал... Но теперь и голос, и запах... И её наглое поведение. А хочется, чтобы она залезла сверху и скакала на мне. Я, сука, обожаю позу наездницы. Ну, я не пробовал, конечно. Девственник же... Но если говорить о порно, которое я пересмотрел от Саши Грей до Евы Элфи... То да. Я хотел бы, чтобы она сидела сверху и гладила свои сиськи... Сука... За что?! Последние два толчка завершают моё эмоциональное душевное откровение... И я кончаю с такими звуками, что мне жаль людей, которые тут моются неподалеку. Да, мне искренне их жаль, потому что я как блюющая антилопа выдаю английский алфавит, начиная от q до w. Выхожу правда с невозмутимым видом. Будто это не я вовсе был.
– Ой, да и не надо так на меня смотреть! Будто подростками никогда не были, – бросаю напоследок мужикам, что стоят и бреются тут, словно в барбер-шопе. Тоже мне самцы, блядь. У меня тоже растительность есть, между прочим...
Возвращаюсь в палату, переодеваюсь, и смотрю на деду Вову, который проснулся и в душе не ебёт, нахера он это сделал... Смотрит в потолок и ждёт санитаров...
– Бедолага... Я вот тоже сегодня не в духе... Меня опять опрокинули. Ночью... Заявилась, прикинь... Наглая. И свалила в закат. Капец...
– Данька, – слышится за дверью, и я хмурюсь, увидев там Катерину. Выхожу к ней и жду чё скажет. – Ой, у нас беда!
– Какая, блин, беда?! – смотрю двумя круглыми удивлённо.
– Аврора пропала!
– В смысле пропала?! Как, блин, пропала?! – выпаливаю, и она снова повторяет.
– Вот так... Пропала... Её с утра нигде найти не могут...
– Ëпту... Я пошёл, кароч, – тут же напрягаюсь и иду в сторону её комнаты. Стучусь, но никто не отвечает, и тогда я просто толкаю дверь внаглую. И пофиг мне, что моя любимая улитка может быть неодетая…
– Ты охренел?! – выпаливает она, спрыгнув с кровати, и я даже мимоходом замечаю, какая она, блядь, красивая с утра.
– Я не к тебе пришёл... – осматриваю кровать. Штаны, кофта – лежат стопкой на ней. Платья нет. Значит, она с ним... Бл... А вдруг он её на что-нибудь подбил? Вдруг он её связал и где-то прячет, нахер? Он же какой-то пиздец отморозок, если со стороны взглянуть…
– Сука, – иду к двери, но меня окрикивают.
– Она сейчас вернётся! – тут же выдаёт брюнетка, глядя на меня острым пронзительным взглядом, которым, кажется, способна мне до сердца дотянуться. Вот что за девчонка, а?! Где такую сделали?!
– Чё? Ты знаешь, где она?! – напряженно оборачиваюсь.
– Блин, естественно, я знаю, где она. А ты как думал, чудик?! – ядовито цедит в ответ.
– Ну и где?!
– Я тебе не скажу. С какой стати?!
– С такой, что я сейчас пойду и всем расскажу, что ты знаешь, где она!
– А ты что у нас стукач или как?! Ну иди, иди... Задротик! – фыркает, встав в позу сахарницы. Просто неистово меня бесит.
Только пытаюсь выйти, как меня дёргают за рукав кофты.
– Ты реально меня хочешь... – выдаю максимально уверенно, потому что она сама, блин, нарывается. Я и без того очень тактильный, а когда так нагло касаются, нуждаюсь в большем... Потому что это всё равно, что показать ребёнку фантик.
– Хочу... Тебя? – смеётся она, хрюкнув в свою ладонь, чем конечно, режет по самооценке. Пизда, блин, противная.
– А что твоему золотому варенику я не по нраву? Сколько надо задонатить, чтобы войти в тебя? – едва произношу это тупое и ядовитое изречение, как у неё слезятся глаза, и она со всей дури заряжает мне по роже. Как в этот момент в палату вбегает взлохмаченная и напряженная Аврора в каких-то мужских шмотках. У меня горит щека, грудь Илонки вздымается так, словно сейчас вытеснит сердце, а Аврорка тут же начинает переодеваться под одеялом.
Атмосфера пиздеца продолжается. Я понимаю, что ляпнул гадость и мне стыдно за это. Очень и очень стыдно. И так же понимаю, что Аврора в безопасности. Но проронить не выходит ни слова. А потом дверь вдруг снова неожиданно открывается, и на пороге стоят удивлённые и взбешённые Катерина и Альберт Владиславович – наш врач.
– Аврора... Ты где была?! – тут же нападает Катерина.
– Я мылась... – пищит седовласка в ответ, выползая из-под покрывала.
– Не ври, тебя там не было! Я посмотрела там... – уверяет она. – Я же не совсем из ума выжила!
– Это правда, мы только что из душа, – добавляет моя коза, и врач хмурится.
– Я надеюсь, все понимают, что утром на обходе вы должны быть в палате.
– Понимаем, – с грустью роняет взгляд Аврора.
– Даниил, а тебе здесь быть вообще не должно...
– Понял, исправлюсь, – отвечаю и ухожу. А на душе теперь, сука, так противно... Аж корёжит. Вот нахуй я так сказал?! Она меня теперь и на секунду к себе не подпустит...