Глава 32.

Даниил Стахов

Я знаю, она думает, что я не готов брать на себя ответственность или что-то такое, но нет. Я готов… Конечно готов. Другое дело, получится ли у меня. Во всяком случае, я буду стараться.

Просто хочу проводить с ней больше времени. С тем письмом ещё надо разобраться и рассказать ей о нём. Потому что получилось крайне тупо. Но помимо этого нам нужно поделиться друг с другом тем, что внутри…

– Катюх… Не пали нас, а… Можно вдвоём побыть после всего? – подплываю незаметно и смотрю на неё ангельскими глазками, не моргая. – Ну, плиз…

– Данька, блин! Ты меня доведёшь до увольнения! Что предлагаешь? Тебя ведь ещё врач будет смотреть…

– Я ночью к своей приду. Просто не клади к ней никого, а… Будь другом. Знаешь же, как она ценит одиночество…

– Она-то ценит… А вот ты! – бурчит на меня. – Ещё и кормить вас. Столовая тут не очень. Техника вся старая. Повара ругаются… Караул.

– Кароч, мы друг друга услышали, да? – подмигиваю ей, пока она отмахивается.

– Иди уже отсюда, бедовый! Девочка жизнью рисковала ради тебя, дурак, – начинает перебирать документы. – Всё теперь распечатывать снова, восстанавливать…

– Погоди. В смысле?

– Всё же намокло там…

– Намокло – это, конечно, хорошо… – отшучиваюсь, пока она кривит губы. – То есть, плохо… Но я про рисковать жизнью… Не понял…

Она бросает на меня тяжёлый взгляд и хмурится.

– Она не сказала тебе, да?

– Нет… – растерянно отвечаю, ощущая жжение в груди.

– Она за тобой пошла. Схватила самоспасатель и побежала. Вытащила тебя…

– Как, блин… Как вытащила?! – спрашиваю в ужасе, уставившись на неё в шоке, если честно. Она же маленькая такая. Как она могла меня вытащить?! И где, блин, спрашивается, были пожарные в этот момент?! Смотрели, как я умираю и ели чипсы во дворе, да?!

– Ну… Ей помогли, но факт, что порыв исходил от неё. Всё, иди Данька. Не мозоль глаза, – фыркает на меня и занимается своим компьютером с документами, а мне становится дурно. Она что реально меня спасла? Офигеть просто можно… Почему, блин, не рассказала…

Вот дурочка. Это её отношение говорит о любви ещё больше, чем то, о чём она постоянно молчит…

Пока нам не вернут телефоны мы вроде как без связи теперь… Потому что и мой, и Илонин остались там. Вряд ли сгорели, но пока там всё разберут, некоторое время придётся без них. А мне ещё интересно, что там с Громовым сейчас происходит. Аврора ведь была без связи всё это время. Удалось ли ей сделать то, что задумала? Вернулся ли он? И что успела передать эта дура Виола?

В закромах моих треников, как всегда, валяется конфета. Нахожу её чисто случайно и нюхаю фантик – воняет гарью. Да пофиг… Сначала хочу сожрать на нервозе, а потом понимаю, что лучше, как енот, принесу своей Илоне. Потому что она важнее… А я потерплю.

Тихонько стучусь в дверь палаты, куда Катерина её определила, и вижу её сидящую на койке и смотрящую в окно.

– Привет…

– Здоровались уже, чудик…

– В курсе, – усмехаюсь, прикрыв за собой дверь.

– Уже отбой скоро…

– Ещё ужин будет… – тут же парирую, присев рядом с ней. Беру за руку и согреваю. – Замёрзла…

– Неужели ты после всего хочешь есть?

– Ты шутишь, да? Очень хочу… Организм на грани вымирания… Но… Вот, – всё же достаю ту самую конфету и кладу возле неё.

– Что это? – смеётся она, глядя на полусмятую рафаэлку, которую я на днях выкрал у Катюхи с поста.

– Вкусняшка для тебя…

– Дурак рыжий, – фыркает и качает головой.

– Если ты такое не ешь, то… – тут же тянусь за ней и получаю шлепок по руке.

– Только тронь. Это моё, – сразу рычит пантера.

– Ладно, – смеюсь я. – Понял… Мыться со мной пойдёшь?

– Нет, конечно, ты что? Нет.

– Зря… Илонка… – сползаю перед ней на пол и утыкаюсь лбом в её бедра. – Я от тебя без ума.

– Прекрати… Зайдут сейчас.

– Никто не зайдёт. И мы ничего не делаем… Почти, – обхватываю её ладонями за задницу и двигаю ближе, вклиниваясь между ног.

– Даня, прекрати, правда… Мы после пожара… И…

– И ты спасла мне жизнь, да? – спрашиваю, глядя в её удивленные глаза, отчего у неё на секунду даже дар речи пропадает.

– Кто… Кто тебе сказал? Ты не можешь помнить… Ты был в отрубе… Это Катерина, да?! Так вот знай, что я не одна была, а с ней! – выпаливает она, словно пытаясь сбросить с себя ответственность за моё спасение. Даже как-то немного обидно. Но мне так хочется ей отлизать, что все мозги утекли вниз, и начинаю стаскивать с неё штаны, пока она визжит и дерётся со мной, обзывая разными словами.

– Ты, придурок! Чудик, блин! Отпусти, козлина! А-а-а!

– Тихо ты, улитка… Заткнись, – смеюсь над ней, придавливая собой и залезая сверху. Штаны болтаются где-то в коленях. А сама лежит вся покрасневшая с раздутыми щеками и взъерошенными волосами и шипит на меня, словно ядовитая змеище… – Тшшш… Я тебя сейчас успокою…

Провожу пальцами между её трясущихся ног, вызвав мгновенную реакцию. Будто поджигаю фитиль. Она потрясающая…

– Я тебя потом… Даня… – шепчет, практически скуля, когда я целую её везде. Скулы, шея… Грудь прямо через футболку. И опускаюсь ниже… Знаю, что не умею. Но так хочу научиться, блин…

А тот, кто хочет учиться, всегда в итоге приходит к успеху. Хотел бы я быть куни-мастером – да.

– Даня, ну… А… Боже… – перебираю там пальцами, как учила, добираясь губами до пупка.

– Говори, как и что… Говори, где, малыш, ладно? Как там языком нужно делать и губами, да… почти как есть рафаэлки, – смеюсь и стаскиваю с неё штаны с концами вместе с трусами и целую. Целую так, что она стонет на всю палату, а потом просто накрывает нас обоих одеялом, чтобы никто ничего не увидел в случае чего…