Глава 7.

Илона Габец

Вижу, что чудик идёт ко мне с какими-то явными намерениями поговорить и цепенею. Потому что не хочу этого. Особенно после того, как снова увидела их вместе. Аврора, кажется, познакомилась с его родными… И мне отчего-то ещё сильнее режет самооценку. Словно я и сама бы хотела увидеть лицом к лицу его братьев… Но это же чушь какая-то! Нет. Пошёл он в жопу, блин! Я не собираюсь…

– Пошли, – слышу наглое и абсолютно беспринципное, на него вообще не похожее, а потом он тащит меня за собой куда-то, крепко схватив за руку, будто зажав в тиски. Какого вообще хрена, блин?! Что это за поведение? Его что, Громов, нафиг, укусил?!

– Эй! – бросаю тут же возмущенно. – Отпусти, а! Совсем обнаглел уже!?

И сообразить не успеваю, как мы с ним оказываемся в техническом помещении, где шумит насосная станция. Отличное место для разговора. Ничего не скажешь, конечно. Но чудик смотрит на меня так, словно одним взглядом говорить собрался. И слова ему вовсе не нужны…

– Что?! Что ты так на меня палишь?! Что тебе, блин, нужно?! – огрызаясь, смотрю на него волком в ответ и бешусь. Просто нереально раздражает. Ведёт себя настолько странно, что я уже не жалею, что дала ему такое прозвище…

– Я хочу нормально извиниться, – громко говорит он, проглатывая ком от напряжения, стараясь перебить окружающий шум. – Знаю, ты обиделась… Но я не хотел этого. Правда… И я не считаю, что ты светишь сиськами за донаты… И даже если так – не считаю, что это плохо… Я и порно-моделей уважаю и шлюх… Это тоже работа… Так что свети чем хочешь… Это не постыдно…

Смотрю на него и прибить хочется. В глазах сразу же вспыхивает пламя ненависти и неистовой злости. Господи, кто вообще его учил разговаривать?! Почему если он начинает говорить, я испытываю испанский стыд за это?!

– Блин… Я не то хотел сказать… Вообще не то… Сука… – прячет он своё веснушчатое зажмурившееся лицо. – Илона, блин…

– Я хочу уйти, выпусти меня…

– Нет, погоди… У меня так всегда. Когда я нервничаю, я несу чушь и обижаю людей… Есть такое – да. С тобой вдвойне… Потому что… – мнётся он, запинаясь. – Кароч, у тебя тело такое… И вообще ты меня сильно возб…

Он замолкает, а у меня внутри сейчас такой дестрой происходит, что если не выпустит, я проломлю его рыжей башкой насосную станцию. И останемся без воды тогда уж. И без чудика тоже… Похороним их обоих прямо тут.

– Всё сказал?!

– Опять не вышло, да?

– Нет, ты несёшь херню, рыжик! И если ещё хоть раз… – только успеваю выругаться, как он делает шаг и, схватив меня за руки, касается моих губ своими. Ток проходит от макушки до пят, и меня словно замыкает в электрической цепи. Я вытягиваюсь перед ним струной. У меня сразу же происходит паралич всего тела. Я цепенею. Деревенею и вообще… Чувствую себя загнанной в угол убогой обдёрганной овцой в загоне… Никакого тебе языка. Никаких попыток вторгнуться в мой рот. Просто прикосновение губ, и рыжее довольное лицо перед моим, растекающееся на месте, словно он снова жрёт что-то сладкое… Господи, Боже…

Это самый странный поцелуй в моей жизни, блин.

Кажется, я скоро лопну от злости.

– Чё это за хрень сейчас была?! – отпрянув назад, смотрю на него дикими глазами, и он тут же проглатывает ком.

– Ты меня поцеловала, – заявляет, вынуждая меня ненавидеть его ещё сильнее.

– Я? Я, да? Я?! – выпаливаю разгневанно. – Ещё раз подойдёшь ко мне и клянусь… Я раздавлю тебя, ты и пальцем пошевелить не успеешь!

– Ой, боюсь, боюсь, – улыбается он, облизнув свои губы. – А ты на вкус как кокосовая стружка…

– Ааааааа! – взвываю я, недовольно сжав кулаки, а он аж пугается, дав мне проход из этой коморки. Бесит! Ненавижу…

Выхожу оттуда, словно буран, отпихивая всех, кто мешает пройти, и иду прямиком к себе, ощущая, как губы пульсируют и сердце вместе с ними… Прячусь там, закрывшись, и съезжаю по дверному полотну вниз до пола… Господи, я не хочу ничего к нему чувствовать. Вообще ничего! Он мне не нравится! Он вообще никакой, блин… Странный, придурочный, неказистый! Вообще не мой вариант… Хотя у меня и вариантов-то никогда не было. Нет, парни были, конечно. И много тех, кто вился рядом, но меня они не интересовали для чего-то серьёзного вроде отношений… А этот…

Чудик, блин! Иных слов я просто подобрать не могу! Почему именно он?! Почему?!

Ладно… Мне самое главное, что у меня есть деньги сейчас… И я должна закрыть платежи, иначе Аркаша очень скоро начнёт отвоёвывать себе жильё. И мне это не нужно. Столько мыслей и столько проблем. Как рой пчёл, нависающих вокруг меня… А я ощущаю себя Винни пухом, зависшим в воздухе на долбанном воздушном шарике… Вот-вот мне придёт конец, если не придёт пятачок с ружьём… И в данном случае, мне всё время кажется, что мой пятачок – это дурацкий рыжик с булкой в руках…

И пока я думаю об этом, все проблемы уходят на второй план. Мне будто становится смешно от этих сравнений. Я расслабляюсь…

Тем временем уже вечереет… Представляю, как там Громов сейчас сюсюкается и обжимается со своей седовлаской. Встретились, блин… Два психа в психушке… Ничего не сказать…

И, казалось бы, мне стоит работать сейчас, но я не могу, потому что у меня все мысли об этом придурке. Губы до сих пор что-то ощущают. И внутри тоже что-то не так. У него какие-то нежные прикосновения. Не грубые, не резкие, а именно аккуратные и нежные… А это ещё один какой-то дар по соблазнению колючек вроде меня… Я уже даже подсознательно на это ведусь. Раззявила рот, блин… Дурочка…

В итоге я всё же сажусь на кровать, достав очередную невскрытую коробку и начинаю распаковку товара, после чего снимаю нанесение глиняной маски на лицо. Намазав плотный слой, ложусь на кровать и прикрываю глаза… Только вот уже спустя несколько минут чувствую что-то не то… И самое интересное… Становится только хуже. Небольшое жжение перетекает в адский кострище на лице. Ринувшись в истерике в сторону раковины, лечу как ненормальная, испытывая нереальные ощущения боли и дискомфорта. Я в принципе не аллергик. Для меня это нонсенс какой-то… Когда влетаю в уборную, мигом начинаю смывать всю эту хрень с лица, ощущая себя так, словно кожа слетает с меня лоскутами вместе с маской… Хотя на деле просто яркие очаговые покраснения, которые я вижу в этой дурацкой плёнке, наклеенной на стену вместо зеркала.

– Чёрт… – касаюсь кожи и слышу стук в дверь. – Что?! Что нужно, блин?! Я только зашла!

– У тебя всё в порядке? – звучит следом за звуком приоткрытой на пару сантиметров двери. И снова этот дебильный заботливый тон, от которого меня уже тошнит. Он что следит за мной теперь?! – Я видел, как ты неслась, сломя голову…

– Прекрасно… – выдыхаю, зажмурившись. Ещё его здесь не хватало, блин! – Нет, не в порядке! Ясно?! Не в порядке! – срываюсь на него, но входить он не рискует. Говорит оттуда. А если бы зашёл, я бы точно сделала что-то жестокое и его бы обвили мелом прямо на полу уборной после этого…

– Чё такое…

– У меня аллергия на товар, кажется… Всё горит… Лицо опухло… – произношу я слишком эмоционально… Чувствую себя убогой. Не одно, так другое. У меня так постоянно, блин… А теперь ещё и чудик на горизонте маячит, словно яркое зарево, привлекая всё моё внимание на себя. Я не понимаю, что за тяга такая странная. Почему мне всё время хочется его обозвать и сделать это максимально обидно. А ещё я думаю, что ему лучше держаться подальше. Однако, когда вижу его в доступной близости с другой, сразу же начинаю нервничать…

– Ё-моё… Ясно… Давай попрошу таблетку у Катюхи? – предлагает он бережно и действительно переживательно, и я думаю, что неплохой вариант, в принципе. Не ходить же опухшей теперь… Да и он вроде бы искренне помогает.

– Ладно… Попроси, – отвечаю ему, хотя самой уже хочется, чтобы он поскорее ушёл. И совсем не хочется, чтобы кто-то видел меня в таком вот состоянии, блин… Особенно он.

– Тогда… Я сейчас, – довольным голосом говорит он и исчезает. Уже небось губу раскатал, что я его простила… Ага… Щас, разбежался…

Жду его несколько минут и отсчитываю секунды, потому что болит… Как бы отёк Квинке на заработать… Спасибо, блин, производителю. В горле першит. Глаза слезятся. Неприятно… Я бы им такой обзор сделала! Сволочи!

И вот я, встав возле двери и прислонившись к ней спиной, чтобы загородить путь, вдруг слышу новый стук.

– Принёс?

– Да…

– Ладно… – чуть отхожу и просовываю руку. – Давай так…

– На, – протягивает мне какой-то небольшой тюбик.

– Что это?

– Ну это просто унять красноту, Катюха дала. Противоалергенный крем… А таблетки вот… – снова вижу его кулак и подставляю свою ладонь.

– Ну!? – возмущенно произношу, потому что ничего не чувствую. Он мне ничего не передаёт… Будто нарочно изводит и тормозит.

– Скажи, что простила меня… – звучит охреневшее. Он реально думал, что проканает, да? Я сразу же вспыхиваю так, словно к канистре бензина только что подставили горящую спичку!

– Что?! Нет!!! Не простила!

– Тогда и таблетки ты не получишь, – заявляет эта наглая рыжая морда оттуда.

– Ты офигел?! Быстро отдай таблетки! – рычу на него, мечтая прихлопнуть это недоразумение. Точно мелом обведут ближе к выписке. Как пить дать! Он меня доведёт…

– Не-а… Только если скажешь, что простила… – вновь ставит своё условие. Вот ведь чёртов гадёныш. Ещё и тон такой уверенный.

– Да пошёл ты! Никогда тебя не прощу, придурок! – выпаливаю гневно.

– Ну и сиди там красная и чешись, как дура! – вякает он и ржёт, как последняя скотина.

– Иди на хер! – рявкаю, а потом начинаю кашлять и делаю вид, что задыхаюсь, на что он тут же начинает скрести дверь и нервничать.

– Илона… Ээээй!? Илон?!

– Помогите… – хриплю устало.

– Я же пошутил! Эй… Открой, возьми… Илон! – начинает он истерично долбить плечом по поверхности. И я снова чуть приоткрываю.

Протягиваю руку в небольшую щёлку, и как только он кладёт их в неё, резко захлопываю ту, закрываясь на щеколду.

– Ты чё притворялась, что ли?! – звучит возмущенное с той стороны, пока я смеюсь.

– Лошара!

– Стерва! Выздоравливай, блин… И не помирай раньше времени, нам ещё трахаться и любить друг друга до самой старости! – звучит оттуда, и я истерично долблю по двери кулаком в бешенстве.

– Пошёл ты, чудик! Никогда такого не будет! Только в твоих влажных снах, кретин! Так что вали отсюда и поскорее!

Выпиваю таблетку от аллергии и ловлю себя на мысли, что улыбаюсь, как дурочка, прислушиваюсь к звукам снаружи… Правда его уже не слышу, будто он ушёл… Или может, просто сидит там и молчит. Никогда ещё не чувствовала себя настолько кринжово, блин… Если я влюбилась в него, тогда просто пристрелите меня, пожалуйста, прямо сейчас… Я не вынесу этого позора…