Глава 9.

Илона Габец

Думала после аллергии уже ничего не способно было добить меня, но… Сразу после обеда, который я, как обычно, не стала толком есть, позвонил Аркаша. У меня мгновенно ток пробежался по всему телу. Только не такой, как с чудиком. А высоковольтный. Способный убить… Когда я слышу голос этого придурка я моментально вспоминаю маму… И мне больно за всё. Обидно. Даже невыносимо, можно сказать. Если бы у меня был шанс исключить этого человека из своей жизни, я бы так и сделала. Потому что он самый отвратительный человек, которого я знаю.

И вот я иду туда с чёткой мыслью о том, чтобы послать его на три буквы или ещё дальше. Едва вижу эту противную морду в коридоре, как он тут же выставляет руки вверх, якобы в знак капитуляции. Я понятия не имею, как он вообще узнал, что я здесь. Кто мог меня сдать? Психиатр? Она не имела никакого права… А больше никто и не знал… Значит, он приплатил. Иного варианта я не вижу…

– Ну, приветик, блудная дочь… – лыбится он, и я встаю напротив него, скрещивая на груди руки. Хотелось бы сейчас прямо в разбега пнуть его по яйцам.

– Я тебе не дочь. Никогда не была. Что ты здесь делаешь?! – возмущенно спрашиваю, мечтая в довесок харкнуть ему в рожу.

– К тебе приехал. Не ждала, что ли? – усмехается эта сволочь, словно ищет новые варианты доконать меня и довести до трясучки.

– Нет, не ждала. Всё, чего я жду – твоей смерти.

– Блин, как грубо, а, Илона… Сядь, – цедит он, изменившись в лице. – Сядь, я говорю. Это для тебя будет лучшим вариантом, поверь…

– Что нужно?

– Я по поводу дома…

– Ну, я не сомневалась… – нервно усмехаюсь, услышав это. Было бы странно, если бы насчёт мамы, к примеру. Думаю, он её и не навещает даже на кладбище. Когда я была там в последний раз и оставляла живые цветы, он него не было ни намёка…

– Слушай, судья не знает, что ты здесь… Считает тебя дееспособной и платёжеспособной…

– Я и есть такая, – огрызаюсь, и он улыбается.

– Конечно-конечно… Я не спорю, но… Может, тебе проще было бы получить от меня деньги? Скажем так… Долю, чтобы закрыть кредиты… – предлагает он, вызвав у меня волнение.

– Хочешь забрать дом себе?

– Не буду врать – хочу. Может мы способны были бы договориться…

Я молчу, понимая, что звонки коллекторов – самое ужасное, что случалось со мной за всю мою жизнь… Но и лишиться дома, хранящего воспоминания о моём прошлом и маме я совсем не хочу… Много лет мы снимали его, а потом оформили ипотеку, потому что арендатор решил его продать… Для нас это был подарок судьбы. Потому что не нужно было переезжать, а мы уже хотели что-то своё в ипотеку, чтобы вкладываться в будущее, а не отдавать кому-то… И угораздило же маму вступать с ним в брак. И делать его созаёмщиком… Ненавижу.

– Ну же… Я дам тебе денег… Ты же понимаешь, что так будет лучше, да? Для тебя тоже, красавица… Поверь, – касается он моего лица, а у меня горит кожа. И не от аллергии, а от мерзости, что я испытываю, и я тут же перехватываю его руку своей, отбрасывая от себя с остервенением.

Слышу его тошнотный смех, а сама смотрю на него, как на говно на лопате. Если и есть человек на свете, которого я ненавижу сильнее всего – это он.

– Я так понимаю, это нет, Илона?

– Правильно понимаешь… О какой сумме идёт речь?

– Ну… Около половины ляма…

– Хах! Ты издеваешься?! Наш дом стоит минимум восемь!

– Стоит-то стоит… Только вот как скоро у тебя кончатся финансы с твоим пребыванием в психушке? – спрашивает он, словно издеваясь, а я показываю ему фак.

– Вот, видел? Они никогда не кончатся. А ты можешь отсосать у охранника на выходе. Всего тебе доброго, скотина, – улыбаюсь я наигранно и начинаю уходить.

– Ты пожалеешь о своём выборе, девочка! – кричит он напоследок, но я с гордо поднятым подбородком возвращаюсь к себе в комнату, хотя внутри всю трясёт… И что я вижу?

– Какого х… – смотрю на свою уделанную кровать и пребываю в диком… Нет, в жутком бешенстве… – Ах ты ж… Сссс…

Начинаю убирать всё это. Косточки, шкуры бананов… Какая сволочь это сделала?! Кому мне сжечь волосы?!

Оттираю въевшиеся в подушку пятна влажными салфетками и снимаю постельное бельё, направившись с ним к медсестре.

– Ой, Илоночка… – вздрагивает она, увидев меня. А у меня сейчас такой видок. Я злая, всё ещё отхожу от аллергии, разочарованная в жизни и униженная…

– Мне нужно поменять… Можно?

– Конечно, что-то случилось? Месячные пришли?

– Нет… Кто-то сожрал фрукты у меня на кровати, и всё это въелось в ткань. Знала бы кто – руки бы оторвала! – рычу я, а она сглатывает.

– Да, я бы тоже… – бубнит она и взмахивает рукой. – Идём за мной. Выдам тебе новое…

Мы с ней уходим в прачечную в конце коридора и там она выдаёт мне новый комплект, а испачканный оставляет для санитаров в баке под бельё.

– Ну, вот… Возьми, постели и не нервничай… – улыбается она, пока я закатываю глаза и ухожу к себе…

Пока перезастилаю постель вижу два рыжих волоса на белом матраце и у меня подозрительно колет внутри. Недобрые мысли тут же заполняют голову. Это чудик, да? Он охренел совсем? Иначе откуда тут его волосы… Чисто теоретически, конечно, они могли остаться на моей одежде и попасть сюда… или ещё как-то… Но что-то странно, конечно… Если у него такой способ флирта, то это уже ни в какие ворота…

Неожиданно в дверь входит Аврора и начинает копошиться на кровати, словно готовится спать.

– У тебя всё в порядке? Как лицо?

– Нормально, – отвечаю я холодно и смотрю в одну точку. Бесит… Меня так всё бесит. Сначала Аркаша… Потом вот эта хрень на постели… Сейчас тупые вопросы…

А потом вдруг дверь вдруг снова открывается, будто у нас тут проходной двор, блин.

Громов… Ну, конечно… Кто же ещё…

– Прикроешь, Габец? – спрашивает, как всегда, но я молчу. Ибо они все меня достали. Благо она хватает своего принца за руку и уводит отсюда, и тогда я остаюсь одна… В тишине комнаты, но не в тишине мыслей, потому что мои способны меня уничтожить. В буквальном смысле слова…

Я всё сильнее злюсь на обстоятельства… А ещё вдруг понимаю, что больше некому! Ну, больше некому было провернуть эту фигню с фруктами у нас в комнате! Кому это ещё нужно, блин?!

Выглядываю из-за двери и вижу, как Катерина Андреевна ныряет в инвентарную. Тогда и выбегаю из палаты, следуя прямиком к палате чудика. И мне кажется, я готова его загрызть, нахрен.

Толкаю дверь и вхожу туда, моментально заметив его, развалившегося на диване и палящего в мою сторону своими зелёными огнями.

– Это ты, да?! – возникаю перед его койкой, но он молчит. – Это ты сделал?!

– Понятия не имею о чём ты говоришь, – выдаёт он равнодушно и отворачивается от меня, словно я – пустое место. Дед Вова при этом смотрит на нас, будто сериал показывают. Хотя уверена, он ничего не понимает даже. Второй мужик дрыхнет неподалеку.

– Я с тобой разговариваю! Не смей меня игнорить, чудик!

Молчание сжирает последние нервы. Он будто нарочно так делает. Вот скотина рыжая, а…

И как только я подхожу в упор, дёргаю его за плечо, ощущая, как мне обхватывают запястье.

– Ты чё пришла?! – бросает он нагло прямо мне в лицо.

– Потому что ты уделал мою кровать, свинота!

– Да, уделал! И ещё раз бы такое сделал, потому что ты заслужила! – выдаёт он нагло, и мы снова начинаем драться. Я бью его по рыжей башке, он притягивает к себе и заваливает меня, приткнув к кровати обеими руками, да и всем телом в целом. И если обычно я чувствую какой-то пранк или просто шутки от его действий, то сейчас… Здесь совсем другая энергетика. Мама дорогая… Тут ярость и злость, оказывается. Я вижу это в его глазах.

– Слезь с меня, – рычу на него, лёжа под ним.

– А не то что? Папику своему пожалуешься? – спрашивает, чем просто загоняет меня в ступор.

– Чего?!

– Того! Видел я, как ты с мужиками вдвое старше себя развлекаешься! Поэтому я не интересен, да? Потому что нужно баблишко? Без него никуда, верно?

– Ну всё, чудик… Ты реально труп, – цежу я сквозь зубы.

– Ага, напугала, блин! Не забудь нажаловаться ему обо мне! Когда я сказал, что уважаю шлюх, я не имел в виду вот это!

– Ах ты сволочь! – брыкаюсь я под ним и начинаю медленно вариться в котле из ненависти. Мне хочется его удушить. Тупица!

– Могла бы и сказать, что любишь таких. Я бы хотя бы не таил тайных надежд. А то как придурок, честное слово! Ещё и фрукты ей притащил! Да ты ничего из этого не заслужила! – удерживает он, раня моё сердце. Мне каждое его слово причиняет боль. И я так сильно его ненавижу, что просто хочется отгрызть ему нос.

– Всё сказал?! – спрашиваю агрессивно. Я не собираюсь перед ним оправдываться. Пусть идёт нахер со своими мыслями, придурок веснушчатый.

– Нет, не всё! Не всё! Раз припёрлась сюда сама – значит, слушай теперь! Может я и чудик, как ты меня называешь, но зато не старый хер, который пользуется такими дурами как ты. Думаешь, миром правят бумажки, да? Жалкие денежки, которые ты готова собирать любыми путями?! Даже если через постель с мужиком, годящимся тебе в отцы!

Мне слышать противно. И меня вот прям на полном серьёзе тошнит от него и того, что он несёт. Какой же козёл. Я забираю назад все слова и мысли о том, что я когда-то считала его добрым или милым. Он вовсе не такой. И та ещё сволочь. У меня слезятся глаза от несправедливости. Но я не собираюсь и не планирую никого переубеждать.

– А вот теперь плачь, да, плачь! Потому что ты теперь моё отношение не изменишь никогда! – выпаливает он мне в лицо. – Я думал, ты просто любишь быть красивой… Что просто злишься на весь мир, что по сути-то ты не такая, а, оказывается…

– А, оказывается, я – дрянь, которая трахается с мужиками вдвое старше себя, а не с такими обсосами, как ты, верно? – давлю в ответ. Ох, как хочется побольнее… Чтобы так же, как и мне сейчас. Чтобы ответно. И хер ты увернешься, рыжик. Я тебе такого шанса не представлю.

Вижу, как он злится. Момент, когда всё внутри переворачивается. Причём у обоих.

– Научишься зарабатывать – будешь желанным. Этого же хочешь? А сейчас… Отпусти меня, нахер, по-хорошему… – добавляю, сцепив челюсть, и чувствую, как хватка его рук расслабляется, а лицо транслирует полное разочарование во мне. И оно к лучшему. – И не подходи ко мне больше. – срываюсь в кровати и слышу в спину колкое.

– Оно мне на хер не надо. Катись…

На этой ноте мы с чудиком расстаёмся… Я возвращаюсь в свою комнату, где сразу же падаю на кровать и, свернувшись калачиком, начинаю горько реветь в свою подушку, всё ещё ощущая запах бананов, исходящий от неё…