22. Мой размерчик и семейные секреты

– Елена –

Я в шоке? Я растеряна? Огорошена? Запутана?

Все вместе! Я вообще не понимаю что произошло. Пранк какой–то. Неудачный, несмешной. И от кого? От моего босса, его жены и даже Дима во всем этом замешан! И что мне теперь делать? Идти завтра на работу или сразу увольняться? Но я же ни при чем? Стоит ли поддаваться панике раньше времени и бросать то, что мне нравится?

Младший Кудрявцев сидит рядом довольный как сытно покушавший питон. Улыбается мне, успокаивает. Заверяет, что на работе будет все окей.

Мне бы его спокойствие и уверенность.

То, что Олег Дмитриевич устроил мне проверку, а потом взял на постоянку – неожиданно. Может быть, это у него такой жест моральной компенсации за неприличное предложение? Но его мнение могло измениться после сообщения Димы. Еще Ника… она для Олега авторитет и если она захочет, он откажется от своих слов и расторгнет обещание.

Вот уж не думала, что жена у Олега Дмитриевича такая... фурия. Предупреждения девочек о ее несносном характере я помнила, но что все так запущено, даже не предполагала. Хорошо, если это временное состояние, связанное с беременностью, а если на всю жизнь... С виду красивая девушка, животик побольше, чем у Анжелы и Веронике очень идет, но ее крики и оскорбления до сих звенят в ушах и холодят кровь в венах. Если бы не Дима...

А–а–а! Как идти завтра на работу? Как смотреть в глаза директору, коллегам?

– Ле–на, не грузись. Все будет хорошо.

Дим Димыч ободряюще сжимает мою руку, словно знает, о чем я думаю. От его тягучего "Ле–на" и Ника, и Олег, и мнение коллег растворяются как мыльный пузырь в воздухе. Господи, я так ждала свое чудовище и вот он здесь, рядом со мной. Смотри и наслаждайся, дыши им, чувствуй, а завтра будет завтра.

"А Юля?" – неприятно царапает в груди.

А что Юля? Дима сказал, что она в прошлом, и я хочу в это верить. Тем более, что мы с ней как бы уже познакомились и впечатление о ней сложилось далеко не радужное. 

– Мир? – Дима протягивает мне мизинец.

– Мир, – подумав, цепляюсь своим. – Повезло тебе с семейкой.

– Ничего, – хмыкает, – привыкнешь. Едем дальше? 

Дима выезжает из парковочного кармана. Его спокойствие чудесным образом передается мне. Наверное действительно я слишком накручиваю себя и ничего страшного на самом деле не произошло. Просто кто–то шутить не умеет. Все–таки чудовище мое обаятельное и убедительное, одним своим видом прогоняет страхи и сомнения.

Кручу головой по сторонам, знакомый маршрут.

– А куда мы едем?

– За Мариной.

– Еще рано ее забирать.

– Думаешь, она расстроится, если мы немного пораньше ее заберем и сходим в кафе? Я целых семнадцать дней не ел мороженого.

– Боже, как ты терпел?

– Ну вот, – посмеивается Дима, – узнаю свою Лену. Отошла, наконец, от встряски, вернулись в синие глазки лукавые искорки.

– Не увиливай от ответа.

– Открою тебе страшную тайну. Терпел с трудом. Спасался холодным душем.

Смотрю на Диму не мигая несколько секунд, а потом до меня доходит о чем он. Мысленно изображаю фейспалм.

– Ты мог простудиться.

– Тогда кому–то пришлось бы за мной ухаживать.

Снова берет меня за руку, переплетает пальчики. Не вырываю. Так хорошо. Рука, сжимающая мою, пронизывает иголочками с электрическим разрядом. Они скользят по клеточкам, венам, распускаются огромным цветком внизу живота... Как он это делает? Простым касанием, одним жестом?

– Ты бы стала моей сиделкой? Согласен на грелку на все тело.

– Дима, – хихикаю и отворачиваюсь к окошку.

– Что? Это лучшее лекарство от любой хвори.

– Проверял, да?

– Неа, слышал. Но проверить был бы не прочь.

– Невозможный мужчина!

Так, за легкой перепалкой и смешками мы довольно быстро приезжаем к садику. Дима припарковался, заглушил мотор.

– Сходить с тобой за Мариной?

– О, нет. Ты, конечно, теперь кумир деток и супергерой, но давай не сегодня, иначе снова придется отбиваться от родителей.

– Кумир и супергерой? – расправляет плечи. – Серьезно?

– Еще как. Знаешь, сколько рисунков они тебе посвятили?

– Мне? Рисунков?

– Тебе. Покажу потом.

– Ловлю на слове. Заинтригован.

Дима выходит из машины, открывает дверь. Подает мне обе руки, я вкладываю ему в ладони свои и в мгновение ока мы снова стоим близко–близко.

Не выпускает из своего плена ни зрительного, ни телесного. Едва касаясь кожи, ведет подушечками пальцев вверх до запястья, скользит вниз, по ладошкам, щекоча внутреннюю сторону. И это так... нежно и интимно одновременно.

– Не задерживайтесь, – щекочет дыханием.

– Постараемся.

Вытягиваю пальчики из его руки, отворачиваюсь, чтобы идти за дочкой.

– Лена, – окликает меня мужчина. Оборачиваюсь, а сама продолжаю удаляться – пячусь спиной. – Ты же не сбежишь?

И в красивых карих глазах, обрамленных густыми ресницами цвета шоколада, столько надежды. Это не про запасной выход из садика. В этот вопрос Дима вкладывает совсем другой смысл – не уйду ли я с работы, не разорву ли наши с ним отношения. После сегодняшнего знакомства с "коллегой"  и его семьей вполне можно засверкать пятками.

– Не дождешься. Мне нравится размер твоей рубашки.

Мы оба смеемся. На душе светлее света.

Чувствую спиной прожигающий взгляд – Дима не сводит с меня глаз до тех пор, пока я не скрываюсь в зелени детского сада. Переживания по поводу случившегося в офисе затухают, успешно вытесняются тем же теплом, что растекается по телу каждый раз, когда Дима рядом. Только бы не спугнуть это чувство эйфории, не проснуться.

Семейные секреты

– Мама! – Марина видит меня издали, радуется и начинает суетиться. – Ольга Ивановна, до свидания! – хватает рюкзачок из кучи других, сваленных на лавочке, и бежит ко мне, не дав даже подойти к воспитательнице.

Я машу Ольге Ивановне – подаю знак, что дочку забираю, она кивает и переключается на других ребятишек. Марина добегает до меня – такая счастливая и удивленная.

– Мама, мы только вышли на прогулку, а тут ты идешь! Ты сбежала с работы?

– Нет, зайка, – смеюсь и забираю рюкзачок. – Меня отпустили сегодня пораньше. Меня и кое–кого еще.

– Кого?

– Не скажу. Скоро сама все увидишь.

И пока мы идем по саду, а потом выходим за его пределы, я только и делаю, что неткаю на каждый вопрос дочери – она гадает, кого скоро увидит. Вариантов мало и те мимо. И только когда я сворачиваю не к остановке, а на парковку и Марина видит Дим Димыча, прислонившегося задом к своей идеально чистой белой машине, восторгу ее нет предела.

– Дядя Дима!

Отцепляется от моей руки и несется к Диме со всех ног.

– Принцесса! – подхватывает он ее на руки.

– Ты приехал! – ликует моя девочка, обнимая чудовище за шею, заглядывая ему в глаза, снова обнимая. – Дим Димыч! Я знала, что ты сегодня приедешь! Мне рыбка обещала!

– Прям так и обещала? Она у тебя разговаривать умеет?

– Я ее попросила, чтобы ты сегодня приехал, а она хвостиком мне помахала, вот так, – дочка, устроившись на руках у Димы, показывает ручкой плавные движения. – Она точно волшебная! Я вас обязательно познакомлю, и она твои желания тоже исполнит!

– Отличная идея, принцесса. А это что у тебя?

Дима чуть разворачивает локоть Маришки, а там черный череп. Маленькая тихушница вчера перед сном наклеила, а я заметила только утром и не успела оттереть.

– Это татуировки. Настоящие! – настороженно поглядывая на меня, сообщает дочка Диме. Потому что нагоняй от Ольги Ивановны получили и дети, и родители, после чего родительский чат взвыл возмущением: кто додумался купить временные татуировки и разрешил наклеить на малышей?

– Один ребенок пришел с татушкой, – поясняю наличие картинки, – остальные захотели себе такие же и вот результат – все дети теперь ходят разрисованные. А самое интересное – клеить научились сами, втихаря.

– Это не сложно, – инструктирует Марина Диму. – Прикладываешь листик, водичкой мочишь, считаешь, потом листик убираешь, а татуха остается.

– А до скольки считать надо? – с серьезным видом спрашивает ее Дима, внимательно выслушав инструкцию.

– Эм–м, – вспоминает, прижав пальчик к подбородку, – три раза по десять.

– Как все у вас серьезно.

– Ага, хочешь, тебе такие сделаем? Мне мальчики подарили аж четыре штуки!

– Мне нельзя. Меня с работы уволят. 

– Это новая фишка наших детей, – делюсь с косвенным виновником детских шалостей, – полюбуйся, Дим Димыч. Вся группа сейчас в этом ходит, тебе подражает.

– Мне?

– Тебе. Даже девочки. На предплечье Марины татуировки – череп с одной стороны, красная бабочка на другой. На бедре цветочки, на животе сердечки. Как на лоб еще себе не наклеила удивительно.

– А Павлик на лицо себе наклеил кости, вот сюда, – Марина тыкает под правый глазик.

– Это какой Павлик, тот, что безмозглый?

– Ага.  Он хотел как ты быть. Только он считать не умеет, у него полкартинки не прилипло. Родители его отругали и заставили мочалкой татушку стирать, теперь у него одна щека красная как помидор.

Дима хмурится.

– Разве это красиво? Вот смотри, у мамы ни одной татушки нет и она у нас красивее всех красавиц. Ты же хочешь вырасти такой же красивой как мама?

– А у мамы есть татуировка. Настоящая, – громко шепчет Маринка ему на ухо.

– Марина! – одергиваю дочь. Эта информация лишняя!

– Да–а? 

Дима загадочно прищуривается, осматривает меня с ног до головы как будто в первый раз увидел.  Боюсь представить о чем он думает. Пожимаю плечами:

– Ошибка молодости.

– И где же она? – он без зазрения совести спрашивают мою дочь, в то время как я таращу на него глаза, машу головой из стороны в сторону и безмолвно ору "нет, не спрашивай!"

– На спине. Повыше попы.

Мамочки! Я прячу лицо в ладошки. Стыдно–то как! Дочка выдает практически семейные секреты.

– Оу... Кхм... – Дима прочищает горло. – Марина, мама у нас взрослая, ей можно. А вот маленьким принцессам тату по статусу не положены. Ты же у нас принцесса?

Марина кивает – принцесса.

– Тогда давай не будем портить твою красоту татушками, да?

– Давай. А свои листики я мальчикам обратно отдам. Бабуля говорит, что мальчикам можно быть некрасивыми, даже принцам.

– Какая мудрая у тебя бабуля. Ну что, девчонки, мороженое хотите? Едем в кафе?

– Конечно хотим, едем!

Дима ссаживает Маринку с рук, открывает ей заднюю дверку и дочка шустро залазит в салон. Затем он открывает переднюю пассажирскую для меня, но придерживает за руку и шепчет мне на ушко, чуть наклонившись:

– Горю желанием посмотреть на твою татушку. Что там изображено? А нет, не говори, хочу сам увидеть. Покажешь?

– Дима! – возмущенно шиплю ему в ответ и юркаю в машину. На что он намекает?

"На то самое, детка, – нашептывает внутренний голос. – На то самое, о чем ты грезишь с первого дня знакомства с чудовищем! "

Жаль только, что "то самое" случится не скоро...