26. Близкое знакомство

– Елена –

В доме светло и очень уютно, вкусно пахнет жареными блинчиками и молоком.

Алиса увлекла Марину в одну из комнат, а Дима повел меня в гостиную, где Любовь Михайловна накрывает круглый стол. На плоском блюде возвышается гора блинчиков, в двух пиалах аппетитно поблескивает варенье. Одно точно малиновое, другое похоже на яблочное.  Еще одна пиала с густой сметаной. От такой красоты моментально аппетит разыгрался.

– М–м, как вкусно, – Дима тянет руку к блинчику и тут же получает легкий шлепок от матери. – Ай!

– Как маленький, честное слово! – с улыбкой качает головой Любовь Михайловна. – Садитесь, сейчас девчата прибегут.

– Давайте я вам помогу, – предлагаю свои услуги.

– Да у меня почти все готово, Леночка. Можно на ты?

– Конечно.

– Вот блюдца расставь, Дима, ты салфетки всем положи, а я за чайником. 

Через несколько минут прибежали щебечущие девочки и мы расселись. Любовь Михайловна разлила свежезаваренный душистый чай, вместе с Алисой разложили кусочки торта по тарелочкам.

– У Марины аллергия на что–нибудь есть? Непереносимость продуктов? Диета?

– Нет, – хором с дочкой заверяем.

– Отлично. Значит можно все.

– Ага, – машет головой кнопка. – Можно всё и побольше.

Мы все смеемся. Марина своей непосредственностью разряжает немного натянутую обстановку. Снова воцаряется тишина, только ложечки звенят о блюдца. 

Две пары глаз внимательно изучают нас с Мариной. Меня больше. Дима под столом сжимает одной рукой мое бедро – успокаивает. Смущенно улыбаюсь.

Я мешаю ложечкой чай. Люблю пить горячий, а сейчас надо максимально его остудить, иначе боюсь опрокинуть кружку дрожащими руками. Все–таки я нервничаю.

Глаза ни на кого не поднимаю, только за дочкой слежу, чтобы ела аккуратно. Чувствую себя не в своей тарелке от ситуации – спонтанное знакомство с мамой моего мужчины до сих пор кажется ненастоящим, нереальным.

Маринка зато в гостях не тушуется. Наяривает тортик, тянется за блинчиком, спешит почаевничать и бежать к Джекки или знакомиться с той козой, ради которой она сюда приехала.

– Ну, рассказывайте, – обратилась к нам Алиса, первой прервав тишину.

– Что? – одновременно с Димой спрашиваем.

– Все. Где, когда, при каких обстоятельствах познакомились, "коллеги"? – ехидно выделяет последнее слово.

Алиса такая же, как моя Марина – не стесняется задавать неудобные вопросы и неосознанно ставить людей в неловкое положение. Хотя в этом возрасте наверное уже осознано.

– Не рановато ли такие подробности узнавать? – строит из себя хмурого дядечку Дмитрий.

– Да действительно, – вступилась Любовь Михайловна, – Алиса, чего ты с вопросами пристаешь? Дай людям спокойно чай попить. Угощайтесь, блинчики берите, варенье малиновое свежее. Вчера только варили. Здесь яблочно–грушевое. Берите, берите.

– Спасибо, – благодарю спасительницу. – Обязательно попробую, выглядит аппетитно.

– Дима, поухаживай за гостями.

На моей тарелке рядом с кусочком торта оказывается свернутый треугольником блинчик, и пиала с малиновым вареньем придвинута ближе.

– А мы с мамой мороженое в кафе ели, – прожевав кусочек блинчика, выдала Марина, – Дим Димыч маму поцеловал, а потом до фонтана нас довез. Так и познакомились. А теперь они вместе работают, только в разных кабинетах. У мамы строгий начальник, а у дяди Димы болеет.

Мамочки! Срочно нужно провести беседу с дочкой, что можно говорить, а что нельзя, иначе все секреты выдаст. А пока мы с Димой смотрим друг на друга, и я не знаю, что делать. Марина ведь правду сказала: сначала целовались, потом знакомились.

Переливаюсь от стыда всеми оттенками красного и не могу повернуть голову в сторону его мамы, считать ее реакцию.

– Как интересно, – Алиса подперла кулачком голову, – а подробности будут? Строгий начальник – это батя мой, да?

– Так, девчата, поели? Идите, Чернышку попроведайте, – командирским голосом отдает приказ Любовь Михайловна.

– Ну ба! – возмущается Алиса.

– Давай, давай, покажи Марине Чернышку.

– Кто такая Чернышка? – мгновенно любопытничает Маришка, готовая бежать смотреть на неведомую зверушку.

– Кошка наша, – отвечает ей Алиса. – У нее котята недавно родились. Три штуки. Пойдем, покажу.

Собака и щенок, кошка и три котенка плюс коза. И что–то мне подсказывает, что это еще не все звери. Засада!

Девчонки срываются и убегают куда–то из гостиной. А–а–а, я тоже хочу сбежать к Чернышке! Или к Джекки и Джесси, или к пока незнакомой Маруське.

Сижу, опустив глаза в тарелку. Еда не лезет, чай не пьется. Кручу в кружке чайную ложечку, кошусь на Диму. А он...

Он едва сдерживает озорную мальчишескую улыбку, поглядывая на мать, что сидит напротив, сложив руки на груди. Изучает нас.

В комнате тишина и только настенные часы громко тикают. На один тик секундной стрелки – канонада из артиллерийских орудий у меня в груди.

– Сынок, иди собак покорми, – наконец отмирает Любовь Михайловна. – Иди, иди, мы со стола пока уберем, – голос ровный, без угроз и фальшивых приторных ноток.

Поднимаясь, Дима легонько сжимает мое плечо в знак поддержки.

 – Не волнуйся, она не кусается, – шепчет ободряюще мне на ухо и уходит, подмигивая в ответ на мой умоляющий взгляд не бросать меня один на один с его мамой.

Хлопает входная дверь, и мы опять остаемся в тишине, только теперь вдвоем.

– Любовь Михайловна, – поднимаю, наконец, глаза на женщину, и встречаюсь с ее теплыми, как у Димы, карими, – я понимаю, наш приезд оказался для вас неожиданным…

– Ну почему же. Дима без серьезных намерений женщину сюда бы не привез. Я давно заметила, что у него кто–то появился.

Вскидываю брови – давно? Месяца не прошло со дня нашего знакомства. Хотя у меня тоже ощущение, что мы с Димой давно знакомы.

– Ты с Вероникой еще не встречалась?

– Вчера как раз познакомились, – вздыхаю, вспоминая концерт в приемной. Пока не понимаю, зачем в нашем разговоре жена Олега.

– Не очень она тебе, да? Своеобразная женщина. А она любит моего сына, я это вижу и чувствую. А Олег любит ее. Алиса пока не понимает этого, но думаю, ей нужно время. 

Соглашаюсь легким кивком. Подросткам сложно принять чужого человека в семью в качестве половинки одного из родителей.

– Алисина мать уже третий раз замуж выскочила, не до дочки ей, по миру катается. Девочка себя брошенной чувствует, на Нику злится, на отца. Тяжело видеть, как ребенок без материнской любви страдает, да еще возраст такой... и характер.

– Дима любил Юлю, – продолжает Любовь Михайловна. "Любил" отзывается колючей ревностью в груди. – Смотрел на нее, как на божество какое, а она позволяла себя любить. Я в их отношения не вмешивалась, с советами не лезла, наоборот, поддерживала как могла. Видела, что не любит она, но ждала, что изменится, полюбит со временем моего сына. А она потом еще больше отдалилась...

"Потом", как я понимаю, это то, что произошло с Дим Димычем, что исказило его внешность. Я до сих пор стесняюсь спросить, что за трагедия случилась с ним. Не понимаю, как можно не любить Диму? Он же идеальный! Или он такой только со мной и Мариной?

– ... И Дима остыл со временем, замкнулся. Будто потерялся. Когда Юлю выставил, я думала, ему еще хуже будет, боялась, сорвется как Олег после развода. А нет. Он цветет. Не иначе, думаю, влюбился. Да и ты тоже, – Любовь Михайловна мягко смеется, я смущенно улыбаюсь ее словам, заслушавшись откровений. Прячу глаза – все–таки спалились. – Только слепой не заметит, как ты смотришь на моего сына и как мой сын относится к тебе и твоей дочери.

– Марина в Диме души не чает, – тоже признаюсь. – У нас у всех любовь с первого взгляда случилась.

– Ты замужем?

– Нет, – вспыхиваю от неожиданного поворота беседы.

– Отец у Марины есть?

– Нет… – улыбка сползает. Набираю полную грудь воздуха – мы затронули больную тему. – Он погиб... до рождения дочери. Несчастный случай, – все–таки голос дрогнул. Думала, отболело за столько лет, а нет, все равно больно.

– Мне очень жаль, – искренне.

Глотаю ком в горле. Пряча эмоции, встаю и собираю тарелки со стола стопкой. В глазах мутно. Одна слеза все–таки срывается с ресниц. Я столько лет не плакала по Славе, глуша в себе боль утраты, замещая ее любовью к дочке.

– Простите, – почти шепчу. Глубоко дышу, чтобы успокоиться.

– Ничего, всякое в жизни бывает. Это пройдет.

Я знаю. Благодарно улыбаюсь женщине за понимание. Она помогает мне с уборкой.

– Дима у вас замечательный. Мужчина–мечта.

– Он очень добрый. Смотри, не разбей ему сердце. Если у вас все серьезно, то я только рада.

Последние слова Диминой мамы вызвали тепло в груди. Она, считай, благословила наши с Димой отношения.

– А девочку привозите, мы присмотрим. У нас тут не скучно. И Алиске подружка, и мне еще одна помощница не помешает. Если захочет, может и с ночевой остаться, да и вам места хватит, дом большой.

– Спасибо вам. С Мариной вы меня и правда выручите. Только она у меня та еще непоседа. Боюсь, вы мне ее завтра назад вернете.

– Это мы еще посмотрим, – посмеивается Любовь Михайловна. – Пойдем, поищем наших девочек, затискали, наверное, бедную Чернышку с котятами. 

Из гостиной я иду за Любовь Михайловной. Разговор с ней снял напряжение. Хорошая женщина и сыновья у нее замечательные, особенно младший. Фотографии Олега и Димы замечаю то тут, то там на стенах. У Олега в юности волосы были светлее, чем у Дим Димыча. Оба красавцы.

– У вас очень красивый и уютный дом.

– Это мальчики мне купили, – не без гордости. – В городе скучно на пенсии, а тут сад, огород, живность всякая. Релакс, как Алиса говорит.

– Любовь Михайловна, – решаюсь спросить ее о том, что вот уже два дня не дает мне покоя, – а вы давно Юлю видели? Пока Дима был в командировке, она искала его, к Олегу на работу приходила. Вы случайно не знаете, зачем ей Дима?

– Она мне звонила неделю назад, спрашивала про него, но зачем – не сказала.

Мысленно ставлю себе заметку поговорить об этом с Димой. Пока мы не будем знать, что ей от него нужно, бывшая невидимкой так и будет стоять между нами.

– Здесь она вряд ли появится, – словно прочитав мои мысли, успокоила женщина. – Она сюда редко приезжала, а последние полгода я ее вообще не видела. На шпильках по моему огороду ходить ей не нравилось, – вроде без злобы, но с потаенной обидой в голосе.

– А мне так хотелось у вас босиком по траве побродить, – признаюсь честно.

– Ой, да сколько угодно.

Пропустив череду дверей в другие комнаты, мы попали в нежилую, почти пустую, только вдоль стены стеллажи стоят.

– У меня здесь овощи обычно хранятся, осенью будем забивать кладовочку, – поясняет Димина мама. – А пока кошке с котятами отдали ее.

В дальнем темном уголке стоит коробка, а рядом с ней сидят на корточках девочки. У Алисы в руках черный пищащий котенок, у Марины два – черный и рыжий. Из коробки торчат настороженные черные уши взрослой кошки. Она звонко и коротко помуркивает, словно предупреждает, чтобы держали ее детей аккуратно.

– Мама, смотри какие хорошенькие!

Марина протягивает мне маленький оранжевый комочек. Беру его в ладошку. Тот фыркает и тыкается розовым мокрым носиком в пальцы. Глазки открытые, но без фокуса. Лапки неустойчивые. Глажу его по головке и спинке.

– Хорошенький.

– Ага. А эти два черные как их мама.

– Так их же ночью совсем не видно.

– Угу, – соглашается Алиса, – несколько раз на Чернышку нашу наступала, теперь на ночь запираем ее здесь.

– Мама, Алиса говорит, котятки скоро подрастут и им надо новый дом искать.

И глазки. Ох, уж эти глазки. Я знаю, на что намекает дочка. Отдаю ей рыжего. Пищит маленький.

– Мариш, мы не можем взять себе котеночка. У нас рыбка, и кошечка может ее съесть.

На секунду расстроено поджимает губки и тут же переключается:

– Алиса, а у меня есть золотая рыбка. Ее Золотинкой зовут и она волшебная, – хвастается новой подруге Марина.

– Ух ты, покажешь? – загорается Алиса.

Удивительно, столько зверей у бабушки, странно, что рыбок нет.

– Ага.

– Вот вы где, а я вас потерял, – к нам присоединился Дима. – Все хорошо? – заглядывает мне в глаза, ищет ответ на безмолвный вопрос, как мы пообщались с его мамой.

– Отлично, – благодарю улыбкой за заботу.

Он по–свойски обнимает меня сзади, окольцевав за талию и устроившись подбородком у меня на плече.

– О чем разговор?

– Котятам надо будет искать новый дом, – неосознанно поддаюсь назад, ближе к мужскому телу.

– Ну, одному мы точно поможем с жилплощадью, да, Мариш?

У дочки радостно загораются глазенки.

– Это ты о чем? – непонимающе кошусь на Диму. – Что за тайны мадридского двора? 

– Скоро узнаешь, – шепчет мне на ухо, незаметно прижимаясь теснее. – Ну что, девчонки, с козой пойдем знакомиться?

– Пойдем!

Девочки аккуратно отдают котят кошке. Она тут же принимается их активно вылизывать, тарахтя при этом как трактор, чем неимоверно веселит Маришку.

Баба Люба с девочками уходят из кладовой, а мы задерживаемся. Дима не выпускает меня из объятий.

– Ты плакала? – хмурится. Я машу отрицательно головой. – У тебя ресницы мокрые. Мама что–то неприятное сказала? Не надо было вас одних оставлять.

– У тебя замечательная мама, Дим, вы с ней очень похожи. Она согласна присмотреть за Мариной.

– Я же говорил.

Целует в уголок губ. Медленно ведет меня из кладовой, тормозит у лестницы наверх.

– Точно хочешь на козу посмотреть или я уговорю тебя на свою комнату? Мне не дает покоя твоя татушка.

Кровь в венах опять разгоняется. Я бы давно сдалась, но стыд перед Димиными родными еще превалирует над влечением к моему чудовищу. Поэтому...

– Хитренький, – со смехом выворачиваюсь из объятий чудовища, отбегаю на безопасное расстояние. – Пойдем к Маруське, пока Маришка еще чего не учудила. Кстати, готовься к тому, что она выболтает твоим обо всех наших встречах в мельчайших подробностях.

– Да у нас там вроде бы все невинно было. – Догоняет, шепчет жаром возле уха: – К сожалению. Или мне нужно быть настойчивее?

– Дима, – на ходу шутливо толкаю его плечом, получаю ответку.

Дурачась, осматриваясь вокруг не видит ли кто, обмениваясь короткими поцелуями, мы доходим до стайки. Издали слышен щебет Марины. И так понятно, что она в восторге от козы. Да уж, впечатлений ей сегодня привалило больше чем за все пять лет.

В стайке, на заборчике из параллельно расположенных досок, на нижней из них стоит Марина. Ее придерживает за талию Любовь Михайловна. Алиса поверх загончика тянет пучок зеленой травы козе. 

Маруська коза представительная. Вся чисто–белая, с мелодичным колокольчиком на груди, изящными дугообразными рогами, длинными ушами и бородой. Важно мигает узкими зрачками, жует что–то, переступает копытцами по соломенному настилу – красуется перед толпой, как актриса перед объективом.

– Мама, смотри какая она красивая! – восхищается дочка. – Я ее по рожкам погладила, они теплые!

– Это не опасно? Она не кусается? – спрашиваю Любовь Михайловну.

– Нет–нет, она не кусается, но мы следим. Марина, ты что решила, приедешь к нам с Алисой завтра?

– Ага, – машет головенкой дочка. – Я Джекки и его маме обещала, что буду играть с ними. А еще Чернышке, Персику и Мурчатам. Ой, Маруся, я к тебе тоже завтра приду, будешь меня ждать?

Маруся, не переставая жевать, пошевелила ушами и притопнула копытцами. Наверное, хотела этим сказать, что будет.

– Марина, кто такие Персик и Мурчата? – выгнул брови Дима.

– Это котята. Мы с Алисой их так назвали.

– Ну, Персик, понятно, это рыженький, а Мурчата почему?

– Так они же мурчат. Тихо–онечко так, на ушко. Мур–мур–мур.

– И у них одно имя на двоих?

– Пока одно, – вздыхает. – Они же одинаковые, вдруг мы их перепутаем?

– Верно, путаница нам ни к чему.

– Тогда мы будем тебя ждать утром, – заключила Любовь Михайловна. Опустила Марину на пол, а потом покосилась на нас с Димой. – А хочешь, оставайся у нас ночевать, места много. Пижаму у Алисы возьмем.

– О, точно, оставайся, – воодушевленно подхватывает Алиса. Чую, девочка нашла себе информатора, готового рассказать ей все–все о нас с Димой.

– Мама, можно? – умоляющие глазки дочки заглядывают прямо в душу. А вместе с ней и все ждут от меня ответа.

Что делать? Марина никогда не ночевала в гостях. Безмолвно прошу помощи у Димы.

– А почему нет? – подхватывает тот. – И мы останемся.

И тут же шепчет мне на ухо, вызывая рой приятных мурашек:

– Я дам тебе свою рубашку.

"НЕТ" глазами.

"ДА" зеркалит.

– Вот и отлично, – подытоживает Любовь Михайловна, – и мама с дядей Димой останутся. А утром они на работу поедут, а мы Маруську вместе покормим, да?

– Да–да, – Маришка хлопает в ладоши и подпрыгивает на месте. Сама как маленькая козочка. – А она молочка нам даст?

Пока Любовь Михайловна, Алиса и Маришка выходят из стайки и по пути обсуждают планы на завтра, я беру Диму за локоть и отвожу в сторону.

– Дима, что происходит? Это заговор?

– Еще какой! – лыбится до ушей этот невозможный мужчина. – Вообще я хотел устроить нам свидание на выходные, но планы меняются. Сегодня в два часа ночи, – таинственно понижает голос, – я организую твое похищение. Будь готова.

– Почему именно в два?

– Увидишь.

– Не забудь, нам завтра на работу. Мы и так сегодня прогуляли. Надо будет как–то объяснить мое отсутствие Олегу.

– Пользуйся моим родством с шефом, вали все на меня. 

– Смешно тебе.

Утыкаюсь лбом в твердую грудь Димы.

– Подумать только! Была у меня одна чудо–дочка, а теперь я попала в семью, где все чудят.

– Тебе не нравится? – Дима поднимает мое лицо за подбородок, мягкие губы легонько целуют в нос.

– Как это может не нравиться? – льну к своему чудовищу, желая получить еще порцию поцелуев. – Я как в сказку попала.

 "Ме–е–е" – прервала наши нежности Маруська.

Мы опять забыли, где мы. Где–то вдалеке звонкие голоса девчонок смешиваются с собачьим лаем. Идем к ним, держась за руки. По одну сторону от нас хозяйственные постройки, по другую – высокие грядки с деревянными бортами и всяческими растениями. И много всяких цветов. Красота! А воздух!

Алиса и Марина хохоча бегают по стриженному зеленому газону, а за ними колобком переваливается на коротких ножках Джекки. Джесси повизгивает в вольере, тоже бегать хочет. 

– Видишь, – Дима кивает в сторону девочек, – девчонки подружились. Наша Марина в надежных руках.

– Алиса хорошая девочка, на мою чем–то похожа.

– Мхм, такая же... кхм, разговорчивая.

– Дети, такие дети. 

Дима ведет меня к широкой садовой качели. Садимся, обнимает меня, слегка раскачивает качели. Отсюда отличный обзор на лужайку с девочками. И да, релакс, тут я Алисой полностью согласна.

– Как у вас тут хорошо! Твоя мама сказала, что это вы с Олегом ей этот дом подарили.

– Нравится? Тут недалеко похожий продается. Посмотрим?

– Что... зачем? – я растерялась. Шутит или серьезно? 

А он продолжает как ни в чем не бывало:

– Чудовищу нужен дворец. Куда ему привести свою красавицу? А Джекки и Персику и тем же Мурчатам нужен дом. Хозяйку–то себе они нашли, смотри, какая Маришка счастливая.

– Ты... ты... – не могу найти слова, чтобы правильно сформулировать вопрос. – Ты хочешь купить дом и забрать нас туда?

– Мхм. Ты согласна?

– Я... я не знаю... это так неожиданно... – лепечу, – и слишком быстро...

Еще вчера утром я ничего не знала о Диме и его семье, а сегодня он планирует связать свою жизнь со мной и моим ребенком... 

Меня бросает то в жар, то в холод. Тысяча мыслей, вопросов, предположений проносятся в закружившейся голове. Слишком... слишком сказочно, идеально. Так не бывает. Надо соскочить с этой темы, пока я не поверила, что это все на самом деле. Или хотя бы дать себе время принять эту сказку за реальность. 

– Тут есть еще непросмотренные нами животные? – ляпаю первое, что пришло на ум.

– А как же, – выдержав паузу, спокойно отвечает мое чудовище, будто и не было от него предложения совместного будущего. – Петух, курочки...

– Алиса! – Дима подзывает племянницу.

– А? – подбегает запыхавшись. За ней Маринка и Джекки.

– Григорий приходит в гости?

– Ага.

– А кто это? – моя должна все знать.

– Я тебе вечером покажу, – обещает Алиса Марине и девочки опять бегут от Джекки. Загоняют бедного.

– Та–ак, – кошусь на Диму. – Что еще за Григорий?

– Да есть тут один... хитрый жук. Приходит ночью. Мы вас с ним познакомим.

– Заговорщики. Что мне с вами делать?

– Любить.

Маринка с нетерпением ждет позднего вечера, чтобы познакомиться с загадочным Григорием. Кто это такой никто не рассказывает, даже баба Люба. Зато когда на поселок опустились сумерки, Дима нас с дочкой позвал на веранду. Большой свет не включил, а наш короткий путь подсвечивался лишь фонариками. Алиса, накинув кофточку, пронеслась куда–то на улицу с кружкой молока в руках и быстро вернулась обратно, присоединилась к нашей компании.

– Ждем, – веселясь над нашими застывшими в ожидании лицами, Дима распределил нас у окна с выходом в сад.

Я снова в крепких мужских объятиях, укутана его запахом, вниманием, провоцирующими поцелуями везде, куда могут достать мягкие губы, пока никто не видит. И вся в предвкушении ночного похищения.

– А он не страшный? – спрашивает Маринка.

– Не, он хорошенький. Тебе понравится, –  уверяет Алиса. 

Ждать долго не пришлось. 

– Идет! – тихо воскликнула Алиса, и мы с Маринкой прилипли носами к стеклу, пытаясь разглядеть на слабо освещенной дорожке неизвестного Григория.

– Ух ты–ы!

– Ежик? Серьезно? Здесь? – неверяще смотрю на Диму.

– Ага, – отвечает за него Алиса. – Второе лето прибегает молоко пить.

Черный игольчатый зверек с серенькой мордашкой, смешно шевеля длинным носиком с черной кнопкой на кончике, семенит в направлении блюдца с молоком. Периодически останавливается, нюхает воздух, опять бежит к угощению. Добежал до блюдца, обнюхал его и побежал обратно.

– Куда это он? – удивляется Алиса.

– Не знаю, – Дима пожимает плечами.

– О, возвращается! Ой. А он не один.

На дорожке снова появился Григорий, а за ним вереницей тянутся маленькие комочки. Штук шесть. Облепили кружком блюдце, пьют молоко, а девчонки пищат от умиления.

– Какие хорошенькие! Какие маленькие!

– А Григорий–то у нас не Григорий, а Глафира! – хмыкает Дима.

– А может маму они дома оставили? – предполагает Алиса.

– Ахаха, возможно. Устала от детей, с папой отправила в ресторан.

– Теперь надо блюдце побольше ставить, а то будут уходить голодные.

– О, девчонки, хотите историю про ежиков? 

– Хотим! Хотим! – мы заверещали в три голоса.

– Ну слушайте. В детстве нас с Олегом каждое лето родители отправляли в деревню к бабушке с дедушкой. Хорошо там у них было, лес кругом. Однажды я нашел семейство ежиков, вот такое же. Собрал их, домой притащил и брату под одеяло запихал. Они пригрелись и уснули. А Олег в ту ночь пришел поздно, на кровать в темноте плюхнулся. Крику было! До утра потом спину ему йодом мазали.

– Подожди, – тормозит его  Алиса, –  папа говорил, что это он тебе ежиков в кровать подложил. Кто из вас обманывает?

– Жук твой папа, – смеется Дима. – Сама подумай. Я младший, он старший, кому из нас разрешали гулять дольше?

– Хм, надо вам устроить очную ставку, – Алиска все равно сомневается.

– Поели! – восклицает Марина, все это время не сводившая глаз с колючего семейства. – Вот бы их потрогать!

– Пойдем попробуем, – предлагает Алиса.

Девчонки тихо, чтобы не спугнуть ночных гостей, крадутся на улицу. Мы остаемся с Димой на веранде.

– Гриша, Гриша, не уходи, иди сюда, – слышим девчачьи голоса снаружи сквозь поцелуи.

– Твоя мама спрашивала вместе нам стелить или раздельно, – шепчу своему ненасытному чудовищу, млея под россыпью нежных поцелуев в шею.

– И что ты ей ответила?

Как хорошо, что в темноте не видно цвета моего лица. 

– Раздельно, – еще тише.

– Хорошо. А то очередной план не сработает, а у меня похищение, помнишь?

– Помню. В два часа. 

Я очень-очень хочу быть похищенной!