34. Притирка характеров

– Елена –

Последние слова Дима произносит, еле ворочая языком, и проваливается в глубокий сон. Меня тоже вырубает, но всю ночь сквозь сон я чувствую крепкие руки любимого мужчины и невероятное спокойствие от его присутствия. Хорошо, что он приехал. Что мы поговорили, он простил мне мою слабость – трусливый побег, и вернул мне счастье. Нам.

Утром мы оба просыпаемся от трели Диминого телефона. Он тянет к нему руку, несколько секунд смотрит на экран, на котором высвечивается время и абонент. Олег звонит.

– Ой, мы проспали! – с ужасом шепчу, приподняв голову с наиудобнейшей подушки – мужской груди.

– Ага, – лениво потягивается Дима, попутно чмокая меня в макушку, и нажимает на зеленый кругляш. – Слушаю.

– И где ты? – подозрительно спокойно спрашивает Олег. – Ни тебя, ни Елены Владимировны на работе нет.

Я слышу каждое слово шефа и прячу горящее от стыда лицо Диме в подмышку, будто Олег Дмитрич видит меня. Сам же Дима расслаблен как сытый довольный котяра. Смело задирает на мне комбинацию и водит пальцами по линиям татуировки.

– У нас выходной. Я разрешил нам с Леной прогулять.

– Да? О–о! А директора в известность ставить не надо, да? Что это у меня сотрудники совсем распоясались?

– Не ворчи, брат. У нас уважительная причина.

– Какая?

– Притирка характеров.

– Ха–ха–ха. Только характеров?

– Пошляк.

– Кто бы говорил! Ладно, не буду вам мешать… притираться… Не забудьте, в понедельник на работу! Напоминалку поставьте!

Дима откладывает телефон в сторону и резким движением переворачивает меня на спину, а сам наваливается сверху. Опирается на локти и убирает прядки волос с моего лица. Губы улыбаются, в темно–карих глазах отражаюсь счастливая я, а от нежных прикосновений невероятно горячее желание сладко тянет низ живота, заставляя мое тело поддаваться навстречу мужской реакции.

– Доброе утро, любимая! – чуть толкается бедрами.

– Дядя Дима! – восклицает Маришка, а мы, будто ужаленные током, отстраняемся друг от друга. – Ты приехал!

Марина в пижаме с клубничками стоит в дверях, трет кулачками заспанные глазки, а потом таращит их на нас с Димой, будто мы привидения какие. Я бы на ее месте тоже не поверила увиденному.

– Ага, – мальчишеской улыбкой лыбится дядя Дима.

– Доча, ты проснулась? – бормочу, укрывая выше одеялом себя, Диму, и прячу его "реакцию" за складками, потому что она торчит неприличным бугром. – Температуры нет?  

– Проснулась! Нету, – потрогала сама себе лобик. Да и вид у ребенка цветущий, без намека на вчерашнюю "аллергию". – А вы что делаете на бабулином диване?

– А мы тут… спали… чтобы тебе не мешать.

– А бабуля разрешила? – прищуривается.

– А мы ей не скажем, – заговорщически обещает Дима. 

И если меня слегка потряхивает от  того, что дочь нас застукала, то чудовище наше очень даже комфортно себя чувствует.

– Иди к нам, – приглашает малышку.

Маринка тут же забирается на диван, садится на коленки между нами, широко распахнутыми глазенками смотрит то  на меня, то на Диму.

– Дядя Дима, ты победил злую королеву?

– Ко… – прочищает горло, – кого?

– Ну, ту тетю, что вчера к бабе Любе приезжала.

– А–а, да, почти победил. Вот, за помощью приехал к твоей маме.

– За помощью–ю? – удивляется кнопка. – А чем тебе мама может помочь?

– А ты разве не знала? Когда красавица полюбит чудовище, а он ее, у него появляется волшебная сила и все злые королевы исчезают.

– Все–все? – дочь щурит глазки. – И та тетя уже исчезла?

– Еще не совсем. Наша мама зарядила меня волшебством и теперь я готов победить самую нехорошую королеву. Осталось только позавтракать, чтобы еще больше сил накопилось. Там на кухне пакеты с вкусняшками, хочешь разобрать?

– Вкусняшки? Конечно хочу!

Дочь молниеносно сползает с дивана и, подпрыгивая, убегает на кухню.

– Вот видишь, отмазались, – Дима шутливо толкает меня плечом.

– Сказочник! А говорил, сказки не читаешь.

Только он тянется к моим губам, как Маришка возвращается. Мы снова делаем вид, что ничего такого на бабулином диване не делаем.  

– Дядя Дима, а ты можешь немного своей волшебной силы потратить не на злую королеву, а на что–нибудь другое?

– И что же?

По–моему, Дима напрягся. Но сам ведь на сказки подписался, теперь и выкручивайся.

– Мы домик Аленького цветочка нечаянно разбили! Его надо починить!

– "Мы"? – поднимаю удивленно брови.

– Угу, – кнопка виновато опускает реснички. – Ты сможешь? – с надеждой поднимает их на Диму.

– Я подарю вам новую, еще лучше, хочешь?

– Хочу! Ура! – дочь снова убегает на кухню.

– Не порти мне ребенка, – ворчу на чудовище.

– Я чуть–чуть, – мурлакает мне в ответ.

Маринка громко шуршит пакетами, что–то восторженно восклицая. Мне даже самой любопытно, чего Дима накупил.

– Давай вставать, а то сейчас дочь снова прибежит.

Я накидываю халат поверх сорочки, с приятными мурашками на коже замечая, как Дима скользит жадным взглядом по моим голым ногам и выше. Да–а, завтрак я бы тоже променяла на что–нибудь интимное.

– Одевайся, – шепчу ему одними губами, – а то так и будешь одеялом прикрываться.

Дима отмирает и за пару секунд натягивает брюки и рубашку. Не могу удержаться, чтобы не прильнуть к его пока еще не спрятанному одеждой голому торсу.

– Кстати, все хотела спросить. Откуда кубики? – слегка царапаю живот почти мурлыкающего чудовища. – Спортзал?

– Исключительно дела по хозяйству. Дровишек там наколоть для баньки, сена Маруське накосить…

– Дровишек наколоть? М–м, я бы посмотрела… – облизываюсь, представив Диму с обнаженным торсом и топором.

– Посмотришь, – многообещающе. – Мама твоя когда приезжает?

– На следующей неделе.

– Окей, успеем.

– Что успеем?

– Дворец купить. Буду персонально для тебя дрова рубить, – играет бровями. – А пока возьмите на постой временного бомжа? В квартире поселилась злая королева, в доме матери живет лазутчик… а мне ваш диванчик с тобой под боком очень понравился.

– Возьмем конечно. Думаю, дочь не будет против.

– Вот и спросим.

Маринка на кухонном столе разложила Димины покупки. Места почти не осталось, зато глаза разбежались: пирожные, печенья, конфеты, мармелад, пакеты с фруктами.

– Ого, сколько всего! Зачем? – перевожу ошарашенный взгляд на Диму.

– Не надо было? – спрашивает, с улыбкой следя за нашими с дочкой эмоциями.

– Надо–надо! – отвечает за меня Маришка. – Бабуля говорит, от сладкого мозг лучше работает.

– Вот! В который раз поражаюсь, какая мудрая у вас бабуля.

– Не подлизывайся! – толкаю легонько Диму. – А тебе, дочь, бабуля не говорила, что от сладкого кое–что может  слипнуться?

– Неа, – машет копной косичек малышка.

Мордочка такая довольная, что одно умиление смотреть на нее. Так мало ребенку для счастья нужно.

– Так, – потираю руки, – завтракаем овсяной кашей?

Смотрю на дочку – морщится, Дима играет бровями – раздумывает соглашаться или нет.

– С фруктами, – добавляю. – И сгущенкой!

– Да! – хором отвечают мои любимые и хохочут.

И я хотела отказаться от такого счастья? Какая я глупая! Ни за что!

Отправляю Диму в душ, а Маришку заправлять кровать в спальне. Нет–нет, да кидаю взгляд на стол, вспоминая вчерашнее наше примирение. Все–таки правильные слова нашел Кудрявцев, убедительные. Слушать их –  одно удовольствие.

Краснея от своих же мыслей и усмиряя порхающих бабочек, варю кашу и подготавливаю фрукты. Заодно раскладываю сладости в вазочки, остальные пакеты по шкафчикам и полкам в холодильнике. Балует нас чудовище.

Дочка скоро прибегает.

– Мам, а сегодня что – выходной?

– Пятница.

– А ты на работу пойдешь?

– Неа, дядя Дима договорился с дядей Олегом и нам разрешили прогулять! – шепчу ей великую тайну, накладывая кашу в тарелки. – Садись за стол.

– У–у, – расстроено. Садится на свое место и придвигает тарелку с овсянкой, – а я думала поеду к бабе Любе… Алиса обещала мне веночек сплести из цветочков, а когда цветочки завянут, мы его Марусе отдадим.

– К Марусе поедем в другой раз, – подает голос Дима, появляясь из ванной. Босиком, но в брюках и рубашке с не застегнутыми верхними пуговицами и влажными волосами. М–м, какой красавчик! – Сегодня у нас увеселительная программа, но… – смотрит на часы, – после обеда. Сейчас у меня дела, а как освобожусь – поедем в парк, да? Я же обещал.

– Ура! – подпрыгивает попой на стуле Марина. – А будем снова воздушные шарики отпускать в небо?

– Конечно!

Дима усаживается за стол, я рядом. Тесновато у нас, но близость любимого стирает неудобство, тем более что ему, похоже, тоже по кайфу. Одной рукой кашу ест, другой меня за попу тискает, при этом успевает с Мариной беседу вести:

– Есть у меня парочка желаний, надо обязательно их загадать.

– А мои желания Золотинка исполняет! – хвастается дочка.

– Правда? Все–все?

– Почти. Вот я загадала, чтобы Веник больше не приходил, и мама его прогнала, а еще мы его подарки на лестницу вытащили. Лю–юдям.

"Людям" Маришка так забавно произнесла, с растяжкой, что Дима заулыбался, а я спрятала смешок в ладошку.

– Оу, здорово. Марина, мама говорила, ты… хм… ежика хотела завести?

– Хотела, больше не хочу. Он же плакать будет по своим деткам, так что пусть в лесу живет. Или у бабы Любы в огороде.

– Отличное решение. А то я испугался, вдруг вместо Веника я пострадаю?

– Не бойся, – Марина гладит Диму по руке, – никто тебя не обидит. Я Золотинку попрошу, чтобы она тебя охраняла.

– А меня с Золотинкой познакомишь? Я столько о ней слышал, что хотелось бы лично с ней познакомиться. И если ты разрешишь, я бы ей тоже желание загадал.

А сам смотрит на меня так, как будто желание это связано со мной.  Но кажется да – именно со мной. Да такое… Уши вспыхивают! Вот как он это делает?

– Конечно, пойдем познакомлю.

Одновременно эти двое отодвигают пустые тарелки и идут к Золотинке. Даю им время побыть вдвоем, а мне – насладиться невероятным счастьем и любовью, заполнившими всю меня до краев. Разве так бывает, чтобы ребенок безошибочно узнал в незнакомом человеке родного для нее и ее мамы? Бывает!

Мою посуду, улыбаюсь, слушая, как Маринка звонко хохочет в спальне.

Через двадцать минут Дима собирается. Провожаю его до дверей.

– Дим, ты осторожнее борись со злой королевой. Не исключай беременность…

– Хорошо, – обнимает меня талию. – Но ты обещай, что не будешь себя накручивать и фантазировать.

– Обещаю.

– И не забудьте – сегодня парк. Я позвоню как буду подъезжать.

– Мы будем ждать.

Обменявшись поцелуями, закрываю за ним дверь.

Как–то неестественно громко щелкнул дверной замок. В груди что–то нехорошо екает. Встряхиваю головой, отгоняя недоброе предчувствие.

Все будет хорошо! Уже хорошо!