39. Бабушки, такие бабушки

– Елена –

День сегодня… волшебный! С самого утра новости одна лучше другой. И Диму переводят на дневной стационар, и мама возвращается из санатория. Мы с Мариной успели по ней соскучиться. А уж сколько нам надо ей рассказать...

Дочка летает бабочкой по квартире. Конечно, после дома и огорода Любови Михайловны наши комнаты малы для маленького энерджайзера, но Маришка все равно рада – соскучилась по игрушкам, но больше всего по Золотинке. ЗасЫпала ее пожеланиями. Вот и сейчас что–то нашептывает ей, обняв ладошками стекло.

– Дочь, такими темпами наша золотая рыбка потеряет всю волшебную силу.

– А папа обещал ей помощников купить.

Смешная такая. Шепелявит после потери двух верхних зубов.

– Помощников? Это кого, интересно?

– Так других золотых рыбок.

– Тогда надо и аквариум побольше, в этом тесно будет Золотинке с другими рыбками, – опускаюсь на колени, обнимаю со спины дочку перед рыбкой. Вместе наблюдаем, как красавица наша хвостиком виляет, круглыми глазками вращает – довольная вниманием.

– Папа сказал, купит во–от такой аквариум, – дочка обрисовывает круг руками. – Как бассейн у бабы Любы.

– Ого! Балует нас наш Дим Димыч.

– Ага. – Разворачивается, глазенки синие блестят, – мам, он у нас такой хороший! Самый лучший! Его нам папа Слава прислал, да?

Расправляю по плечам дочери косички. Дети так быстро взрослеют.

– Я думаю да… Папа Слава папу Диму точно бы одобрил.

Кнопка обнимает меня за шею. Так трогательно. Так счастливо.

– Ой, Маришка, время! С минуту на минуту приедет бабуля!

Ждем бабулю с санатория. Убираемся, пыль стираем. Олег предлагал забрать ее с вокзала, но маман заверила, что доберется сама.

Вскоре звонит дверной звонок, и я спешу открывать.

– С приездом, мамуль. А мы заждались! – обнимаю маму в коридоре и забираю чемодан.

– Бабуля приехала! – с визгом из комнаты выбегает навстречу бабуле Маришка. Бежит, расставив широко руки для обнимашек.

– О боже! Кто это? – отшатывается мама от ребенка.

– Бабуля, ты чего? – дочка тормозит на полпути, опускает руки и хлопает глазенками. – Это же я, Марина!

– Да? – мама недоверчиво осматривает девочку. – Моя Марина светленькая, а тут негра какая–то. Еще и с косичками. И щеки шире и зубы не все. Не–не, Леночка, ты куда смотрела? Тебе дочь подменили! А наша где? Цыгане украли?

– Мама, – смеюсь, оттаскивая чемодан в комнату, – не пугай внучку, смотри, чуть не плачет уже. Это она в деревне отдыхала.

– Да, бабуля, это солнышко меня раскрасило, а зубки выскочили, когда я яблочко кушала. Откусила, ой, а зубки тю–тю. Мы их потом нашли, мышке отдали.

– Какой мышке? – мама падает на пуфик и поднимает ноги. Мышей она с детства боится.

– Которая под полом живет. Ма–аленькая такая. Чернышка ее поймать не может, а Персик еще глупый.

– Кто такая Чернышка, кто такой Персик? – теряется бабуля перед внучкой.

– Чернышка – это кошка у бабы Любы, а Персик – ее сынок. Когда папа купит нам дворец, мы Персика себе заберем и Джекки тоже. А когда у Маруськи родится козленочек, баба Люба подарит его мне, – тараторит малышка, эмоционально размахивая руками с растопыренными пальчиками.

– Я ничего не понимаю! Какой-то Персик – сынок какой-то бабы Любы… Где вы папу взяли? Что с вами произошло, пока я в санатории была? – мама хватается за голову. – Лена, помогай, расшифровывай!

Не успеваем с Маринкой начать объяснять, как снова звонок в дверь. Переглядываемся – кто это может быть?

Мама открывает. Слышу голос соседки – тети Нины с первого этажа.

– Девочки, – кричит мама с площадки, – я на минутку к соседке, ей помощь моя нужна.

Проходит не минутка, а чуть больше. Возвращается.

– Лена, помогай, – мама из коридора зовет, кряхтит, будто мешки ворочает.

Выхожу к ней и теряю дар речи. Два огромных пакета свежих огурцов и толстый веник разнообразной зелени – зонтики укропа, петрушка, а эти широкие листья, кажется, называются хрен, но я не уверена.

Как? Откуда? А главное – нам зачем столько?

– Мам, вы с тетей Ниной чью–то дачу грабанули?

Забираю пакеты–мешки, тащу волоком на кухню.

– Ага, две.

Маман разувается и несет вслед за мной на кухню зеленый веник.

– Тетя Нина всучила. Ей внуки десять ведер привезли, вот она и раздает. Я хотела пакетик взять, а она мешки наложила. Говорит, посоли огурчики, а то у тебя дочка женихается, пригодится.

– Это она на что намекает? – разворачиваюсь к маме.

– Не знаю, не знаю, тебе виднее, – щурится с хитрецой.

– Ого, сколько пупырчатых! – Маришка прибегает на кухню, окидывает маленькое пространство, забитое огурцами. И откуда слово–то такое знает – пупырчатые?

– Ну что, девки, что делать будем с этим добром?

– Как что? Солить! – уверенно заявляет Марина.

– Солить? Так я не умею, – разводит мама руками. – Мы всю жизнь магазинные ели.

– Ой, да там ничего сложного. Я научу.

– Ты–ы? Лена? – мама в шоке поднимает на меня глаза. – Это что за новости? Вы что делали, пока меня здесь не было?

– Я в гости ездила к бабе Любе и Алисе, – отвечает за меня Маринка. – Огурцы я солить умею, я бабе Любе помогала!

– Да ну?

– Ба, я тебя научу. Баночки кипяточком ошпарить, на донышко травки положить, огурчики плотно уложить, три раза горячей водой залить и закатать.

– И все?

– И все!

– А если взорвутся?

– Ба, ты что? – смеется щербатым ртом егоза. – Как они взорвутся? Это же огурчики, а не бомбочки.

– Может, попробуем? – предлагаю. – Что свежие испортятся, что посолим, авось получатся.

– Ой, девки, ну вы и отчаянные!

– Ага, – обе широко улыбаемся маме.

Та смотрит сначала на меня, потом на Маришку, снова на меня. Поднимает высоко руку и резко опускает:

– А давайте! Марина, руководи!

Вот в кого мы с дочкой такие отчаянные.

Марина начала руководить. Мне всучили тазик с водой и огурцами, поручили мыть зелененькие губкой, стирая попутно пупырышки. Чтобы не мешать, я ушла в мамину комнату, расположилась на диване. Работа закипела.

Мама моет банки, что старательно с балкона приносит Маринка. Я только успеваю намывать огурчики, как чистенькие, у меня их тут же забирают.

– Жопки, жопки не забудь обрезать, – слышу наставление Любовь Михайловны, изображенное голосом дочки.

Забавно и очень интересно, что за жопки. Иду на кухню с последней порцией мытых огурцов, а мои кулемы в две руки тщательно утрамбовывают огурчики в банки. И не хаотично и как получится, а строго вертикально, плотно друг к другу. И все огурчики как на подбор одного размера, с обрезанными с двух сторон кончиками. Так вот что это за жопки.

– Красота! – ныкаю мелкий огурец из тазика и громко хрумкаю.

– А то! С таким–то поваренком, – хвалится маман.

– Видите, как полезно меня в гости возить, – важно заключает Марина. – Я еще и варенье умею варить.

– Так ведь ягоды у нас нет. Давайте пока огурчиками ограничимся.

– Мариш, – спрашиваю кнопку, – а вы с бабой Любой сколько баночек посолили?

– Мно–ого. Баба Люба сказала: в семье пополнение, огурчиков больше надо солить.

– Да? – мама подозрительно прищурилась на меня, опустила взгляд на грудь, на живот. От ее красноречивого взгляда я чуть не поперхнулась своим же огурцом.

– Ма! Не смотри так на меня!

– … Вот мы и солили каждые два дня, – продолжает дочка рассказывать. – Нарастут, мы их в банку. Нарастут, мы их в банку. Только успевай вперед Чернышки собирать. Ба, теперь надо лаврушечки. У нас есть лаврушечка?

– Где–то была. Сейчас поищу, – а сама мне подмигивает, указывая на деловую хозяюшку.

– И гвоздичку. И перчик горошком, – вспоминает кнопка. Кажется, она что–то забыла и не может вспомнить. На глазах расстраивается ребенок.

– Не вспомнила? – спрашиваю.

– Неа.

– Давай позвоним бабе Любе, спросим?

– Да, давай! Я заодно спрошу как там Маруська, и Джесси, и курочки….

– Ты же утром их видела.

– Так то утром!

Набираю Любовь Михайловну, вкратце объясняю проблему.

– Так, девчонки, понятно все с вами, – посмеивается Димина мама. – Кто там у вас главный по засолке?

– Вообще Марина. А в помощниках у нее моя мама. А давайте я включу видеосвязь? И познакомитесь и проинструктируете?

Включаю видеосвязь.

Мама прическу поправляет, смущается.

– Здравствуйте, – робея. – Я Аня, бабушка Марины.

– А я Люба. Тоже получается бабушка, – смеется. – Приятно познакомиться.

Оставляю дам знакомиться дальше. У меня есть дела важнее.

После вечернего обхода мы с Олегом и Никой забираем из больницы Диму. Любимый идет на поправку не по дням, а по часам, но врачи подстраховываются, рекомендуют пройти полный курс лечения.

Я готовлюсь. Волнуюсь. Одно дело – больничные стены, другое – родной дом.

Димину квартиру мы с девчонками подготовили: выдраили все до блеска, очистили от посторонних запахов и следов чужой женщины.

Любовь Михайловна предлагала нам с Димой к ней перебраться, но он не захотел. Может и правильно. Сами справимся.

Надеваю белый с розовыми лилиями сарафан. Накручиваю крупные кудри. Обожаю ловить восхищенные взгляды моего чудовища, а у меня на него сегодня и следующие дни большие планы. Индивидуальная программа лечения.

– Мама, ты как невеста! – отвешивает комплимент вбежавшая в комнату Маришка.

– Правда? – кручусь перед зеркалом. – Как думаешь, папе понравится?

– Конечно! Как такая красота может не понравиться? – копирует слова бабули, сказанные ею когда–то.

– Спасибо, солнышко мое, – целую кнопку. – Как там бабушки? Познакомились?

– Ага, – вздыхает. – Теперь меня обсуждают и график этого… – закатывает глаза к потолку, – гостевания, вот, составляют. Ма, мне кажется, мне тоже нужен помощник. Я одна с двумя бабушками не справлюсь.

– Вот как? – старательно прячу улыбку. – Мы с папой обсудим этот вопрос. А ты все же, доча, проследи за бабушками, и огурчики не забудьте посолить, а мне бежать надо. Папа твой ждет.

"А еще надо по дороге заехать в наше кафе. Дима обещал воплотить в жизнь какую–то свою эротическую фантазию, сказал, обязательно понадобится мороженое. Сливочное с шоколадной крошкой. Наше любимое…"