Глава 8

Алиса.

Дед Никита занимает наблюдательную позицию возле окна прихожей.

Покряхтывая, пристраивается на табуретке и надевает очки. Приезд неожиданных гостей для него — случай исключительный, так как очками старик пользуется крайне редко.

Мы с Богданом спускаемся по заледеневшим ступеням крыльца.

Псы резвятся на свежем декабрьском снегу, расчерчивая его следами маленьких лапок. Я не горю желанием встречать незваных гостей хлебом-солью, но покорно отпираю железный засов.

Калитка сразу же распахивается, и во двор заходит Мирослав. Его синяя куртка с густым рыжим мехом на воротнике, ярким пятном выделяется на черно-белом фоне улицы.

— Ли-и-и-с, дорогая, как ты? — Мир широко раскрывает руки и улыбается. Интересно, наглец правда рассчитывает, что я брошусь в его объятия? Следы ботинок с рифленой подошвой перекрывают отпечатки собачьих лапок. Парень по-хозяйски притягивает меня к себе и целует в уголок рта, очертив скулу большим пальцем. — Прости… Прости, детка, по дороге объясню тебе все. — Произносит завораживающе хриплым баритоном.

Пока я хватаю воздух ртом, огорошенная его смелым жестом, на плечо Мира ложится рука Богдана. Он мягко отстраняет Мирослава от меня и гневно шипит:

— Ты с ума сошёл, Боголюбов? Ты что себе позволяешь?

— А тебе то что, Рябина? — прищурившись, отвечает Мирослав и резко отдергивает руку. — Тебя, между прочим, невеста ищет. На телефонные звонки ты не отвечаешь, ночуешь не дома, Аллочка с ног сбилась… — он небрежно запускает пятерню в огненно-рыжую шевелюру, бросив ленивый взгляд на калитку.

В проеме скромно переминается с ноги на ногу девушка. Она бросает взгляд на меня и, не дождавшись приглашения, заходит во двор, с трудом передвигая по сугробам ноги в замшевых сапожках на шпильке.

Тёплые лучики рассыпаются вокруг глаз Богдана, когда она подходит ближе.

Снежинки медленно падают, бесследно исчезая в шёлке темных, длинных волос девушки. Она картинно закатывает глаза и небрежным движением руки поправляет белые меховые наушники.

Мне хватает секунды, чтобы почувствовать собственную нелепость: вязаная шапка сползла набок, на застиранном пуховике оторваны карман и пуговицы.

«Та самая невеста» — безошибочно угадываю я.

Лицо Богдана преображается, из взгляда исчезает знакомая мне строгость. Кажется, смотря на неё, его глаза меняют цвет.

— Аллочка — моя невеста. — Выдыхает он с гордостью.

Девушка стряхивает снег с чёрной норковой шубы и пристально смотрит на меня. Летающие колкие снежинки словно оседают на моем сердце — мне становится зябко.

— Пирожок с картошкой, — отвечаю я хрипло, вспоминая обидное сравнение Богдана. Мне хочется его задеть.

— Она что ку-ку? — подаёт голос Аллочка. Она игнорирует мою протянутую руку, брезгливо поджав красные пухлые губы.

— Есть немного… — растерянно отвечает Богдан.

Два коротких слова выжигают в душе огромную, зияющую дыру. Мои плечи сгибаются под тяжестью ужасающей правды. Пульс набатом стучит в ушах, колени дрожат… Слёзы скапливаются в горле горьким комом, я хочу ответить на унижение, но шепчу что-то бессвязное. Моя растерянность и беспомощность приводят Аллу в состояние неописуемого восторга, ее взгляд из равнодушного становится снисходительным.

Ноги словно прирастают к земле, оглушенная обидой, я не нахожу сил обернуться на звук приближающихся шагов…

— А теперь взяли ноги в руки и пошли вон отсюда! — звонким ручейком звучит голос Любани за спиной.

— Баня, ты как здесь оказалась? — мой возглас походит на жалкий писк.

Люба Перепелкина — моя соседка и близкая подруга. Наши участки граничат между собой огородами, и Любаня может беспрепятственно приходить ко мне в гости.

Очевидно, звук подъезжающей к моему дому машины, пробудил в ней любопытство.

— Привет, Лисёнок. — Бодро отвечает Люба, бросив уничтожающий взгляд на моих обидчиков.

Любаня походит на предводителя женского партизанского отряда — щеки пылают румянцем, губы сжаты в тонкую, напряжённую линию, вязаная шапка нахлобучена до бровей. Смелость покидает Аллочку при виде большой лопаты для снега, зажатой в руках Любы. Девчонка размахивает ею, как флагом.

— Вон отсюда! — гремит Люба снова.

— Не очень то и хотелось. — Цедит сквозь зубы Алла. — Пойдём, Богдан! — она по-хозяйски хватает парня за руку и тащит к машине.

Когда парочка удаляется, Банька поворачивается к Мирославу, стоящему в пяти метрах от «поля битвы».

— А ты, любитель пельменей, что застыл, как снеговик? Не слышал — на выход! — взмахивает лопатой Люба.

— Надо же, глазастая какая! — улыбается Мир, примирительно поднимая руки. — Я Лис не обижал в отличие от этих…

При чем здесь пельмени? Не понимаю, о чем Банька говорит, по большому счету мне все равно… Хочу, чтобы они все ушли… Сдерживаю подступившие слёзы обиды и разочарования. Чтобы не расплакаться, крепко сжимаю собачьи поводки, уставившись под ноги. Скольжу носком по снегу, стирая следы чужих ботинок и модных остроносых сапожек… Они наследили не только в моем дворе…

Глупая доверчивая Банька поддаётся чарам Мирослава. Они хихикают и активно жестикулируют. Наверное, беседа увлекательная, потому что воинственный настрой покидает Любу, сменяясь интересом к парню. Она убирает лопату подальше за ненадобностью. Хочу, чтобы они ушли… Хочу остаться одной.

Атмосферу безобидного флирта нарушает появление Богдана. Его высокая грозная фигура вырастает в проеме калитки так неожиданно, что я вздрагиваю. Разве они не уехали?

Богдан молча подходит ко мне, забирает поводки и передаёт их застывшим с открытыми ртами Миру и Любе.

Парень возвращается, хватает меня за руку и тащит по тропинке в дальний угол сада. Его горячие сухие пальцы обхватывают мою ледяную дрожащую ладонь. Мы идём мимо колодца, старого кирпичного сарая и останавливаемся возле засыпанного снегом пластикового стола и стульев.

Я застываю на месте, как истукан и опускаю голову — не хочу, чтобы подлец видел мою слабость.

— Алиса, прости меня. — Выдавливает он хрипло. — Я сказал редчайшую глупость и очень сожалею. Ты почему-то приняла это дурацкое сравнение на свой счёт. И дедушка Никита расценил мои слова, как оскорбление… Послушай…

— Уходи. Мне ничего не нужно от вас. Если ты беспокоишься о ДТП, я даю слово, что обращаться никуда не буду. И Мирославу передай, чтобы не волновался о карьере. — Не своим голосом отвечаю я. Трусливо опускаю голову и отворачиваюсь, чтобы не смотреть парню в глаза.

— Пожалуйста, прости. — Голос Богдана звучит нетвердо.

— Хорошо, я принимаю твои извинения. А теперь уходи. — Мямлю, продолжая разглядывать ботинки парня, утопающие в снегу.

Он не уходит. Рука Богдана вздрагивает и касается моего лица. Он очерчивает мою скулу большим пальцем и поднимает подбородок, чтобы посмотреть в глаза. Молчит. Выдыхает морозное облачко пара, мгновенно таящее в воздухе. Мне не нужны слова — в его взгляде столько сожаления и мольбы, кажется, внутри он кричит.

— Ты очень хорошая и добрая. — Наконец, произносит Богдан, не отнимая руки от моего лица. — Симпатичная. — Добавляет улыбнувшись. — Пожалуйста, выброси из головы все, что я наговорил, и позволь помочь тебе.

Я таю от его нежданного тепла, горячих пальцев на моей щеке. Они едва касаются кожи, стирая слезинки, предательски струящиеся из глаз. Хочу обнять парня… А больше всего хочу невозможного — чтобы он обнял меня. Мы стоим так близко друг к другу, что дыхание Богдана обжигает мой висок. Сердце заходится от близости, пульсируя в перепонках. Мне хочется поверить в то, что я вижу в его глазах, отбросить нелепые домыслы, забыть об Аллочке и позволить ему подарить мне заботу.

— Хорошо. — Всхлипываю и отстраняюсь. — И как ты хотел помочь?

Щека мгновенно замерзает. Богдан заправляет за ухо мою кудрявую прядь, выбившуюся из шапки, на короткий миг возвращая тепло.

— Для начала вернём собак хозяевам. — Отвечает он, не отводя взгляда.

— А потом? — осторожно спрашиваю.

— Я ещё не решил.

— Главное, чтобы Алла была не против… — почему-то добавляю я. Мне кажется, его взгляд тускнеет.

— Главное, чтобы ты была не против. — Твёрдо отвечает Богдан.

Когда мы возвращаемся, Мира и Любы во дворе уже нет. Звонкий голосок девчонки слышится на улице. Она держит под мышкой малыша Хью и болтает с Миром.

— Лис, ты решила с кем едешь, детка? — спрашивает Мир, когда мы приближаемся. Он бросает недобрый взгляд на Богдана.

— Со мной. — Глухо отвечает он, опережая меня.

— Тебя ждёт невеста, брат! — хлопает его по плечу Мир. — Я, если ты заметил, тоже на машине. — Он важно кивает в сторону новенького кроссовера, рычащего на низких оборотах.

— Я не доверяю тебе, ясно? — шипит Богдан. — Алиса поедет в моей машине, и пока я собственноручно не передам собак хозяевам, не успокоюсь.

Дверь машины Богдана открывается, и выплывает Аллочка. Она кокетливо поправляет белые наушники, вышагивая по заснеженной дороге, как по подиуму.

— Алиса, простите меня, пожалуйста. Я ничего не знала о случившемся. Мой жених поможет вам отвезти псов. Вы видели, какую он для них соорудил постель?

Я глупо улыбаюсь и качаю головой.

Лучезарная улыбка девушки срывает в моем сердце все преграды, разносит в щепки барьеры. Неужели, в отношении неё я тоже ошибалась?

— Вот и ладненько! — протягивает Люба и передаёт мне Хью. — Поехали, Мир! Меня тоже до города подбросите.